Страницы твоей привязанности

***

Неизвестно, что бесило Чонгука больше: само присутствие Тэхёна в его жизни, либо нахальный характер сожителя. Это знал только Ким, который изо дня в день умело играл на нервах парня, превращая их в пепел. Однако ни с первым, ни со вторым Чон мириться не собирался. Привычными стали и разбросанные по всей комнате носки, и расправленная кровать, пустые пакеты из-под рамёна, затиснутые в самые разнообразные места. Но, что самое ужасное, нерушимая граница между их половинами комнаты постоянно подвергалась «набегам» со стороны Кима. Это и подвигло на холодную войну между двумя соседями. По крайней мере, Чонгук был уверен, что просто-напросто не вынесет присутствия этого ненормального дольше, чем пять минут. И он непоколебим в своих решениях. Обычно. — Чонгукки, я приду поздно, — парень быстрыми движениями смахнул все вещи со стола в большой рюкзак, и игриво подмигнул парню. — Во-первых, я тебе никакой не « Чонгукки»! — он скорчил неестественное лицо, явно парадируя собеседника. — Ну, а во-вторых, мне плевать… — Ты сейчас меня показал?! А ну-ка, иди сюда, маленький засранец… — прямо в чонгукову макушку прилетел пусть и не сильный, но смачный удар кулаком. После чего Тэхён расплылся в улыбке и прижал к себе ворчащий комочек.- Ты вообще умеешь со старшими разговаривать? Где «сонбэнним», «хён», «оппа»? Паршивец… — Может, ты уже отойдешь от меня? — Я тебя ещё и вечером обниму! Даже не думай, что от меня так просто избавиться, — он весело растормошил волосы соседа, и поднялся за своим телефоном. — Звони если что! Номер-то знаешь. Чонгук несколько раз отряхнулся от невидимой грязи, которую на нём оставил Тэхён. Да и холодок, пробежавший по коже, заставлял невольно поежиться от объятий. Чон никогда не проявлял нежности к кому-либо. Просто не понимал как. У него не было примеров для подражания, которые бы согрели его с самого детства. Не было ни матери. Ни отца. Однако нельзя сказать, что мальчик рос без внимания. Совсем нет, были и родственники, и приемная мама. Но никто из них так и не смог пробиться сквозь ледяную преграду на пути к его сердцу. Так почему Тэхён должен? — Я его не записывал, «хён», -леденяще произнес Чон, сильнее укутываясь в свое спасительное одеяло, которое, как ему казалось, могло бы помочь скрыться от всего происходящего. — Ты точно не будешь скучать без меня? Я же могу и остаться, — сказал Ким, попутно оглядывая маленькую комнату в поисках толстовки. — Не утруждайся, …я как раз хотел сходить к консьержке, чтобы попросить твоего выселения, — Чон вяло протянул руку под соседнюю кровать и кинул пыльную кофту в руки Тэхёну. Хотя целился точно в голову. Видимо, сбился от радости, ведь этот «чудик» может в скором времени съехать! Дверь без предупреждения со скрипом захлопнулась, и Чон остался наедине с собой. Ещё несколько минут после этого парень наслаждался полнейшим одиночеством. Ему не мешали даже громкие крики соседей за стенкой, какие-то песни, завывания гитары- всё это казалось мистическим в данный момент. Потому что было далеко. И Чон растворился в этом ощущении. Он, наконец, выкинул из головы постоянные мысли о том, как убить во сне того самого поселенца с именем Ким Тэхён. Вернее, Чонгуку казалось, что выкинул. «Яд! Определённо, лучшим способом был бы яд »,- заключил он гордо выдохнув в подушку. Но тут же жалобно простонал, когда понял, что все ещё тратит своё время. И на кого, спрашивается? На одну большую проблему с такими же большими карими глазами. Тогда он понял, что пора идти и добиваться выселения всеми силами, что у него сохранились- с таким соседом их нужно беречь особенно тщательно. Шнурки завязались только со второй попытки: пальцы почему-то совсем отказывались слушаться. Когда он наконец был готов, то аккуратно подошёл к двери, вслушиваясь в окружающие звуки- никого. А это просто замечательно. Чонгук выходит из своей комнаты крайне редко, особенно в каникулы, когда даже занятия- не повод выбраться из уютной постельки. Он тихо, словно приглаживая, закрыл дверь, но не успел сделать даже первый шаг, как услышал чьё-то шуршание замочной скважины. Совсем рядом, в пяти метрах. Чон резко дернулся, приложившись локтем о стену, когда понял, что к нему обращаются: — Аккуратнее, чувак, — тяжёлый басистый голос эхом отозвался по всему телу, — Ты что тут новичок? Только не говори, что поселился с этим ненормальным… — он, прищурившись, посмотрел прямо на деревянную табличку с номером их комнаты. — Я тебе так скажу, он точно больной на всю голову. — Что? Почему это? — от удивления получилось что-то вроде подросткового негодования, вперемешку с обидой. Мало того, что в его пространство кто-то нагло влез, так ещё и обзывает направо и налево. А ненормальным в этой комнате может быть только Ким Тэхён, и точка! — Ну, а что ты хотел? Я уже на пятом курсе, но твой сожитель- это нечто! Я, знаешь, тут не последний человек, — он самодовольно улыбнулся- сам себя не похвалишь- никто не похвалит, — всех, даже каждую мышь в этом корпусе знаю. Но ни капли не представляю, как он может выглядеть… Ты вот нормальный, а он, думаю, носит огромные очки на пол-лица, которое рябое, кстати, да ещё и всё в прыщах… — Ничего подобного. — Других причин скрываться я вообще не вижу… В любом случае, с тобой мы подружимся. Меня зовут Намджун, так что зови меня хёном и обращайся по любым вопросам, — он звонко хлопнул по плечу Чонгука, отчего тот слегка дрогнул. Неприятное ощущение чужого прикосновение накрыло парня даже больше, чем в прошлый раз. Так что он еле сдержался, чтобы не проветрить содержимое желудка прямо на этого самодовольного Намждуна. — Тебя-то как? — Чон Чонгук. После ответа Намджун весело помахал ему рукой, прежде чем скрыться за поворотом, а оставшийся на лестничной клетке парень в очередной раз поёжился, почувствовав неприятный осадок после это странной встречи. Мало того, что он не любит контактировать с новыми людьми, так ещё и этот человек несёт полнейшую чепуху. Однако даже из старых друзей он не мог вспомнить никого, с кем готов бы был вновь начать общение. Все они по какой-либо причине покинули его жизнь, и это не может вызывать ни малейшей жалости. К примеру, Пак Чимин, более известный, как его бывший лучший друг, спокойно предал его, словно выпил стакан воды.Разве это не разочаровывает в людях? « Пойду к вахтёру в следующий раз, обязательно…» — Чон рухнул на кровать, зарываясь в собственные мысли. Он думал обо всём, что так сильно тревожило уже долгие годы и о чем он не мог допустить даже мысли в присутствии Тэхёна. И всё же, ему было до чёртиков интересно, почему парень был таким злым в их первую встречу. Ведь обычно он весёлый, громкий, но никак не угрюмый. Видимо, есть что-то, чем он не готов делиться, что-то, что точно живёт у него в сердце и кровоточит. Да и вообще сложно найти человека без заморочек, простого, как белый лист. Внезапно в комнате раздался сильный стук, напоминающий удары по пластику. Источник явно находился за окном. За окном третьего этажа общежития! Чон поднялся с кровати и быстрыми движениями отодвинул тяжелую штору, пробираясь к ручке. Наконец, дверца распахнулась, и перед парнем появилась корчащаяся мордашка Тэхёна, цепляющегося за подоконник посиневшими от напряжения пальцами. — Поможешь? — хриплым голосом выдавил он, жалобно стреляя глазками в Чона. Но тот был крайне спокоен, будто Ким не мог в любую секунду упасть на асфальт и переломать все кости. Как-то же он сюда забрался, так что ещё потерпит… — Ты чего за окном делаешь? — Проветриваюсь, блять! Можешь не говорить так громко?! — за спиной у свисающего Тэхёна помимо рюкзака устойчиво был закреплён большой дребезжащий пакет с бутылками. Видимо, это был запас алкоголя на два года вперед. — Зачем мне прикрывать тебя от вахтёров, а? — Так, малой, давай быстрее! — ещё тяжелее прокряхтел он, пытаясь цепляться руками самостоятельно. Но оконная рама не поддавалась его усилиям, и он оставался в своём положении из последних сил. — Ты сейчас немного не в том положении, чтобы спорить, — Чонгук ехидно улыбнулся, скрещивая руки на груди. — Я тебе помогу. Но у меня есть парочка условий… — Быстрее! — Во-первых, ты больше не притрагиваешься ко мне, и исключений нет! — этот пункт вызвал особую реакцию хёна. Но конец был ещё далеко. — Во-вторых, моя законная половина комнаты для тебя навсегда закрыта, а в-третьих, никаких «сонбэнним», «хён» и «оппа». Он выжидающе смотрел на Тэхёна, который отчаянно пытался самостоятельно влезть в комнату. Условия его не особо устраивали. И всё-таки он сдался и выкрикнул: — Согласен. И уже пару секунд спустя ощутил себя настолько комфортно в привычной узенькой комнате с двумя кроватями, как никогда прежде. А затем с таинственным видом перекинул через плечо пакет из магазина и аккуратно уложил на свою кровать, стараясь не создавать лишнего шума. Но у него это выходило слабовато: в соседних комнатах уже точно отметили, у кого появился живительный напиток. — Ты ещё и пьяница? — сказал Чонгук, плюхаясь в свою кровать. — А ты что моя мама? Если уж меня занесло подальше от родителей, то надо по полной оторваться… — он сделал большой глоток соджу, забывая о стаканах и о нормах приличия. — Хочешь знать почему я тут? — Не особо, но ты всё равно скажешь… За первым глотком залпом устремились и второй, и третий, пока Ким вяло не стянул с себя толстовку, оголяя острые ключицы, красивый пресс и чёртову тонну мышц. Чон невольно поймал себя на мысли, что выглядит это тело поистине привлекательно… Естественно, для девушек! — В общем, это очень забавная история, — Тэхён кинул на соседнюю кровать бутылку пива, предлагая Чонгуку присоединиться. К счастью, уговоры совсем не понадобились, и через секунду солоноватый напиток освежающе устремился в горло, раздражая рецепторы. — Я гей… — Голубой?! — повторил Чон в надежде, что ослышался. Но в ответ получил утвердительный кивок и виноватое выражение лица. А воцарившуюся тишину нарушали только громкие откашливания Чонгука. Вся его жизнь сплошное везение, правда. Он ненавидит людей- пожалуйста, вот тебе парень в комнату, который каждый день будет тебя донимать. Его вымораживают геи, прям до косточек, — не благодари, вот тебе Тэхён! — У них была точь-в-точь реакция… -закинув голову, он сделал очередной глоток. Речь медленно превращалась в бессвязные и протяжные фразы. — Вот они меня и выгнали из дома со словами: «Наш сын не будет позорить семью». Обидно. А я же не специально… — Чонгук упорно молчал, не решаясь даже посмотреть в сторону. Он боялся увидеть его лицо, эмоции, мимику… Теперь это начинало пугать. — Можешь не говорить, я понимаю. А обиднее всего, что я попался на рассылке спама… Спама! Ты спросишь: почему же я не отговорился? Но я и правда гей… Я же чувствую. Он замолчал, отставляя опустошённую бутылку в сторону. И, наконец, по комнате разлилась тишина. У обоих было, что переварить и обдумать. Чонгук покосился на электронные часы. Оказывается, Ким не подавал признаков жизни уже больше пяти минут! Это звучит довольно пугающе… По умиротворённому лицу соседа то и дело скользили солнечные блики, отчего он еле заметно морщился, становясь похожим на насупившегося ребёнка. «Спящий он выглядит гораздо лучше…» — Чонгук тут же вздрогул и несколько раз сплюнул невидимую грязь с языка, трезвея от мурашек по всему телу. Но даже если Чон не хотел признавать этого, Ким выглядел спокойным, даже адекватным. Хотя по-прежнему умудрялся доставать одним незримым присутствием. Да, совершенно точно! Ким бесил его. Теперь в квадрате.