Рыжий, рыжий, конопатый!

Как часто нам приходится жалеть о том, чего мы сами добивались Уильям Шекспир

      Отпуск!!! Как много в этом слове для сердца русского слилось! Особенно для таких старичков, как мы, фыркающих в сторону виртзависимого человечества, расползшегося по капсулам довольно посредственных виртуальных миров навевающих ассоциации с первыми тетрисами ибо «качество графики» обрыдаться просто.       Не важно. Главное отпуск. А какой отпуск без какой-нибудь безумной фигни вроде сплава по реке на байдарках без байдарок и прочих «милых чудачеств», как выражалась жена нашего Костика? Особенно когда время отпусков сходятся тютелька в тютельку? Вот мы и собрались дружной компанией друзей тряхнуть стариной и оторваться, а так как количество вегетарианцев, трезвенников в последний десяток лет превысило все разумные пределы, как и не желание тащиться толпой куда-то дальше ближайшей берлоги товарища, Советом Самых Умных (сама себя не похвалишь никто не похвалит) было решено обойтись распитием притащенных женой Костика «особых Тибетских чаёв» и просмотром какой-нибудь дичи выбранной с помощью шляпы от косплея какого-то мага, бумажек с названиями и фатума.       Как и всегда всё началось довольно банально. У нас было*: два пакетища Тибетских «чаёв» походящих на опилки, семьдесят пять пакетиков зелёного чая «Индус», пять пакетиков растворимого кофе «три в одном» или «растворимой бурды содержащей кофеин», солонка с солью и тмином ополовиненная кем-то до нашего прибытия и целое море разноцветных чупа-чупсов, барбарисок и ирисок способное нейтрализовать слишком говорливых из нас!       И да! Первым против кого было пущено это оружие была не я, а Сволочь Моисей! И нет, «Сволочь Моисей» не прозвище это сочетание призвания и родного имени! Мало того что одессит и еврей, так и юморист от бога! После того, как он в очередной раз открывал рот удержаться от смеха было не реально, а в голову закрадываются сомнения о пользе смеха: полная утрата двигательно-опорных навыков, боли в мышцах пресса, потеря равновесия, онемение лицевых мышц, начинаются ржаки без причины. Он первым сошел с дорожки получив от меня медальку «Говорун I».       Пережив просмотр нескольких серий «Lucky☆Star» и заткнув-таки Моисея ирисками, мы чуточку перебили упоротую атмосферу выпавшим из волшебной шляпы - парой серий «Мухтара». И всё было тихо, но вот волшебная шляпа выдала сначала «красавицу и чудовище» и меня немного понесло, с первых же кадров эпического повествования, где принц (!) каким-то образом оказавшийся ночью (!) во время бури (!) на пороге собственного замка и за каким-то хреном ставший разговаривать и торговаться о цене за приют на одну ночь со старой нищенкой (!).       Нет, я пыталась подобрать разумные причины того, что чародейка пришла ночью, в образе нищенки и сумела прорваться до покоев принца с розой на перевес. Того, что когда он её послал спросонья, куда Макар телят не гонял, задвинула речугу о том, что внешность обманчива и красота скрыта внутри, а когда принц посмеялся (вот лапушка же! никаких криков: «голову с плеч», «на кол», «в темницу») явила свою истинную суть. Принц попытался извиниться, но «колдунья поняла, что в его сердце нет любви» и… прокляла. Причем на одном принце «добрая и красивая чародейка» не остановилась, нет. Досталось всем.       А потом волшебная шляпа выдала Это.       — Это просто невозможно смотреть… — прожевав наконец добрую порцию «затыкательных» ирисок, говорю я, смотря на экран. — Это ж дичь! Как главный злодей с такими управленческими талантами, тактикой и стратегией до явления стражниц дожил? Они вообще знают что такое логика?       — Не все спят с трудами Сократа, — хмыкает Моисей справившись со своей порцией.       — Аристотеля, и я не сплю…       — Оооо, нет, только не постельная тема мертвых греков! Голосую за двойной бан! — поднимает руку, Костик, которого поддерживает его жена.       — Эй! Но согласитесь, что пусть девочки-волшебницы вполне вписываются в повествование, потому что я помню, что творила в свои четырнадцать…       — О, да! — тянет парочка шалопаев хором.       — Главных подстрекателей не спрашивали, — грожу позаимствованной из «банка» ириской, эти братья по разуму поднимают руки в защитном жесте. Синхронисты, блин! — Так, вернёмся к девочкам, будь злодей умнее табуретки их история закончилась на первых сериях. Да, даже если тому рыжему придурку отсыпать мотивации, здравого смысла и логики, и вписать в команду вся эта сказочка тоже закончилась быстро. Посудите сами…       — Бан!       — Эй! ***       Чай, ириски во рту… взрыв хохота из комнаты и крики о том, что третий слился. Я закатываю глаза, но остаюсь сидеть на кухне. Жена Костика успокаивающе гладит по руке. Я улыбаюсь и киваю на дверь неопределённо пожимая плечами, и она погладив меня по голове уходит к компании.       Дурацкий мультик, от него опять разболелась голова и в сон клонит. Врачи лапками разводят, опухолей или явных патологий нет, органы работают как часики, гормональный фон только чуть-чуть выше нормы и всё. Точнее не лапками разводят, а пытаются развести на бабки меня, втюхать лекарства читая противопоказание и побочные эффекты которых хочется в морду с разворота зарядить.       — Не спаааа… — моя голова стыкуется со столом.             … Синее, живительное солнце окрашивает своим нежным цветом небо в различные оттенки фиолетового, солнечные блики играют в ярко-изумрудной листве, белым стволам стремящихся в небо деревьев, разнообразных цветах. Окружающий мир переполнен красками. В центре круга, юный изумрудноволосый эльф на поляне выкладывает из красных камешков сложную фигуру, распевая странные мелодии. Когда он завершает рисунок то кусает заострившимися зубами свою руку и окропляет маленький саженец в центре.       Вспышка и листья саженца становятся фиолетовыми, подросток плачет, смотря как корежит древо превращая в нечто непонятное.       — Лягушка несчастная, что ты опять натворил?! — кричит появляющийся на поляне взмыленный и перепуганный красноволосый эльф.       — Замба? — радостно выдаёт древесное создание и тянет ручки-веточки к новоприбывшему. — Замба!       Красноволосый прикрывает глаза рукой.       — Прячься, лягушка. Прячься очень хорошо и качественно, а главное сиди тихо, потому что если я тебя найду в ближайшее столетие ты сидеть целых две сотни лет не сможешь.       — Братик? — прекратив плакать удивлённо моргает глазками юный эльф.       — Я приложу все силы, чтобы найти тебя и наказать… — голос красноволосого звучит очень многообещающе.       — Замба! — радуется фиолетовое нечто, а юный эльф вскрикнув убегает. Когда рыжий убирает ладонь от лица в его глазах отражается ничего кроме пустоты, он ранит руки заострившимися зубами и окропляет своей кровью круг и поит ей радостно припавшее к ранам древесное существо…       …Среди деревьев близ поселения дикарей мелькает гибкая изящная фигура. Одна из женщин племени вздрагивает опасливо вглядываясь в лес.       — Найда? — окликает застывшую рыжеволосую другая девушка, та возвращается к работе, но вздрагивает улавливая в ветре тихий напев наполненный тоской и чувством вины…        Вздрагиваю просыпаясь, моргаю как испуганная сова, икаю. Сердце колотиться в глотке. Перед глазами так и проносятся сотни картинок, в которых зеленоволосый эльф играет с аловолосым или следит издалека за рыжим семейством, сердце сжимается от одуряющего чувства нежности, тоски и… облегчения?       «Фигня», — успокаиваюсь я отгоняя видения зелёных лесов, милых домиков, веселья и кровавых битв. — «Фигня и быстро забудется. Вот Лайту вообще то инопланетяне, то зомби, то «дом 2» в кошмарах явятся. А Мойше и Костику? Школа! Как-то Иришка рассказывала, что за ней дантисты гонялись, а Свете, что она стала деканом всех водителей маршруток и создала рыцарский орден Желтой Газели. Так что эльфы, с ушами на которых планировать можно это еще ничего. Подумаешь, прикус с обычного на акулий меняют и магичат?»       Массирую виски, стремясь унять ноющую боль в черепе. Это просто нужно пережить, пять минут и станет полегче и всё уляжется до следующего раза. Отправляю в рот ириску, наслаждаясь вкусом.       «Еще на сладкое подсела как наркоман какой-то, хотя раньше особо не любила…»       — Ты всё-таки стала первым кухонным жителем, — хихикает вроде как взрослый мужик и владелец собственной преуспевающей фирмы, он же предпочитающий чтобы мы его звали Лайти или Ками-сама. — По количеству хейтеров и градусу ярости сегодня с изрядным отрывом победили Чародейки… вперёд на амбразуру! Тебе как раз выпала самая рыжая роль!       Вздохнув, выкладываю сообщение из ирисок: «Милосердие. Это единственное, что я прошу у тебя.»       Собственная фраза кажется жутко знакомой, цепляет что-то в памяти, но это быстро проходит. Усмешка Лайта не предвещает мне ничего хорошего, но я смиренно беру рыжий парик из рук садиста и плетусь на выход в комнату.       — Займи я в действительности место рыжего придурка канон бы сеппуку сделал…       — Скорее ты, — обаятельно улыбается Лайт.       — Злой ты, Ками-сама. И что там я должна сыграть?       — Будешь вместе с американскими девочками-волшебницами спасать мир.        — Единственный простой чел из Америки, способный спасать мир без сверх способностей — это Бэтмен. Так что обычным рыжим придурком я не стану, — строю суровую моську, встаю в пафосную позу. — Никто не знал об этом, а я… эльфмэн! Мы американские эльфмэны настолько суровы, что ни одна падла не назовёт нас миленькими и смазливыми! Да, из-за своей суровости, мы не можем планировать и на ушах, как корейские, китайские или японские, но…       — Не заговаривай мне зубы, а вживайся…       Громкий хлопок, вспышка синего света и острая боль пронизывает тело. Белое лицо Лайта, измазанное в чем-то красном и напоминающее жуткую маску бога смерти, размывается в стремительно прибывающей темноте.       — Ками… ***       Во рту сухо, голова раскалывается, тело отказывается слушать, пред глазами всё перевёрнуто и мутно. И вообще состояние такое будто бы в я в состоянии «пьянь голимая» оказалось на море в шторм и тело не может решить стоит сейчас вспоминать о наличии у меня морской болезни или не стоит.       Меня пугает непослушное тело, чужие люди вокруг, присутствие кого-то в нём наравне со мной, безмолвного, но чрезвычайно живого, похожего на шаровую молнию. Кого-то крайне грустного и одновременно радостного.       Очередная попытка подчинить тело или проснуться от кошмара, погружает в темноту. Но только в этот раз меня словно маленький ребёнок в руках вертит разглядывая, рассматривая, прощупывая, а затем удостоверившись в чем-то бросает, как мячик в самый центр чего-то. Я захлёбываюсь в хлынувших со всех сторон ощущениях, барахтаюсь путая цвета, запахи, вкусы и звуки**, изредка словно бы врезаясь в яркие видения о чужих жизнях.       … Я смотрю в фиолетовое небо, чувствуя, как впиваются в плоть корни, как жизнь по каплям уходит в землю.       «Медленно… Как же медленно! Не могли просто и быстро откачать нужное количество жизненных сил в качестве виры? Нет, давайте заставим провинившегося торчать в лесу Скорби! Как же муторно и скучно! Даже не поспишь!» — бьётся в измученном разуме. — «Лягушка этого бы не перенёс! Еще только триста один восход солнца пережить… "       Заклинательный напев касается слуха, я широко распахиваю глаза и встречаюсь с жадным взглядом круглоухого полуживотного. Пытаюсь закричать, но изо рта вырывается ни звука.       «И почему я не заткнулся вовремя?! Не реши я высказаться об умственных способностях наказующего…» — чудовищная боль выключает сознание…       … «Они круглые…» — думаю ощупывая уши, перехожу к лицу и телу в грязных лохмотьях, а в голове выстраивается образ человеческого существа. — «Мало того… я самка.»       Безумный смех рвётся из горла, взгляд цепляется за клочки синего неба среди зелёной листвы. Я не чувствую магии, не чувствую связи с матерью природой… не чувствую ничего, кроме разгорающейся в душе жажды мести.       — Братик? — смех обрывается застывая в глотке, внутренности леденеют. Я шарю глазами вокруг, но глаза недоживотного не могут дать возможности различить что-то.       «Так опозорится перед братом! Нужно очистить разум и понять как спастись, а не о том как мстить буду за подобную шутку!» — злюсь, прикрываю глаза рукой. — «Шутку ли?»       — Нужно предупредить…       — Некого, — с трудом, но мне удаётся расслышать в голосе брата печаль. — Наш мир теперь под властью империи, те кто выжили и сохранили свою суть дали клятву служения императору.       «Императору?!.. Этому круглоухому выскочке из ниреев?! Как драконы это допустили?.. Брат! Я его не вижу, значит он сохранил суть, но… Он не мог! Не мог! Император ненавидит наш народ, это у него в крови от смертного отца, он изведёт всех!»       — Ты…?       — Служу Императору. Если ты согласишься… — слух отказывает, сердце словно замирает в грудной клетке.       «Я буду бороться!» — вздрагиваю от собственного мысленного крика, в голове складывается четкий и простой план. Безумный план.       — Избавься от угрозы империи в моём лице, лягушка, — требую я, зная что подарить смерть он мне не сможет. — Надёжно, так чтобы навредить не смог.       «Раньше злило что брат мало изучает древние ритуалы и традиции, а сейчас рад… Это шанс, пусть и не для меня, но шанс. Вот только если он откажет мне опасаясь обмана и попытки покушения на Императора…»       — Н-но…       — Я подскажу что делать, — убрав ладонь от лица, смотрю перед собой не надеясь верно угадать с направлением взгляда. В животе холодеет от отчаянья и понимания, что даже если всё получиться…       «Жизнь круглоухим, среди таких же несчастных, ради шанса, что кто-то из потомков сможет разорвать эту цепь, что растянется на два мира… Ну, хоть не самкой буду!»        — Милосердие, лягушка. Это единственное, что я прошу у тебя. Единственное, что жажду. Или ты откажешь мне в нём, слуга императора?       «Надеюсь у потомков наследующих мне окажется достаточно мудрости, чтобы суметь воспользоваться даром, хоть у одного из двух»…       Наги, оборотни, арахниды, серены и множество других представителей рас давно покинувших землю бродят в моей голове словно у себя дома. Я чувствую, как они рассматривают меня, касаются, меняют, так будто имеют на это право.       Я просыпаюсь в холодном поту, тело уже не кажется настолько чужим, но острое ощущение неправильности портит всё.       Эта неправильность мне знакома до боли и тошноты. Медленно, с огромным трудом у меня получается дотянуться рукой до уха и со смесью отвращения и паники понять, что…       «Оно круглое! Круглое!» — всхлипываю, а затем озадаченно замираю. — «Они у меня всю жизнь круглыми и были… в чем прикол? Почему я так реагирую? Ну, круглые и че? Или…»       Мозаика чужой жизни складывается, я вижу целиком этот причудливый узор благодаря которому появилась на свет, но стоит мне протянуть к нему руку, как его растаскивают черные щупальца, оставляя только тень памяти и знаний, слабый след в самой глубине подсознания.       Я снова падаю в пёструю темноту ускользая из реальности. Призрачные прикосновения обжигающе горячих рук и ласковый напев отгораживают меня прикосновений других обитателей пёстрой пустоты. И мне кажется, что в напеве я различаю:       — Тише, уголёк, тише. Потерпи чуть-чуть… ____________________________ *Отсылка к цитате из фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» * *мозг штука уникальная, например, дети пока мозг достаточно не разовьется воспринимают мир плоским, а не объемным. Единственное что может с достоверно утверждать современная наука о мозге, так это то, что он: индивидуален для каждого, имеет сложную и не однозначную (!) структуру которую мы знаем на уровне «если тут стукнуть или вот тут повредить может нарушиться такая-то функция мозга, а может и не нарушиться, потому, что эта сволочь может последствия травмы компенсировать!»; постоянно (!) меняется; является тем еще евреем и паникёром экономящем на всю и принимающем решение в обход сознания в состояние истерики и… Кхм. Если коротко и просто пересесть с одних мозгов на другие без своеобразного «прозвона» функций и адаптации двух систем довольно нетривиальная задача. Путаница в сенсорном восприятии при этом не удивительна, мозг человека это действительно невероятно сложная и уникальна для каждого человека самоорганизующаяся система точные принцыпы которой до подлинно не известны. Вот.