Иногда то, что мы знаем, бессильно перед тем, что мы чувствуем
Стивен Кинг
Капли холодной воды падают сверху, барабанят по голове, плечам и спине. Если крепко зажмуриться, то можно поверить, что я стою под дождём, а над моей головой бескрайнее небо. Что это огромное, хмурое и тучное пространство, уходящее в любую сторону за горизонт, плачет навзрыд… от смеха. Что я могу набрать воздуха до болезненного нытья в рёбрах и расхохотаться вместе с ним. Это ведь неимоверно круто рассмешить что-то такое огромное и угрюмое до слез? Солнечное небо это, конечно, чудо, и похихикать по-улыбаться глядя на синий простор тоже весело, но уже не то.
Лучше было бы только стоять на вершине мира. Или бить поклоны в одном из храмов на горе Хуашань после долгого-долгого пути по ступенькам, хлипким мосткам и выдолбленным в отвесной скале опорам, по одной из «дорог смерти». Прыжок со скалы в реку был бы идеален, но после полугода в больнице это не лучший вариант расслабиться.
Для того кто недавно заново научился ходить и говорить..
Пройтись по сосновому лесу с его охристыми стволами, игловым ковром и липкой смолой. Пара бутербродов, чуть сладковато-солёный чай в термосе и тяжесть рюкзака за спиной — мир улыбается тебе. Не нужно никого ждать, догонять, вслушиваться в речь, строить из себя что-то — никаких условностей, делений, страхов. Ты свободен.
Пока не появляются люди или их следы…
Из горла вырывается смешок.
«Тот медведь, конечно, на человека не походил, но тогда я чуть кирпичную фабрику не открыла. Вот только Потапыч оказался достаточно мил, чтобы меня не сожрать, а проигнорировать девчонку измазанную в малине… После этой встречи состоявшейся в лесу, в деревне у деда с бабкой я загорелась мечтой стать ветеринаром. Ветеринара из меня не вышло, проработав пяток лет с крупными хищниками, подалась в фотографы.»
В груди разливается приятное тепло. Капли холодной воды падают сверху, омывают тело, приносят облегчение. Я отрываю глаза рассматривая потолок.
Белый. С
искусственным освещением. Вокруг стены с
искусственными волнами, дельфинчиками и рыбками
изрезанные границами между кафельных плиток. Милый резиновый утёнок хоть как-то разбавляет мрачное занудство ванной, но настоящим его язык не повернётся назвать. А жаль.
Будет ложь сказать, что
я хочу простоять так вечность. Еще более страшной и отвратительной ложью, чем сказать что
я хочу выйти из этой комнаты. Люди с той стороны двери только чудом не упекли меня в психушку, благо я вовремя спохватилась. Таскают на приемы к семейному психотерапевту, как только чуть-чуть оклемался...
Стакан моей жизни не на половину пуст или полон — у меня есть холодный душ. У меня есть холодный душ и это здорово!
Выползаю из-под душа, осмотрительно не выключая его, чтобы никто не стал ломиться в дверь не вовремя. Начинаю рассматривать своё тело в зеркало. Кривлюсь от вида синюшного подростка в зеркале.
Вокруг меня чужой мир. Рядом вертятся чужие люди. И даже тело, которым я пользуюсь около полугода — не моё. Даже пол не тот!
Прикрываю глаза. Время лечит. Время скрадывает углы. Новые яркие впечатления закрывают собой старые. Но есть нюанс — это нихрена не работает!
Полгода, как я проснулась в чужом теле и училась заново видеть, слышать, двигаться, управлять физиологическими реакциями, говорить и ходить. Разбираться с воспоминаниями того с кем поменялась местами.
Именно поменялась местами. Я чувствую это…
знаю. Это сродни инстинкту. Сродни всем тем неожиданным реакциям, которые откалывает это тело. Сродни тому иррациональному отвращению и неприязни, что стал вызывать у меня вид округлой формы собственных ушей. Сродни тому чуду благодаря которому прошитая насквозь арматурой моя новая тушка сохранила свою жизнедеятельность в течении 127 часов и 45 минут пока ему не была оказана помощь.
Точнее пока меня не нашли.
Местные врачи даже не удивились что подросток больше трёх суток истекавший кровью на железном пруте выжил, как и моему состоянию, поведению и прочему. Прикол, да? Мне уже страшно представить чем этих непробиваемых типов в белых халатах пронять может!
Даже думать не хочу, что почувствовал подросток оказавшись в теле взрослой тётки… что чувствует взрослая тётка в теле хулигана, чуть не отправившегося на тот свет из-за ссоры с одним из приятелей на заброшенной стройке, я прекрасно знаю.
Из глади зеркала на меня пялиться наглый, рыжий, конопатый подросток, до «отдыха на шесте» еще и прыщавый как дикобраз. Глядя на эту рыжую моську приходиться признать, что прыщи более похожие на действующие вулканы, как и совершенно идиотская манера сутулиться и любовь к мешковатой одежде были маскировкой, которую парнишка использовал на подсознательном уровне. Чисто подменыш из кельтских сказок, разве что уши не острые — нелюдь.
Узкое вытянутое лицо с квадратным подбородком, четко выделяющимися скулами, прямым костлявым носом, широким ртом с бледными тонкими губами. Глаза небольшие, удлиненные, льдисто-голубые, с немного опущенными наружными уголками и слишком крупной радужкой - волчьи. Кто-то бы сказал "как у хаски", но у меня не поворачивается язык. Белесые ресницы и ярко рыжие брови, словно нарисованные на лице парой точных мазков. Бледная до синевы кожа усеяна россыпью веснушек. Костлявая фигура с крупной головой и грудной клеткой, слишком вытянутыми стопами и кистями рук. Еще на теле нет ни единого шрама.
Обнажаю ряд ровных, белых, крупных зубов. Вспоминаю внешность «родителей». Полноватая блондинка и «крутой бизнесмен», худой как палка и такой же невозможно рыжий, разве что веснушек нет.
«На общем фоне я вполне себе «людь», а если прищурится так вообще красавец!» — хихикаю.
«Это какой-то бред… Бред!» — цепляюсь пальцами за холодную керамику раковины в ванной «моего дома», но миру вокруг как-то фиолетово на снова поднимающую голову тупую истерику.
Я думала, что самым безумным в моей жизни будет подъём по тропе смерти на гору Хуашань без страховки или увлечение клифф-джампингом до этого восхождения закончившееся двумя днями комы, или то, как я отсиживалась у тигров в клетке, когда тот неадекват из цирка ко мне по пьяни полез, или то, что мы в прошлый отпуск с Костиком…
«Мда, ветеринары бывшими не бывают, руки сами к зверушкам тянуться, чтобы полечить, успокоить... стрельнуть транквилизатором в браконьера,» — делаю глубокий вдох и пристальней вглядываюсь в отражение в зеркале. — «Немочь синюшная...»
Мысли заходят на новый круг. То, что вижу в зеркале и что могу нащупать мне абсолютно не нравится. Нет, во времена буйной юности я размышляла на тему, что было бы круто родиться пацаном и не слышать лекции «ты-же-девочка». Но… внезапно поменять пол это совсем не круто! Это не удобно, блин! Как вообще можно привыкнуть передвигаться с мясной, чувствительной палкой между ног, которая еще и живёт собственной жизнью?! А в туалет ходить?!
«Я — мужик…» — звучит в голове трагично, надрывно и голосом Эльфмана из Фейри Тейл. События последних месяцев проносятся мимо внутреннего взора яркими вспышками.
Больница. Лекарства. Борьба с чужим телом кажущимся мешком с костями. Рябая, веснушчатая, вытянутая мордашка в зеркале, цыплячья конституция, в графе пол идёт весёлое «мужской», а вид собственных ушей или их ощупывание вызывает острый приступ панической атаки. Обхохочешься, а поставленный мне диагноз и по трезвому не выговоришь.
— Вот дерьмо, — выплёвываю слова, разглядывая
свою моську в зеркале и не понимая, что со всем этим делать, потому что наличие тестикул мужиком не делает. Сменить пол хирургически?
Очень яркое воображение подкидывает картинки моей тушки в платье и на каблуках и это заставляет меня передёрнуться от отвращения, потому что чувство прекрасного в отличии от тела не изменилось. Потому, что чтобы я не выбрала всё равно буду чувствовать себя… сломанной. То, кто я есть и неправильное и чужое тело, словно выданное на сдачу, сны…
«Неужели все «нетрадиционно ориентированные» чувствуют то же, что и я? Впрочем, у них хотя бы есть возможность считать себя нормальными, а вот у меня точно крыша на фоне смены тела протекла. Это финиш, мечтать отпилить собственные уши по той причине что они круглые из-за парочки невнятных снов!.. В прочем, на фоне того, что я попала в мультик у меня и не то приглючится могло. Можно сказать легко отделалась. Всё могло быть гораздо, гораздо-гораздо хуже… Я могла попасть в дождевого червя. Ну, или в то фиолетовое дерево, или в кота, морскую свинку, улитку… »
— Вот дерьмо.
— Урия, ты в порядке? — раздаётся обеспокоенный голос отца тушки из-за двери. И я не представляю что делать с
этим. Круто было бы сказать правду, не обманывать никого и не притворяться кем-то, кем я не являюсь, но…
— Всё окей, пап! — отзываюсь пока мужик не стал ломать дверь в ванную, давлюсь словами рвущимися с языка.
«Со мной ничего не может быть в порядке… Я баба, а еще где-то есть девочки волшебницы и скоро они начнут насаждать справедливость и причинять добро. Легче стало? Мне, например, от мысли что попала в мультик легче. Потому, что варианты с комой, глюками и предсмертной агонией вдохновляют меньше. Не так погано хотя бы. Хотя… весёлого в том, что ты занял чужое место тоже ничего нет».
— Ты уверен, сынок?
«Нет, не уверена! Я тут мечусь между выбором становиться лесбиянкой или геем, а тут ты!»
Единственное, что Урия Дан уяснил за месяцы, когда учился заново ходить и говорить — чтобы тебя приняли за нормального вовсе не обязательно им быть.
Как бы не воротило, но этот самый Урия Дан — я. А еще через пару дней ему возвращаться в школу, а никто из «друзей» его во время «болезни» не навестил. И мальчишка не в порядке. Мне кажется Урия Дан абсолютно чокнутый и никакими таблетками этого не исправить.
— Хватит, пап! Я уверен в этом!
«Нужно вырваться на воздух иначе сорвусь!» — думаю, рассчитывая как, добиться желаемой свободы на пару часиков и залезая под холодный душ, чтобы успокоиться хоть немного. — «Мне определённо пора взять себя в руки и перестать страдать хернёй. Даже если моя тушка не человеческая и реакции странные потакать этой слабости я не стану».
При одной мысли об обратном обмене меня парализует ужас…
***
"Святые Козинаки, как же тошно!"
В боку колет, дыхания не хватает, перед глазами плывёт, но окрыляющее чувство свободы перекрывается все негативные эффекты, а потому я продолжаю бежать. Уговорить создателей моей тушки отпустить на воздух по хорошему не вышло, так что пришлось по плохому, потому что сменить прогулки по обычным врачам на походы по психиатрам не лучшая идея.
Как показала суровая действительность бежать не разбирая дороги тоже.
— Ай!
— Б*ть! — два вскрика сливается в один, причем возникшая передо мной преграда явно оказывается покрепче Урии Дана. Столкновение дезориентирует, заставляет мир плясать джигу-дрыгу, сначала возмущенные, а затем и испуганные причитания вызывают глухое раздражение.
Раздражение из-за собственной слабости, беспомощности, несовершенства возведённого почти в абсолют обращается в ненависть.
"Круглоухие ничтожества!" - вспыхивает в голове пропитанная ядом мысль и оседает пеплом. Рядом мелькает что-то с рыжей шевелюрой. Оттенок рыжего, такой правильный, что собственные чувства и недавние поступки вызывают смех, вырывающийся наружу пропитанными самоиронией словами:
— Я идиот… не обращай внимание… Ах, да… прости что врезался в тебя, — пытаюсь совладать с дыханием.
"Блин, что за проблемная тушка мне досталась?! Кто вообще этот Урия Данн?!"
— Вижу что идиот! Тебе нельзя лежать на полу, ты простудишься! — девчонка, на вид ровесница тушки, морщась от натуги помогает встать, закидывает мою руку на плечо. — И вообще от кого ты так убегал?
— От себя… Родители достали… не хотел сорваться… на них… — изображаю что-то между смехом и кашлем. — Клинический идиот… они теперь… наверняка с ума сходят от беспокойства, а я… Прости, ты не могла бы прислонить меня… к стенке… и одолжить телефон… чтобы позвонить?
— Еще чего! Лавочка считай в двух шагах, так что просто так ты от меня не отделаешься! — пыхтит девчонка заставляя перебирать, словно налившимися свинцом ногами.
— Ваша доброта… просто не знает границ… прекрасная незнакомка. Я сражен.
«Идиотская отдышка!»
— То-то я смотрю ты с земли вставать не хотел, — бурчит рыжая.
— Так и до влюблённости… недалеко… Что делать будешь… если влюблюсь?
— Издеваешься?! — вспыхивает девчонка.
— Я серьёзен… как уголовный кодекс, — рыжая сначала теряется, а затем смущается выдавая:
— Не знаю.
— Надумаешь… ответишь, ладно?
— Угу.
Дальнейший путь до лавочки проходит в неловкой тишине. Странно, что дотащив меня до лавочки незнакомка явно не собирается куда-то уходить или одалживать телефон, а забавно сопит рядом уйдя в собственные мысли.
«Урия Дан из тебя мужик как дракон из утки, но девчонке зачем мозги ломать?» — одергиваю себя. — «Вообрази себя мужиком и действуй!»
— Спасибо. Меня зовут Урия и без тебя бы я точно пропал.
— Я Вилл, — после некоторого колебания отзывается рыжая, внутри столь простое представление рождает бурю положительных эмоций, потускневшая со времени моего пробуждение в новом теле нечто, похожее на шаровую молнию, радостно искрит получая мощный приток энергии от рыжей, а девушка даже не вздрагивает. Наоборот она расслабляется и начинает улыбаться.
«Кто-нибудь из нас двоих вообще понимает что сейчас происходит?» — мои губы растягиваются в ответной улыбке. — «Почему она мне кажется знакомой? Дело во снах? Или… она девочка-волшебница?»
— Вилл, это ведь сокращение, верно? — настроение потенциальной девочки-волшебницы, а точнее главной подозреваемой на её роль начинает стремительно падать.
— Ну…
— Это прямо заговор какой-то, — а за тем делюсь наболевшим. — Знаешь, я тоже быть Урией не очень рад. Но видимо та песенка правдива, и хоть мы не на море… Эх!
— А что за песня?
— Если ты меня не удушишь во время исполнения, то… — бодро начав к концу неуверенно замолкаю. — Нет, лучше не рисковать. Жить мне всё-таки хочется.
— Эй! Я не настолько ужасна, чтобы убивать кого-то из-за того, что не очень хорошо поёт! — возмущается девушка.
— Ты просто меня не слышала… поверь на слово, это действительно…
— Вот начнёшь петь и я оценю.
— Прямо тут что-ли?
— А ты собираешься меня затащить в какое-то укромное местечко, чтобы мне удобней было прятать твой труп? — под требовательным взглядом девушки сдаюсь.
Раз однажды на причале поздно вечером вчера
Капитан один бывалый расстрадался у костра.
Он глядел в ночные дали, был задумчив как никто,
Весь в тоске и весь в печали размышлял на тему, что…
Мир жесток, мир жесток
И немилосерден к рыжим;
Рыжим быть — это ж просто беда!
Рыжим быть — не порок,
Но судьбою ты обижен
Навсегда, навсегда, навсегда!
Как обидно это слышать — Расстрелял бы подлецов!
Обзывают в спину — РЫЖИК!!! — Ну, а кое-кто — в лицо…
Но с чего все это взяли — может, глаз у них косой?
Я ж почти что как Гол Ди Роджер — Вовсе даже ЗОЛОТОЙ!!!
Что бы я ни делал, право, в море мне не жизнь, но ад:
А команде пива мало каждый лишь бутылке рад!
Хоть кормил их до отвала, не гонял сражаться в дождь —
Но пираты любят ПИВО — А меня не любят все ж!
Было дело — вот, влюбился, и решил учиться петь,
У Михавка брал уроки Чтобы в пеньи преуспеть!
После часа истязаний фехтовальщик впал в тоску
И грозил швырнуть гитарой В чью-то рыжую башку!
Поделом, поделом — не родись на море рыжим:
Рыжим быть — это ж просто беда!
Если не повезло — Будешь всеми ты обижен
Перманентно, везде и всегда! *
Мой голос звучал отвратительно: хрипло, надтреснуто, надрывно. Он постоянно грозился сорваться на всех нотах какой бы высоты они не были, казался прокуренным и каким-то разбитым. Но Вилл начала улыбаться с первых строчек, и хохотала на припеве, а не пыталась меня прибить, хотя наверное за это стоит благодарить мою более чем выразительную моську.
Мы хохотали, как ненормальные над рыжей судьбой и я чувствовала, как что-то черное, неподъемное и злое над которым мы смеялись вдвоём обиделось и ушло. Но, сволочь, не далеко!
***
Голубая арка портала раскрывается передо мной, как только мы с Вилл в него заходим. Хоба! И монстр с голубой кожей хмурится, сосредотачивая внимание на побелевшей как полотно девчонке. По тому как медленно раскрывает рот, чтобы закричать, новая знакомая, я осознаю, насколько ускорилась сама. И насколько мужик-скала нетрадиционного окраса со множеством костяных наростов на теле
ненормален. Насколько его движения быстрее человеческих.
Насколько монстр медленней меня.
«Любовь к экстриму пересадкой из тела в тело не выбить!» — радуюсь, ощущая прилив адреналина смывающий с меня многомесячную депрессию. Кураж и ощущение лёгкости пронизывают меня даря ощущение абсолютной правильности принятого решения.
«Она только пискнуть успеет прежде чем он её превратит в фарш», — размышляю, пытаясь сдвинуться хоть на миллиметр, для того чтобы спасти Вилл. Вот только в этой сказочке скорость восприятия явно не равна скорости реакции персонажа. Подпитка энергией от девочки-волшебницы резко обрывается заставляя покачнуться и я дергаюсь отталкивая девчонку в кусты.
—
Беги, Вилл! — ору вкладывая в приказ остатки стремительно убывающей силы, расставляю руки в стороны изображая из себя крайне хлипкую преграду для голубенького. Вот только моя попытка сотворить что-то вроде майндтрика оказывается провальной и рыжая явно собирается геройствовать, вот только что-то с перевоплощением не торопиться. — Не тупи, круглоухая, а сматывайся!
— Урия! — кричит Вилл, а я снова чувствую прилив сил превращающий меня деревянную статую.
«Бл*ть!» — треск ломающихся костей напоминает о том, что я Урия Дан тот еще идиот.
_________________________________
* Канцлер Ги — Про рыжих
