Рыжий, рыжий, конопатый!

Мы становимся крепче там, где ломаемся Эрнест Хемингуэй

      Живительная сила просачивается в тело вырывая из беспамятства. Сознание постепенно выхватывает из сумбура ощущений что-то определённое: сырость, запах роз, тепло живых существ рядом…       — Где Сердце Кандракара?! Отвечай! — приказ подкреплённый чужой яростной и явно отравленной силой.       — Ответить бы в рифму «где»… — шепчу очень тихо, но в помещении оказывается такая хорошая акустика, что мой шепот звучит не хуже крика.       «Как хорошо, что я не сразу начала с рифмы!»       — Урия! Ты жив! — радуется рыжая, вызывая перезвон в моей бедной черепной коробке.       — Тишшше, — покатывается по залу, дробиться отражаясь о стены, повторяется на разные лады, вызывая приступ мигрени и попытку вжаться в камень пола.       «Я что в музее или тронном зале? Зачем меня вообще сюда припёрли? Почему просто не избавились? Шантажировать что ли будут? Вот только кого и каким образом? Вилл, конечно, лапочка, но.»       Меня дергают за шкирку, заставляя лязгнуть зубами и чуть не прикусить язык, и я оказываюсь висящей пред грозным взглядом смутно знакомого злодея из мультика. Хлопаю ресницами фокусируя чудящее зрение.       «Таки я угодила в американский мультик! А я то уж благодаря некоторым глюкам надеялась что пронесло!» — зрение фокусируется плохо, но у меня выходит сконцентрироваться на Злодеусе I, а может быть и не первом, но у меня подобное точно первый раз.       Серебристо голубые глаза, породистое лицо с бородкой и стрёмными тату над бровями, головным убором похожим на пилотку-мутанта, белые длинные волосы переполненные силой, темная одежда по типу балахона. Запах отравы бьющий по чувствительному носу заставляет сморщиться.       «А товар-то с душком…»       — Смените повара, так откровенно травить, дурной тон, — в одной единственной фразе сходятся в поединке: сочувствие, ирония, недовольство, непонимание, страх и усталость. Реагируя на испуганный всхлип изворачиваюсь, чтобы успокаивающе улыбнуться Вилл. — Я жив.       Несмотря на всю чудовищность и абсурдность ситуации рыжая улыбается в ответ, а отчаянье исчезает из глаз оставляя только смесь радости, облегчения и страха.       Боль. Хруст костей. Тьма.             Живительная сила просачивается в тело вырывая из беспамятства. Сознание постепенно выхватывает из сумбура ощущений что-то определённое: сырость; запах смерти и боли; тепло живых существ рядом… Кажется подобное уже было?        — Мне лучше… — с трепетом выдыхаю я и трусь щекой о шершавую поверхность, посылая искреннюю благодарность миру за помощь и поддержку. Слабый, но четкий отклик родной земли наполняет сердце тёплым и нежным чувством, а вот паразит визжит портя воздух и стремясь оказаться как можно дальше от меня причитает о том, что он не вкусный. — Чем больше шумишь, тем больше внимания привлекаешь.       Причитания резко обрываются, я медленно открываю глаза, поднимаюсь над полом, чувствуя дикую слабость, нашариваю взглядом круглоухого. Крайне настороженного и воинственного. Чтобы собрать мысли в кучку и понять что происходит у меня уходит минуты четыре.       «Крыша едет — дом стоит…» — обнимаюсь с камнем — это успокаивает.       — Бланк видеть слабый монстр, — звучит довольно угрожающе от мелкой пакости.       — Глаза протри, паразит, — прикрыв глаза даю совет наглой твари. — Я не монстр.       — Тогда кто ты? — спрашивает круглоухий, сверля взглядом.       — Если судить по моим поступкам… идиот. Но это определённо лучше чем быть истеричкой в п*здатой короне, — трусь щекой о камень. — Сочувствую, кстати. Истеричка на троне — горе в стране, — кайфую от даруемых одним присутствием в этом мире ощущений, не особо задумываясь кому и что говорю. — Хуже только девочка подросток понимающая в политике столько же сколько свинья в бисере, — жмурюсь. — Ах, да, и это вас тоже ждёт.       — Да, кто ты такой?! — выходит из себя круглоухий.       — Можешь называть меня Рыжим, впрочем и на Конопатого не обижусь, — отрываюсь от камня, впериваясь в круглоухого (кажется уши стали моим новым фетишем) холодным изучающим взглядом. — Моё имя разбойнику без нужды. И прежде чем ты станешь кричать и возмущаться называя себя бунтовщиком, подумай. Хорошенько подумай о том, сколько и чем приходилось и приходится жертвовать твоему правителю для того, чтобы поддерживать жизнь на родной земле, если сердце мира было привязано к кому-то, затем вырвано в иной мир и отрезано барьером.       Снова начинаю обниматься с камнем, который неожиданно расцветает многочисленными спиральными линиями.       Ощущение единения и взаимной, облегчающей страдания поддержки только усиливается.       — Бланк знает кто такой Рыжий. Бланку страшно. Бланк не вкусный, — причитает тоннельный паразит сбивая с благостного настроя.       — Вот зануда! — звучит с толикой восхищения и досады. — Такие как Бланк грызут барьер между миром и его сердцем. Рыжему нет причины охотиться на Бланка… И повторюсь: «я не монстр», — просыпается любопытство. — Кстати, а за кого ты меня принял?       — Не монстр, да-да. Рыжий совсем не слабый монстр. Кто такой Бланк, чтобы спорить с не монстром?       — Глупая тарахтелка, — обиженно дуюсь, но затем озадачиваюсь моментально выкидывая из головы обиду и самого тоннельного паразита, сурово хмурюсь.       «Что с Вилл?»       — Уверен, ты не ошибаешься на счет Фобоса, — со стальной решимостью во взгляде говорит бунтовщик, сжимая кулаки и едва сдерживаясь от того чтобы начистить мне морду.       — Хе, — не могу удержаться от ехидного смешка. ***        Определенно кому-то стоило молчать в тряпочку и не дергать меня на тему политических интриг, пусть и на примере Меридиана. Всё привело сначала к тому, что я вынесла ему мозг в стиле древних греков с применением ораторского искусства, а за тем неожиданно у бунтовщика, словно лампочка над головой вспыхнула и мы с ним стали разбираться что и откуда в этот мир выползло, иногда ценные сведенья выдавал паразит. В пылу спора и выяснений как-то незаметно пролетело мимо и перемещение из колодца в библиотеку и увеличение количество спорщиков. Возвращение к реальности произошло после смачного подзатыльника от местного правителя из-за очень ядовитого высказывания на счет последней правительницы.       — Видишь, он её защищает, так что стоит предположить… — на автомате продолжаю свою мысль и захлопываю рот, растерянно моргая, перевожу взгляд на блондина. Полный разрыв шаблона — подзатыльник от местного Тёмного Властелина. Не удар, а именно воспитательный подзатыльник. — О, кстати, а поваров мы проверили? Там ведь среди них может тот еще монстр прятаться, так умело травить дано не каждому.       — Наглое существо, — холодно чеканит князь, пронизывая жестким взглядом.       — И круглоухое, знаю, но… — Фобос затыкает меня зажав ладонью рот, реагируя на кровь текущую в жилах Фобоса тело наполняется жаром, на коже вскрываются тысячи мелких царапин выпуская наружу материализующиеся цепи проклятий и даров, связывающих меня с другим существом. Шарахаюсь назад, разрывая контакт и монструозная магическая вязь перестаёт быть видимой.       — Не распускай руки, — смиряя злость скорее прошу, чем требую и с удивлением отмечаю как звонкий и чистый голос превращается грубое и надтрестнутое нечто. Морщусь растирая горло.       — Проклятый маг, — так, словно подозревал о подобном «диагнозе» самодовольно улыбается Фобос. Мне не нравится его взгляд.       — Это что-то меняет? — передергиваю плечами от неприятного чувства напрягшихся до предела цепей.       — Пока ты мне служишь это значение не имеет.       — То кто я есть имеет значение, — констатирую очевидный факт, встряхиваясь, чувствую как цепи проклятий активируются, стремясь раздавить двух связанных ими существ, заставить склониться перед потомком того, кто их когда-то создал. — Имея силу и власть ты можешь попытаться меня подчинить или наказать, но моя свобода и воля в моих руках.       — Это твой выбор, маг, — с едва различимым в голосе сожалением и явно читаемым в глазах разочарованием, выносит приговор Фобос.       «Будучи настолько слабой, мне стоило держать язык за зубами и не так по идиотски геройствовать. В реальности у наглых и умных попаданок шансы на выживание стремятся к нулю» , — гордо вздёргиваю подбородок, выдерживая свинцовой тяжести взгляд тирана и в глубине души испытывая облегчение от того, что всё это скоро закончиться и мне не придётся больше задыхаться от притворства, безысходности и тоски, быть пленницей чужого тела и странных снов. — «Нелепо, но видимо именно к этому результату я стремилась.»       — Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, — гордая истина, слетая с моего языка, кажется пустой и истрёпанной, как втоптанное в грязь знамя.       Мне больше нечего сказать. ***       Идёт хрен знает какой год моего заточения… И Фобос тоже идёт.       «Изворотливая и гениальная истеричка», — вяленько маячит в сознании, при полном отсутствии мозга. Такие вопросы как: «каким способом я вижу?», «чем умудряюсь думать?», «нет ли способа сбежать?» и прочие столь же позитивные уже не точат термитами то, что мне заменяет мозг. Потому, что ответ я знаю универсальный ответ, но он меня не утешает. Это магия, блин!       И чего меня с мужского тела типало? Две руки, две ноги, туловище и голова, свобода передвижений и общения… Не знала своего счастья, а теперь я — роза. Красная роза в металлической кадке, на каменном постаменте и под зачарованным хрустальным колпаком, который снять может только один маг на Меридиане… Не стоило так стебаться над мультом «Красавица и чудовище», ответка от Диснея меня догнала в полной мере. Даже вон, чудовище местное модели «Фобос» одним взглядом может заставить птиц срать не долетая и это при том, что его вполне можно было бы назвать красивым, будь он не такой задницей.       Князь за время знакомства не изменился, словно застыл в одном возрасте, его летящая походка исполненная величия и достоинства, могла бы вызвать зависть, вот только завидовать князю в голову могло прийти только тому, у кого проблемы с инстинктом самосохранения. Общеизвестный факт: Фобос жестокий тиран, у которого совесть, сердце и прочие атрибуты добрых людей вроде бы отсутствуют. Вот только простодушная няшка на его месте не выжила бы, скопытилась бы сразу после рождения «достойной наследницы», а вот монстрик — легко. И всё-таки он, как и многие из его подданных — человек, а человек существо социальное…       Колпак исчезает по велению руки князя, в холодном взгляде поселяются слабые отголоски душевного тепла, в этот раз в его руках нет документов или книг, впрочем, как и многие разы до этого. Он сам одна огромная энциклопедия, оголённый нерв и генератор идей в одном флаконе с которым соскучится нереально.       «Интересно, а он понимает насколько всё эта ситуация…? Я даже слова подобрать не могу! Непризнанный магический гений с явными признаками нарушения психики и роза. И если бы не необходимость проводить время рядом со мной и желание выговориться, как и отсутствия у меня возможности кому-то что-то выболтать, он бы точно крышей потёк окончательно.»       — И всё-таки ты поразительна, — проводя пальцами по алым лепесткам, улыбается местное Чудовище, ловя кайф от могущества даруемого созданным им чудом магической мысли.       И да, с той розой у нас больше общего чем цвет, прозрачный колпак и монарх рядом — я индикатор и главное звено магической системы. Вот только, если ту розу можно было бы назвать сердцем проклятья, то меня Меридиана. Искусственный моторчик, позволяющий миру жить и даже выздоравливать после всех выпавших на его долю испытаний, до того, как я стала центром этой системы она подобного не могла.       Но думаете это сильно утешает?       Фобос с шипением одёргивает руку напоровшись на любовно выращенный за время его отсутствия шип, слишком густая кровь окропляет листья и землю, запах отравы к моему удивлению заставляет испугаться за наглого блондина, вздрогнуть и встревоженно зашелестеть листьями. Жестокий блеск поселившийся в глазах князя, пропадает сменяясь удивлением, наполняется теплом. Фобос рассматривает свои окровавленные пальцы, вдыхает запах крови, пробует её на вкус и смеётся запрокидывая голову назад.       — Не признавая власти над собой, ты остаёшься на моей стороне, — возмущение и негодование в шелесте листьев, делают улыбку князя мягче. — Строптивая.       Волна исцеляющей магии омывает Фобоса, а он в свою очередь снова тянет ко мне руки и сминает пальцами алые лепестки, болезненная дрожь охватывает меня целиком, отпускает, наклоняется касаясь сердцевины кончиком носа. Вдыхает полной грудью мой запах.       — Между Меридианом и Землёй во время правления Вейры довольно часто открывались порталы выхватывая людей из вашего мира, одна из служанок, что убиралась в моих покоях была такой. Жалостливая. Слабая. Наивная… — с нежностью скрытой за холодной насмешкой произносит князь, наслаждаясь запахом. — Она тайком рассказывала мне сказки, волшебные истории ей под стать. Про медвежонка и ёжика с их дружбой, про золотую антилопу и что-то что убив дракона храбрый воин может сам стать им, про маленького принца… — Фобос обламывает столь долго отращиваемый мной шип, заставляя дрожать от боли. — Ты слышала? Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Цветы непоследовательны, говорят одно, а делают другое. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом.       — Вот только я не боюсь сквозняк… кха-кха! — шок, от звуков голоса Фобоса озвучившего мои самые яркие мысли в зацензуренном варианте, сменяется возмущением. — Ты… ты… слов нет! Ты ведь понимаешь, что ничего хорошего и доброго от меня на свой счет явно не услышишь? И…       Фобос усаживается на кресло рядом и откидывается на спинку, расслабляется, прикрывая глаза, словно избавляясь от непомерной тяжести давящей на плечи. Ему нравится звучание собственного голоса, а мысли как на зло неудержимы и в итоге сад оглашает возмущенное ворчание. Черты лица князя разглаживаются, присущая им во время бодрствования резкость и жесткость пропадают без следа, делая его совсем молодым и по детски открытым.       Фобос спит.       — И как мне на тебя злиться? Скажи, как злиться?.. ***       — Прости, что на долго оставляю одну, — говорит князь, получая порцию возмущенного шелеста, отправляясь на переговоры с Кондракаром на которых будет присутствовать Элион. — Не ревнуй.       Гордая, самодовольная задница», — негодую, вызывая смех Фобоса.        Точно мне Дисней мстит. Полный комплект: чудовище (князь), красавица (Элион), Гастон (Вилл), роза (я) играющая роль психотерапевта и способная в большинство времени разве, что укоризненно качаться из стороны в сторону, ронять листья, потому что челюсть уронить не в состоянии и шелестеть на разные лады.       И знаете что самое обалденное? Сюжет-то повторяется как миленький! Влюбляется в красавицу белобрысая истеричка и добреет! Хотя, без визитов князя и главное пересказа этой вариации Игры Престолов со сказочным флёром, и возможности хоть изредка поворчать вслух, я бы под хрустальным колпаком свихнулась. Поэтому и только поэтому, я скучаю по Фобосу когда его нет рядом и радуюсь, когда он приходит и этот зараза это чувствует и тащиться с этого!       Там, за пределами королевского сада, бурлят страсти и происходят магические сражения, гражданская война разрывает на части Меридиан, новая хозяйка сердца Земли вступила в союз с Фобосом против Кондракара, всё больше и больше миров втягиваются в противостояние, повылазили какие-то древние маги и существа, а я… я в кадке. Даже пошевелиться полноценно не могу, хотя очень стараюсь (делать всё равно нехрен) и почти просветления достигла.       Земля сотрясается выводя из вынужденной медитации, я слышу грохот, а за тем и голос Вилл.       — Выжги тут всё, Тарани. Не должно остаться ни травинки иначе Фобос сможет восстановить свои силы.       «Вот дерьмо», — думаю, делая отчаянный рывок и только печально качнув головкой. Призрачная надежда спасения, что у меня оставалась осыпается прахом вместе с изрядной частью сада. Огонь заполоняет собой всё пространство, медленно плавиться камень моего постамента, за хрустальной плёнкой колпака я не чувствую жара.       «Мда, нет такого шанса которого не мог бы дать человеку боженька, а человек его классически просрать… " — вяло думаю роняя лепестки. — «Теперь Фобосу и выговориться некому будет, и похвастаться. И всё-таки, какая же он параноидальная истери…»       Мы весим в пустоте, две фигуры укутанные в цепи проклятий и даров, мы как отражения друг друга в кривых зеркалах. Цепи проклятий трещат, рвутся и рассыпаются благодаря магическому огню девушки, несущей кровь нимфы и силу одной из граней Сердца Кондракара, умноженной влиянием и единением всех её союзниц. Цепи даров наливаются светом, выправляются, а моё тело в виде красной розы корчиться в огне. Искусственное сердце Меридиана сильное и борется с чужой магией за существование.       «Нужно продержаться как можно дольше, уверенна такой параноик…»       — Если сейчас не остановишься — сгоришь, — констатирует факт, Урия Дан моим голосом… тем голосом, что раньше принадлежал мне, отвлекая от того, что происходит на Меридиане. Мысли путаются, как и эмоции, но понимание того, что Урии явно на то, что может ожидать другой мир, если я сдамся плевать с высокой колокольни, холодом опаляет внутренности.       «Думай! Да, у Меридиана есть Элион, но если я отступлю где гарантия, что совет Кондракара не решит надавить на Фобоса по сильней и не станет тянуть с её возвращением на Меридиан? Что если нужно всего лишь чуть-чуть дольше подождать и всё получиться?»       — Остановлюсь и с остатками цепей придётся возиться долго, — неодобрительно качаю головой, четко ощущая, что стоит мне сгореть в огне и Урия получит то, о чем так долго мечтал — силу и знания как её применять. Сердце болезненно сжимается, и от понимания того для чего он её применит. Мимо внимания не проходят исколотые вены на руках, подозрительные шрамы и взгляд, который подростку принадлежать не может, скорее старику. Что ему пришлось испытать? Сколько вынести? Как долго он это терпит? — Это не в твоих интересах.       — Не в наших интересах твоя смерть, — чеканит слова Урия, гасит вспышку гнева и с фальшивым безразличием бросает. — Стать единственным в своём роде… ты желаешь себе этой участи?       — Нет, — мотаю головой, стыдясь своей импульсивности и мгновенно улавливая прозвучавший в словах Урии намёк. — Тогда чего же ты ждёшь?! Действуй!       Мне хочется возмутиться и сказать, что я понятия не имею что делать, но слова застревают в глотке, потому что знаю. В прошлое перемещение мы оба были на грани смерти и сейчас мы оба снова на грани. Он из-за препаратов бродящих в крови и облучения, я — потому, что меня жгут. В том, что чувствую и знаю мало… понятного и простого.       — Нас обоих выкинет в иные миры, далеко от родного мира. Пути назад…       — Но мы оба будем жить, — перебивает меня Урия, и я снова испытываю жгучий стыд за себя.       Выбор ясен, промедлю еще немного и он оборвёт передаст всю свою силу мне, чтобы дать избегнуть смерти.       — Удачи… братик. ***       Во рту сухо, голова раскалывается, тело отказывается слушать, пред глазами всё перевёрнуто и мутно, в ушах неразборчивый шум. И вообще состояние такое будто бы в я в состоянии «пьянь голимая» оказалось на море в шторм и тело не может решить стоит сейчас вспоминать о наличии у меня морской болезни или не стоит.       «Мне кажется или подобное уже со мной…» — отчаянно дёргаюсь в сторону, уходя из-под удара струи огня.       — Вы спятили?! — воплю я от неожиданности, пытаясь не запутаться в собственных конечностях, которых по ощущением четыре и все левые. — Нравиться что-то жечь начните с себя и упокойтесь!       Снова дергаюсь в сторону уходя от верной смерти, получаю массу «приятных» ощущений, спотыкаясь и из-за сбоящих органов чувств делая несколько безумных кувырков через себя и плюхаясь на живот.       — Я жив! — почувствовав снова прошелестевшую рядом смерть непонятно с какого перепугу информирую окружающих и тут же гусеничкой пытаюсь отползти в сторону.       «Вот дерьмо», — прикусываю язык, когда меня хватают за шкирку поднимая над землёй. Глаза всё так же подводят, но крупное белое пятно благодаря обонянию я опознаю четко:       — Милый пёсик, — говорю искренне и от всего сердца, пытаясь вообразить себе пса способного поднять за шкирку лапой кого-то моих габаритов. далее действия несутся вскачь: потряхивание, легкое удушение, полёты с жестким приземлением о различные поверхности и тягания за конечности, волосы и одежду.       — Я вам не фрисби! — вырывается из горла крик души перед тем как круговерть неожиданно останавливается, а магический всплеск переносит в другое место и заключает в мощную иллюзию бьющую по мозгам и вправляющую их на место. Все органы чувств работают нормально и выдают нужную информацию…       — Я снова мужик! — радуюсь, нащупав прежнее тело без каких-либо экстремальных прибамбасов, благосклонно плюя и на странных мелких монстров и бросившихся в рассыпную от такого психа как я еще в начале моей возни, и на то что вокруг довольно зловещая туманная местность, и на… — Эй ты, дамочка перестаравшаяся со средством для снятия макияжа, лапы от пёсика убрала.       Первая попытка пафосно использовать заклинание, простотой и малой энергоёмкостью так гордился Фобос, с треском проваливается — в место шаровой молнии возникает цепная и хорошенько прикладывает не только дамочку без лица и пёсика, но и убегающую прочь мелочь, единственная кого не задевает это девушку в наряде японской школьницы.       — Упс.       — Ты что творишь, рыжая башка?! — схватив за горло с рыком кричит на меня беловолосый от которого в равных пропорциях несёт как псиной так и человеком. Трагически хриплю, разглядывая собачьи ушки на голове у парня одетого во что-то типа кимоно.       — Сидеть! — раздаётся рядом звонкий девичий голосок и «пёсик» отпустив меня впечатывается мордой в пол, быстро приходит в себя пока я судорожно откашливаюсь и растираю горло.       — Какого чер… — затыкается, теряя весь запал и шокировано глядя на дамочку без лица.       «Что-то мне эта ситуация напоминает… Но вот что?»