Слезы русалки/Tears of Mermaid

Томас Грин, глава семейства, сидел напротив догорающего камина, откинувшись на спинку стула. Он поглядывал на язычки пламени, попивая свой любимый чай с бергамотом из фарфоровой чашки. Томас перевел взгляд на окно, смотря на улицу. Там еще не рассеялся туман. — Томас, дорогой, ты чего не спишь? — Эттель, ты не забыла, что Роберт впервые плывет сам рыбачить? — он отпил чая, посмотрев на жену. — Ты уверен, что он справится? — А почему нет? Сэмюэль и Джон уже рыбачили в его возрасте. — Между прочим, они начали в двенадцать, а Роберту десять, — Эттель смотрела на мужа, сложив руки на груди. — Десять… двенадцать… одно и то же, почти, — он пожал плечами, отпивая чая. — Сэмюэль говорит, что Роберт способный малый. — Ну раз дело обстоит так… —  Эттель слегка улыбнувшись, при этом гордясь за своего младшего сына, зашла на просторную кухню, на которой орудовала она и ее невестки. Взяв фарфоровый чайник, в котором был заварен любимый чай ее мужа, вернулась гостиную, где сидел Томас. — Хочешь еще чая? — Не откажусь, — Томас кивнул, посмотрев на свою жену, с которой он живет который десяток лет. — Допью чай и пора Роберта будить. — Боюсь, это не получится, — Эттель вновь улыбнулась, наполняя чашку мужа чаем, не пролив ни капли. — Он что, не спал всю ночь? — Отнюдь. Он просто уже ушел на пристань, — отставив чайник на столик, она посмотрела на дверь, которая отворилась Джоном, что был средним сыном Гринов. — Роберт уже промчался мимо меня минут десять назад, — на это заявление Томас пробурчал что-то себе под нос. Подойдя к родителям, Джон положил руки на спинку кресла, где сидел его отец. — И да, доброе утро, — немного улыбнувшись уголками губ, он сел напротив отца, проводя пятерней от лба до затылка, убирая свою темно-русую челку цвета молочного шоколада. — Доброе утро, сын, — сказал ему отец, отпивая чая. — Джонни, будешь чай? — поинтересовалась  Эттель, уже держа фарфоровый чайник на готове. — Благодарю, матушка, — Джон покачал головой. — Мне нужно к Мелони, — отпивая чая, Джон облизнул свои губы. — Бергамот, — отставив чашку, он подошел к камину и погрел руки у огня. — Джонни, надеюсь, у вас будет девочка? — Эттель наблюдала за сыном, который скоро станет второй раз отцом. — Нет, вроде, мальчик, — убрав руки от огня, он посмотрел на мать. — Может, у Роберта будут девочки в роду, — Джон рассмеялся своим тягучим и бархатным смехом. — Тц, — прыснула в кулак Эттель. — Это на роду написано. Сыновья да внуки. — Эттель, а чем плохи сыновья? — Томас смотрел на жену своими серо-голубыми глазами. — Да и в любом случае невестки есть. — Ох, — она вздохнула, посмотрев на мужа и сложив руки на груди. — Невестки это одно, а дочери или внучки — другое, — Эттель быстро перевела тему. — Джонни, нашли повитуху? — Само собой. Она принимала нашего Кайна. — Тогда все будет отлично, раз мисс Шерил принимается за дело, — одобрила ее Эттель. — С вашего позволения, я пойду, — Джон встал и пошел на выход. — Я хотел Роберта проводить и дать напутствий, но он, шалопай, убежал раньше. — Раньше ушел — быстрее вернется, — сказал Томас, отрываясь от газеты. — Даже не знаю, — протянул Джон, повернувшись к родителям, при этом держа руки за спиной, на ручке двери. — Роберт любит океан. Больше, чем кто-либо из нас. И в кого он такой? Эттель отвела взгляд на стену, рассматривая натюрморт, что нарисовал ее отец. — Устами младенца, — усмехнулся Томас, смотря на сына. — Я давно уже не младенец, отец, — Джон улыбнулся и, прежде чем выйти, попрощался. — Но тем не менее, истину глаголет, — Томас отложил газету и встал, выгибаясь, разминая при этом спину. — Томас, мне кажется, или Роберт будет одним из лучших рыбаков? — Время покажет, — он подошел к жене и поцеловал ее в щеку. — Время покажет.

***

Пробуждающаяся гавань была окутана кромешным туманом. Видимость была почти никакой, но Роберт упорно шел до своей лодки. Он был безумно рад, что наконец будет рыбачить без надзора одного из братьев или отца. После одного инцидента, что случился, когда ему было лет семь или восемь, Эттель чуть ли не запретила Роберту вообще подходить к океану и рыбачить. Ему не спалось всю ночь из-за волнения от предвкушения самостоятельной рыбалки. Потерев ладони, на которых появились намёки на мозоли от гребли, он сел в лодку, отвязав ее перед этим. Начав грести, Роберт задумался о том, как и где побольше наловить рыбы. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как заплыл дальше, чем нужно было. — Ну-ка, поглядим, какая тут глубина… — мальчик выглянул из лодки, смотря вниз, стараясь рассмотреть дно и понять, какая примерно тут глубина. — Метра четыре. Не меньше. Вода тут была, на удивление, кристально чистой, словно смотришь в зеркало, которое украшает водная рябь. Странно то, что у берега порядком мутнее, а тут… Видимо, из-за песка. Он закинул сеть и стал ждать, ведя себя предельно тихо, чтоб не распугать рыбу. Оной под лодкой было несчетное количество. Сзади Роберта послышался всплеск. Он обернулся, но ничего не увидел, кроме маленького островка, который представлял из себя большой широкий камень. — Видимо, рыба, — мальчик прикрыл глаза, закинул заранее приготовленную сеть и сел на сидение, что было из досок. Роберт сидел неподвижно, пока его не начало ослеплять солнце, даже при чтении книги, что он взял из семейной библиотеки. Лодка стояла вплотную к тому островку, который он видел ранее. Услышав за спиной очередной всплеск, Роберт повернулся в ту сторону, откуда был звук. — Обалдеть, какой лосось тут резвый, — пробурчал он себе под нос, поднимая книгу, что лежала на сидении. И тут он услышал музыку… Удивительные звуки флейты. Ее мелодия словно нечто пробуждала, задевала струны человеческой души. Мелодия была настолько красивая, что Роберт прикрыл глаза, наслаждаясь. «А кто ее, собственно, играет?!» — резко пронеслось в голове мальчика, и он заглянул на островок, за большой валун, что прикрывал его добрую половину. Роберт увидел сидящую спиной девчушку, которая сидела на поверхности островка и держала в руках флейту, прислонив ее к губам. У нее были золотого цвета волосы, что переливались на солнце. Передние пряди были собраны в маленький хвостик на затылке и скреплены жемчужной заколкой, а остальные волосы были распущены. Он видел девочку со спины, она была примерно его возраста. Видел каждое движение тоненьких пальчиков по инструменту. Подул легкий ветерок и принялся играть с ее волосами, что сейчас были подобны золотому океану. Вокруг нее собрались чайки, словно тоже слушали ее игру на флейте, будто зачарованные. — Эй! — Роберт окликнул ее, желая узнать, кто она и как сюда попала. Девочка содрогнувшись, повернулась к нему полубоком, посмотрела в его зеленые кошачьи глаза своими небесно-голубыми. Она смотрела на Роберта, словно загнанный зверь. Быстро укутав ноги какой-то тряпкой, она начала ползти к воде спиной, смотря на Роберта, пока тот выбирался из лодки на этот островок. — Подожди, не убегай, — сказал Роберт спокойным голосом, словно пытаясь успокоить лошадь. Подняв флейту, что обронила девочка, он медленно подошел к ней, протянув ее же инструмент. Она перестала двигаться, поджав под себя ноги, накрытые белой тряпкой, похожей на обрывок паруса. Забрав из рук Роберта флейту, она пристально и молчаливо смотрела на незнакомца, которому напоминала перепуганную олениху. — Я Роберт, — он присел напротив нее, вежливо улыбнувшись, разглядывая девочку. Она была божественно красива. Девочка была не просто блондинкой — у нее были золотые волосы, как слиток золота, а глаза — удивительного чистого голубого цвета. У нее был прямой нос, тонкие брови, полноватые губы и совершенные черты лица, словно вылепленные искусным скульптором из белого и розового мрамора. На ней был лимонного цвета топ с какими-то узорами. На ушах и запястьях были украшения из жемчуга. — А я Лотара, — она все еще пристально смотрела на него, нервно поглаживала флейту. — Как ты добралась до сюда? Тут же нет лодки… — Доплыла, — девочка опустила глаза, сжав свой инструмент. — Ого! — удивился он. — А ты отменно плаваешь, раз так далеко забралась. Может, тебя отвезти до берега? — Нет! — Лотара посмотрела на Роберта, ответив с некой ноткой легкой истерики. Роберт смотрел на волосы Лотары и поражался игре света на них и длине. Волосы касались земли да и при этом еще лежали кучей. Ему даже стало интересно, что будет, когда она встанет? Они окажутся по щиколотку или будут тянуться за ней словно шлейф? Заметив ее вопросительный взгляд, он нервно хохотнул. — Прости, просто не видел таких удивительных волос да еще такой длины. — Вот как, — она натянуто улыбнулась, при этом принявшись рассматривать Роберта, тщательно укутывая свои ноги остатком паруса. — Давно играешь на флейте, Лотара? — Роберт сел по-турецки, смотря на новую знакомую. — Давно, — она кивнула, посмотрев на флейту, а потом на мальчика. Не зная почему, Роберту хотелось подружиться с ней, но разговор не ладился. Вспомнив, что матушка ему приготовила еды, он решил поделиться ею с новой знакомой. — Ты голодна, Лотара? — Голодна… — эхо повторило, и она покачала головой. — Совсем нет, — ее живот предательски заурчал, а она смутилась. — Сейчас принесу, — Роберт рассмеялся и улыбнулся ей. — Угу, — она кивнула, смотря прямо в глаза мальчика. Роберт встал и быстрым шагом дошел до лодки и достал оттуда корзинку с едой. Через пару минут он вернулся. — Можешь дать свою тряпку? — Мож… нет! — он только потянулся, как Лотара вцепилась в нее мертвой хваткой. — Нельзя! — Я тебе ее отдам потом. Даже дома постираю. — Я же сказала — нет! — Ладно, — вздохнув, Роберт поставил корзинку меж ними и снова сел по-турецки. Сняв тряпку, которой Эттель накрыла корзинку, он положил ее наземь, используя как скатерть и сразу начал выкладывать пирожки с мясом. — Это что? — Лотара нагнулась, вблизи рассматривая обычный пирожок, чем напоминала любопытного щенка, который пробует и нюхает все, что увидел. — Так что это? — потыкав его указательным пальцем, она посмотрела на Роберта, который с интересом наблюдал за ней. — В смысле, с чем он? — поправил ее он. — Нет, — Лотара покачала головой. — Что это? — она вновь ткнула указательным пальцем пирожок. — Эм, — Роберт вновь хохотнул, но нервно. — Это пирожок. Его кушают. — Пирожок, — протянула она, словно пробуя это слово на вкус. — Пирожок. Ага, — кивнув, Лотара взяла один из пирожков и перед тем, как откусить, понюхала. — Ну как? — Роберт наблюдал за ней, склонив голову на бок. — Вкуснотища, — ответила ему Лотара, жуя пирожок с мясом. Улыбнувшись, Роберт принялся есть свой, поглядывая время от времени на Лотару, которая уже вытянула ноги из-под себя и подогнула их. Тряпка, которую она яростно прижимала к себе, спокойно болталась. Пока они потянулись за добавкой, вновь поднялся ветер и унес ту тряпку, которую она не хотела отдавать. Вместо ног, у Лотары был золотой хвост, который был под стать ее волосам. Мальчик поперхнулся и начал бить себя по груди, когда вместо ног увидел хвост. Подняв взгляд с хвоста, он посмотрел на нее, пока она начала уползать от него, напоминая гусеницу. — Ты чего? — от этого вопроса, Лотара застыла. — Ты убьешь меня! — Зачем мне это? — искренне удивился Роберт этому заявлению. — Ты же человек! — И что? — Разве ты меня не убьешь или продашь? — Зачем? — Но… человек… — она замялась. — Если я человек, то это не значит, что я буду поступать так же, как все. — Я уже поняла, — тихо произнесла она, смотря на Роберта. Лотара заметно расслабилась, при этом улыбаясь. Роберт с Лотарой стали лучше общаться. У нее ушла скованность, которая была из-за боязни показать свой хвост. Роберту казалось, что Лотти, как он теперь ее называл, тихоня, но как он ошибался! Она была общительной девочкой и разила наповал своей улыбкой, что была заразительна, как и ее смех. Даже в худшие дни. Когда он был дома, в кругу своей семьи, ему порой не хватало своей лучшей подруги, которая его уже знала лучше всех. Даже больше, чем матушка, с которой он делился всем. Почти всем… Он с Лотти виделся изо дня в день. Когда Роберт налавливал столько рыбы, сколько ему было нужно, он оставшееся время слушал игру Лотти на флейте, которая становилась с каждым днем все лучше и лучше. Лотти время от времени показывала ему океан, который знала как свои пять пальцев. Они часто ныряли, и Роберт тоже вскоре узнал больше, чем мог себе представить. Он разбирался не хуже морского биолога. Но каждый раз, погружаясь под воду с Лотти, он поражался этому подводному миру, который был полон живых существ и растений. Фитопланктон, красные водоросли, кораллы и коралловые рифы, растения-фукусы, прекрасные манговые чащи и… много чего еще. Флора океана казалась Роберту более удивительной и прекрасной, чем растительный мир суши.

***

Время летит мгновенно… Не заметили Роберт с Лотти, как прошло пять лет… Пять удивительных лет… Сидя рядом с Лотти, Роберт наблюдал, как она за обе щеки уплетала пирожки, словно никогда их не видела. — Лотти, а ты всегда русалка? Она подняла на Роберта взгляд, при этом убирая длинную челку с глаз, что закрывала ей пол лица. — В смысле? — Ну, ты не умеешь ходить по земле? — На чем это? На плавниках? — Лотти приподняла хвост вверх, демонстрируя полупрозрачные золотые плавники. Представив, как бы она ходила на плавниках, Роберт прыснул со смеху. — Мне рассказывали, что русалки могут обращаться в людей. — Если бы это было так, то ты бы мне давно показал свой город. Сам знаешь, как я хочу хоть раз прогуляться там, увидеть то, о чем мы мне рассказываешь… — Лотти посмотрела в сторону берега, откуда приплывал Роберт. — А знаешь, Лотти, я, кажется, придумал. — Роберт заговорщически на нее посмотрел, ухмыляясь. — И что же это? — Лотти прищурилась, смотря на него с неподдельным интересом. — Можно погрузить тебя в бочку и отправить в город, — выдал он свою гениальную идею. — Я что, килька?! — возмущенно фыркнув, русалка сложила руки на груди и стукнула плавником по воде, окатывая Роберта с ног до головы. — А почему нет-то, а? — Роберт что-то пробурчал себе под нос, про неблагодарных русалок, что не ценят его идей. — Просто пойми же наконец, это опасно. А вдруг, кто-нибудь увидит? — Лотти опустила руки на колени друга, улыбаясь. — Опять эти «опасно» да «кто-нибудь»… — Вздохнул Роберт, смотря на русалку. — Ты так никогда не побываешь на берегу. Что говорить уже про мой город… — Хм! Я же русалка, как-никак, а не человек. Если мой хвост увидят, то быть беде. — Мы прикроем его, — нахмурившись сказал Роберт. — Ага. Но, а если реально там кто-то будет? В добавок, я не местная и будет множество вопросов. Вздохнув, Роберт призадумался, при этом вытирая платком лицо, которое было забрызгано водой из-под плавников Лотти. А ведь она права как-никак. Ее волосы бросаются в глаза, и не заметит их лишь слепой. «Если бы Лотти была, как я, темно-русая или любой заурядный цвет волос имела…» — Чего замолк? — Лотти смотрела своими небесными глазами на Роберта. — Задумался, — улыбнулся ей Роберт. — Слушай, а что вам рассказывали о людях? Просто тогда ты так меня испугалась… — Не лучшие ваши стороны, — протянула Лотти, вспоминая. — Морской народ уже имел дело с людьми и поплатился… Люди лживые, лицемерные и опасные создания. — Особенно я, — сложив руки на груди, Роберт смотрел прямо на нее. — Ты это ты, Роберт. Ты — другой. Примерно через пару месяцев после этого разговора, Лотти таки решилась на вылазку поздней ночью. Роберт пришвартовался на берегу, а Лотти при этом держалась за край лодки, прибывая в воде. Серебряный свет отражался на ее коже, а волосы качались на волнах, подобно водорослям. То вблизи, то вдали вспыхивали светлые, синеватые искры, вспыхивали и тотчас же исчезали, освещая им дорогу. Всё сильнее и больше становился блеск моря, каждая волна при падении рассыпалась огненным дождём. Лодка с глухим стуком ударилась о крутой берег. Роберт выбрался, нацепил веревочную петлю на железный штырь, торчащий из земли и пошел осматривать местность, чтобы там никого, кроме них, не было. Лотти оставалась в воде, смотря ему в след, а в глазах отображались синеватые искры. — Никого нет, все хорошо, — Роберт вошел в воду по колено, намереваясь взять Лотти на руки, но она покачала головой. — Я сама, Роб, — улыбнувшись ему, она выбралась на берег с помощью своих рук, словно крадущаяся кошка. — Как знаешь, — Роберт шел за ней и сел на камень, что выступал из воды. Вскоре, на него переместилась и Лотти. — Безумно красиво смотрятся ночесветки тут, — восторженно произнесла Лотти. — Ты ни разу не смотрела на них ночью, хотя живешь в океане? — Одно дело смотреть, когда ты среди ночесветок, а другое, когда ты можешь смотреть на них сверху, как чайка. — Лотти, ты же хотела на сушу вылезти. Не пойдем? — Потом как-нибудь, — протянула она. — Хочу посидеть тут и полюбоваться этой красотой, — Лотти улыбнулась, положив голову на плечо Роберта. «Увидев ее в первый раз, я влюбился сразу, даже не сознавая. Эта русалка накинула на меня свои золотые сети, в которые я попал навеки…» — Лотти, знаешь… — Что, Роб? Сейчас, глядя в ее глаза, путаясь взглядом в невероятно длинных ресницах, он готов был взять назад свои слова. Лотти была похожа на один из набросков Джона, такая же хрупкая и нереальная. Ветер трепал ее длинные волосы, и из-за них Роберт не мог рассмотреть лица русалки, но это было неважно. Все его существо тянулось к ее текучему силуэту и плавным линиям. — Ничего, Лотти. Просто луна сегодня красива. — Да, луна действительно красивая, — она подняла взгляд на лунный диск в ночном небе.