Без тебя я не умею.

На съемочной площадке было на удивление тихо. Слышно было только режиссера, он старался как можно вежливее объяснять своей команде задачи, которые они должны были выполнить в течение дня. Это казалось чем-то нереальным, чем-то выдуманным и искусственным, поэтому Кристина закрыла глаза и вдохнула побольше воздуха. Нужно успокоиться. Иначе, Максим Александрович заметит перемену в настроении и начнет задавать вопросы, на которые у Кошелевой не было ответов. Но нужно признать, что она ужасная актриса, поэтому, как только Фадеев наткнулся на нее взглядом, поспешил навстречу. — Ты еще не была на гриме? Выглядишь бледной, — сведя брови, продюсер тщательно изучал лицо девушки, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Отрицательно мотнув головой, Кристина опустила глаза в пол, ожидая дальнейших указаний. Максим Александрович потратил еще несколько секунд на изучение новых эмоций, а потом просто прижал девочку с каре к себе. — Не переживай, я буду рядом, слышишь? — Кошелева лишь кивнула, сильнее прижимаясь к уже родному человеку. Что ни говори, а с Фадеевым у нее действительно была какая-то домашняя, семейная связь. Они даже иногда шутили, что являются дальними родственниками, которые, по воле случая, были не знакомы долгое время. Кристине нужно было его понимание и поддержка, но, в последнее время, мужчина как будто нарочно не слышал ее, придумывал вещи, которые девушке не свойственны, заставляя ее нервничать и сомневаться. — Через полчаса, ты должна появиться в кадре, — отстраняя от себя кареглазку, Максим целует девушку в макушку и разворачивает лицом в нужном направлении. — Если будут вопросы, я рядом. Кристина снова просто кивнула. Разговаривать сил не было, она все уже выговорила другому Максиму, который внимательно слушал ее, впитывая всю информацию. Так заинтересованно девочку с каре мог слушать только он. Какой бы бред не несла Кошелева, он всегда старался понять, что стоит за этими словами на самом деле. И в большинстве случаев, ему удавалось понять и проникнуться тем, что она рассказывала. — Меня познакомят с актером? — вопрос, который интересовал артистку с того момента, как она села в такси, ведь выбор был так и не сделан. Фотографии, которые ей прислали, были проигнорированы в надежде на то, что эту идею уберут и вернут старую. — Если для тебя это принципиально — я попрошу ассистента привести его. — Да, пожалуйста. Было бы не плохо пообщаться перед…ну… В общем, спасибо. Закрыв за собой дверь в гримерную, Кошелева наконец выдохнула. Там на площадке царила атмосфера, которая загоняла ее в рамки, заставляла думать о предстоящих сценах, которые понесут за собой ряд проблем и самое главное, заставляла чувствовать себя не уверено, сомневаться в себе. Здесь же было гораздо легче. Не было режиссера, который в деталях рассказывал предстоящие сцены и Фадеева, который успокаивал ее стандартными фразами. Она бы с удовольствием осталась в гримерной до конца съемок, но, к сожалению через пол часа ее уже поместили в декорации объясняя, как она должна действовать. — Главное, не зажимайся и действуй уверенно, — режиссер был приятный, не трогал ее лишний раз, говорил только по существу и почти не кричал, но почему-то ей не комфортно было, когда он начинал ставить перед ней задачи, которые должны были быть выполненными ей в данный момент. Включенный по жесту режиссера вентилятор, заставил девушку поежиться. Все происходило слишком быстро, у нее даже не было времени привыкнуть к образу, к людям вокруг. Неужели, ей всегда будет настолько трудно выполнять все эти артистические штучки?

Ты не бойся, я не буду, если только не захочешь.

Ну, а если не успею — без тебя я не умею.

Услышав собственную песню, девушка пришла в себя. Это ее работа, в конце концов, она не имеет даже права распускать нюни и переживать по поводу того, что у нее может что-то не получиться. Она просто обязана включиться в процесс и выложиться на сто процентов, как ей и говорил Максим.

Максим.

Какого черта он уехал в свой Владивосток прямо сейчас? Конечно, с ее стороны эгоистично было задерживать Свободу здесь, ведь он и так сделал для нее слишком многое, но именно сейчас, как никогда, требуется его поцелуй в висок и крепкие объятия. Кошелева уже успела пожалеть о поцелуе с ним, но так же успела понять, что выбора лучше она еще не делала. — Чудесно. Позовите ассистента, нам нужны лепестки, — голос режиссера возвращал ее в реальность снова и снова. Четко выполняя поставленные задачи, Кристина не могла сфокусироваться на чем-то одном. Постоянно отвлекающие факторы и не прошеные мысли в голове возвращали ее к одному и тому же образу.

Свобода.

— Можно сделать перерыв? — робко спросила девушка, глазами ища продюсера. — Да, конечно, у тебя есть минут десять пока площадку готовят. Максим Александрович стоял поодаль, внимательно следя за процессом. Отвлекали его только постоянные звонки и сообщения, приходящие каждую минуту. Когда Кристина подошла к нему практически вплотную, он извинился и виновато посмотрел на телефон: — Я должен ответить, котенок, никуда не уходи, — а Кошелева и не думала уходить. В ее маленькой головке уже созрел идеальный, на ее взгляд, план. Послушно стоя недалеко от Фадеева, девушка успела поймать ассистентку и попросить ее принести телефон Кошелевой. Нужно позвонить Анисимову как можно скорее, пока он не уехал, иначе, план провалиться даже не вступив в силу. — Решил свести меня с ума, честное слово. Ты спросить что-то хотела? — отключая телефон, Фадеев обратил внимание на взволнованную артистку, которая переменилась с ноги на ногу, пытаясь сформулировать и выдать вопрос. — Я насчет Свободы спросить… — Боже мой, и ты туда же? Он за сегодня позвонил мне уже раз пятнадцать. Кошелева, клянусь, если вы сведете меня с ума, вам обоим не поздоровиться! Распахнув глаза, девушка удивленно слушала рассказ Максима Александровича об Анисимове, который, как оказалось, с самого утра пытался уговорить продюсера изменить сценарий. А когда парень получил стопроцентный отказ, пошли другие вопросы:

«Как там Кристина?»

«Вы уверены, что парень, которого вы выбрали, сможет быть аккуратным?»

«Ей там точно не нужна моя помощь?»

— Но сегодня вселенная на вашей стороне. Мальчик, которого мы выбрали, отказался. Надеюсь, это не потому что Анисимов познакомился с ним раньше тебя! — Нет что вы, Макс он не такой, он же добрый, — попыталась оправдать друга Кристина. — Добрый — пока это не касается тебя, лапочка. Иди работай, режиссер, уже видел поправки. Тихо плывут во мне чувства, которых нет.

Чувства, которых нет прекрасней.

Как только у девочки с каре появляется возможность воспользоваться телефоном, она пишет смс, которое заставляет Свободу улыбнуться и порвать билет до Владивостока, который он вертел в руках больше трех часов:

«Я благодарна тебе, но это не значит, что ты не получишь от меня парочку подзатыльников, Анисимов. Не уезжай без меня никуда. Я еще не показала тебе свою новую песню.»