До последнего вздоха

Останови движенье И Землю верни на ось, Всё равно не получишь прощенья, Всё равно не увидишь слёз… За окном бушевала гроза. Молнии рассекали небо, деля его на две части. Океан, казалось, был не просто взбешён — он был безумен. Мэй молча смотрела на это всё из окна. Тоже самое сейчас творилось у неё на сердце. И причина была одна: она сказала нет. Но почему? Разве не она несколько дней назад искала все возможные способы спасти Колсону жизнь? Разве не она заставляла его бороться и не сдаваться? И даже теперь Мэй готова была хвататься за любую зацепку, любую возможность, какой бы абсурдной она ни была. Но она сказала нет. Потому что так было правильно. Правильно и справедливо по отношению к нему. Фил имел право выбирать, но теперь Мелинда была почти уверенна, что это право оставалось за ней. Почти… Она подошла к бежевым занавескам и с силой дёрнула их на себя. Звук рвущейся ткани смешался с прогремевшим в этот момент громом. Женщина распахнула стеклянную дверь и тут же почувствовала, как в лицо ударил холодный ветер с дождём. Шёлковое платье моментально намокло и теперь противно липло к телу. Было желание сорвать его с себя и выкинуть в дождь, в эту темноту, которая так притягивала и в то же время отталкивала. Мысленно Мэй проклинала себя за то, что сказала Колсону. Она не знала, что он сейчас делал, остался ли в гостинной или так же как и она освежал мысли под холодным дождём. Может, стоял сзади и пристально смотрел ей в спину, не решаясь подойти. Сейчас, когда холод и страх пробирали до костей, больше всего хотелось ощутить его тёплые ладони у себя на талии. Но Мелинда знала, что он не здесь — не рядом, иначе она бы почувствовала, ощутила его присутствие. Мэй знала, что ей стоит поговорить с ним, обьяснить. Ведь он не понимает, что она чувствует, не знает её страхов. А самым главным страхом Мэй был он. Она боялась, что однажды что-то изменится. Когда Фьюри отправлял Мелинду следить за Филом, он ясно дал понять, что тот непредсказуем и что после воскрешения может произойти всё что угодно. В детали он её, конечно же, посвящать не стал. И только когда был найден ключ к разгадке — всё стало на свои места. Вот почему Фьюри так переживал, вот почему отправил её — Кавалерию, а не кого-нибудь — присматривать за Филом Колсоном. Потому что он, так же как и Мэй теперь, боялся последствий. Последствий от ДНК, введёной Колсону в кровь. И последствия были. Мелинда видела, как он мучался, как страдал, и не хотела, чтобы это повторялось снова. Теперь она не такая сильная… Да, она не сможет жить в мире без него, но так же не сможет жить с ним и видеть его боль и страдания. И пускай Симонс говорила, что последствий можно избежать, но Мэй знала, что это не так. Особенно, когда обманываешь Смерть. Сильный ветер растрепал мокрые волосы. Он, будто услышав мысли женщины, пытался сорвать с неё насквозь промокшее платье. Мэй приходилось бывать и не в таких условиях, но сейчас ей почему-то стало очень страшно, не говоря уже про холод. Она обхватила себя руками, но это не помогло. Хотелось ощутить другие руки — сильные и тёплые, которые закрыли бы от всех дождей и страхов… Сквозь гром, она не услышала, как открылись двери, скрипнул паркет и отлетели в сторону промокшие занавески. Он был так близко, что если бы не гроза, она смогла бы услышать биение его сердца. Мэй вдрогнула, когда горячее дыхание коснулось её шеи. Может, вот этот момент? Просто развернуться и упасть в родные обьятия, коснутся его тонких губ своими, пробраться руками под рубашку и почувствовать неимоверное желание, а потом, всё-таки, сдёрнуть этот чёртов галстук. Но она осталась неподвижна. Зачем он здесь? Почему не уходит? Почему молчит? На все эти вопросы знал ответы только тот, из-за кого на глаза навернулись слёзы. Дождь усилился ещё больше и Мэй была этому рада — не увидит её слабости. Не узнает, что она плакала. Он не должен знать. Но он знал. Знал, почему она не захотела говорить о сыворотке. Знал, почему ушла. Знал, чего она так боится. Он и сам боялся того же, но не хотел в это верить. Не хотел, чтобы всё было так. — Посмотри на меня, — прошептал он. Это была не просьба — приказ. Мэй привыкла подчиняться его приказам — вот и сейчас… Она развернулась и впилась в него яростным взглядом. Но Колсон был спокоен. Как всегда. И её это вдруг начало раздражать. Хотелось ударить его — лишь бы стереть это спокойствие, этот взгляд серых глаз, который сжигал всё внутри, оставляя лишь пустоту. Разве он не понимал, что ей тяжело принимать его смерть? В то время, как Колсон смирился, она искала способы его спасти, но потом вдруг поняла, что это не правильно. Не правильно, потому что против законов природы не попрёшь. А они говорили о том, что ничего вечного нет. И Фил Колсон не исключение. Один раз он уже нарушил эти законы, и это сказалось на нём тогда и сказывается сейчас. А что будет, если он сделает это ещё раз? Простят ли ему? Мэй в этом сильно сомневалась. — Я не хочу, чтобы ты делал это для меня. — Тихо сказала она. — И не хочу, чтобы делал для нас. Я знаю — ты бы хотел умереть — нормально, как все. Но уже не сможешь. Все не воскресают. Но я не дам тебе сделать это ещё раз. Потому что ты этого не хочешь! — Зато безумно хочу тебя, — на выдохе произнёс он и вплотную подошёл к женщине. Одежда Колсона моментально намокла, но тот даже не шевельнулся. Он всматривался в тёмные глаза Мэй и пытался понять, что она чувствует. А она была рада, что из-за дождя он не увидит её слёз. Но он увидел и большим пальцем стёр тёплую каплю, которая катилась по щеке женщины вместе с другими холодными. — Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня. — Шёпотом произнёс Фил и, чуть помедлив, добавил: — я этого не стою, поверь. От этих слов Мелинде почему-то легче не стало. Теперь она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Ты стоишь большего, — прошептала она, давя ком в горле, который никак не хотел проходить, но в следующий момент её плечи вздрогнули и Мэй прижалась к Колсону, утыкаясь носом ему в плечо. Она не могла держать в себе это вечно. Только он знал её настоящую — такую, какой бы она была без Щ.И.Т.а, без всех этих заданий и миссий. Только Фил знал, что она чувствует на самом деле. И знал об этом сейчас. Колсон погладил Мэй по спине и прижался губами к мокрым волосам. В его жизни было немало женщин и каждую из них он любил по-своему. Но Мелинда… Мелинда была особенной, а значит и любил он её по-особенному. — Прости меня… — Прошептал Фил. — Я такой дурак… Прости… Он нашёл её губы своими и вовлёк их в нежный поцелуй. Так хотелось сделать её своей снова. Ему нравилось, как она пробиралась руками ему под рубашку, проводила кончиками пальцев по спине, посасывала кожу на шее, зная, что это самая эрогенная зона для него. Мэй закинула руки ему на шею и провела ногтём по затылку мужчины. Она почувствовала, как Колсон вздрогнул от прикосновения. Его поцелуи становились более настойчивыми, он осторожно покусывал её губы, по очереди исследуя то верхнюю, то нижнюю. Наконец, когда воздух в лёгких закончился, Фил отстранился, тяжело дыша. — Я могу расценивать это как прощение? — Игриво спросил он. Мэй усмехнулась: вот он, Колсон, который всегда умел найти выход из любой ситуации. — Думаю… — Она провела рукой от шеи к спине. — Нет. Фил наигранно нахмурился. — И что я должен сделать, мм? Мелинда засмеялась и прижалась к его груди. Он был рядом. Здесь и сейчас. И сложно было поверить, что завтра или через неделю, да что уж там, даже если через год! Что, если он исчезнет? Исчезнет из её жизни навсегда? Не так, не теперь… Мэй вспомнила, как после всех событий в Нью-Йорке, Ник пришёл вечером в офис и поставил перед ней бутылку виски. " — Мне жаль… — Директор посмотрел на женщину потухшим взглядом. — Мы потеряли больше, чем агента… — Оставь пафосную речь для других. — Тихо, но жёстко произнесла Мелинда. — Ты даже не знал его… — Но ты — да, — Фьюри опустился на стул рядом с женщиной. — Ты же здесь не для того, чтобы оплакивать Колсона, верно? Мужчина отвёл взгляд, но потом снова посмотрел ей в глаза. — Мне нужно знать, были ли у него операции о которых я не должен знать? Мэй с презрением посмотрела на мужчину. — Если и были, то ты не должен об этом знать. Директор ещё некоторое время смотрел на женщину, а потом встал и прошёл к двери. У самого выхода он развернулся и обратился к Мелинде. — Если вдруг захочешь поговорить об этом… — Он запнулся и хотел было продолжить, но лишь махнул рукой и вышел. Мэй ещё долго смотрела на двери, а потом вдруг уронила голову на сложеные руки и разрыдалась. Спустя столько лет, они так и не сказали друг другу самое главное, а теперь… теперь уже поздно. Если бы только он смог вернуться…». Мелинда вздрогнула и отстранилась от Колсона. Мужчина вопросительно посмотрел на неё. — Всё хорошо? — Тихо спросил он. Мэй молча покачала головой и провела рукой по его щеке. Она смотрела на него и пыталась запомнить каждую черту, каждую морщинку, эти глаза, такие родные и незабываемые, эти тонкие губы. Фил молча наблюдал, как её взгляд скользит по его лицу. Он прикрыл глаза и в следующий миг почувствовал нежное прикосновение к губам. Капли стекали вниз по одежде, рукам, лицу. Дождь не прекращался, а они стояли просто прислонившись друг к другу губами. Колсон медлено провёл рукой по её мокрым волосам и немного потянул вниз, заставляя Мэй приоткрыть рот для более глубокого поцелуя. Он провёл языком по её губам, собирая капли, и позволил себе проникнуть глубже, вовлекая её язык в страстную схватку. Мелинда почему-то подумала, что этот поцелуй лучший из тех, который был у них с Колсоном. Неплохо было бы и продолжение вечера сделать красочней… Не отвлекаясь от мужчины, Мэй потянула узел на галстуке вниз и хотела стянуть его через голову, но разрывать поцелуй не хотелось и она, быстро справившись с узлом, откинула деталь гардероба в сторону. Колсон же, в свою очередь нашёл застёжку и ловко провёл вниз. Когда его рука оказалась слишком близко к её ягодицам, женщина почувствовала, как Фил напрягся: движения его языка становились всё медленнее, пока он полностью не замер. Мелинда затаила дыхание, боясь пошевелиться. Язык Колсона всё ещё был сплетён с её языком, его рука замерла на талии, а дыхание было тихим, почти неслышным. Он так же как и Мэй боялся дышать. Мужчина медленно отстранился, оставаясь в милиметре от её губ. — Хочу запомнить этот момент… — еле слышно прошептал он. — Очень хочу… — Я тоже… — В тон ему ответила Мелинда. — Как передать всё то, что я чувствую? — Надрывистый шёпот заставил женщину вздрогнуть. — Я люблю тебя… этого мало. — Нет… — Её голос дрогнул. — Этого более, чем достаточно. Мэй уткнулась носом в его шею, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Она вдруг поняла, что если Колсон умрёт — в этот раз она уже не сможет жить без него. Мелинда вообще не представляла, что будет делать без того, которого любит. В прошлый раз у неё был Эндрю, и пусть уже тогда не в роли мужа, но он всё равно поддерживал её и помогал справиться с чувствами, а теперь даже его нет рядом… Сейчас ей еле удавалось сдерживать рвущиеся наружу рыдания, поэтому она молча сглатывала слёзы, позволяя им стекать по лицу. Мелинда молилась лишь о том, чтобы Колсон молчал. Молчал и ничего не говорил, иначе она просто не выдержит… А он чувствовал как от шеи к груди, проскальзывая под рубашку, стекают солёные капли. Мужчина напрягся: он вдруг вспомнил разговор с Симонс. Призрачный гонщик… Теперь он не был уверен в правильности своего решения, но оставить Мэй теперь, казалось, выше его сил. — Я тебя не оставлю… — Вслух прошептал Колсон и прижался губами к мокрому виску.