До последнего вздоха

Захлопни дверь и ко мне подойди Но во всём остальном — не спеши. Свои шутки сегодня оставь при себе И в глаза мне честно взгляни. Я не буду зрачков измерять ширину И не буду подвох там искать. Просто скажи, что здесь и сейчас Ты боишься меня потерять. Когда слёзы застелят глаза пеленой Просто нежно меня обними И в самое ухо, тихо, неслышно «Я так сильно люблю» — прошепчи. Мэй проснулась рано утром, когда на часах было только 04:15. Она повернула голову и посмотрела на мирно сопящего рядом Колсона. Из лёгких вырвался невольный вздох облегчения. Вчера они еще долго стояли под дождём, просто слушая дыхание друг друга и наслаждаясь моментом. Мелинда вспомнила его слова. «Я тебя не оставлю». Всё внутри вдруг болезненно сжалось. Они так и не поговорили о той секретной сыворотке, над которой работала Джемма. Они вообще больше ни о чём не говорили. Просто стояли в обнимку, пока молния не ударила в ближайшее дерево. Тогда Мэй предложила зайти в дом и продолжить обниматься там, на что Фил согласно кивнул и, не раздеваясь, в мокрой одежде, повалил Мелинду на кровать и сгрёб в охапку. Она ещё пыталась сопротивляться, но потом оставила свои попытки и, прижавшись к мужчине, заснула в его объятиях. Мэй ещё некоторое время смотрела на Колсона, но в конце концов ей надоело лежать на мокрой простыне в мокрой одежде, которая так и не высохла за ночь, поэтому она, осторожно встав с кровати, направилась в душ. Холодная вода нагоняла воспоминания о вчерашнем вечере, от чего слёзы невольно скатывались по щекам. На вопрос счастлива ли она, Мэй без раздумий ответила бы «да». Это счастье было со слезами, со страданиями…но ведь было. Она не жалела себя, нет, но от собственной беспомощности хотелось рыдать. Больше всего она страдала от того, что абсолютно ничем не могла помочь Филу. Женщина видела, как ему больно, как он периодически хватается за грудь и кривится от раздирающей боли. Слышала, как он стонет по ночам, как корчится в судорогах. Она знала, что его выжигает изнутри и ничем не могла помочь. Уколы лишь притупляли боль, но не избавляли от неё полностью. А Колсон улыбался, старался не показывать Мэй, как сильно страдает. Но она знала… Новая волна рыданий подступила к горлу. Закрыв лицо руками и, оперевшись на двери кабинки, женщина разрыдалась. Смысла сдерживать свои чувства больше не было. Фил умирал и ничто не могло этого изменить. Выключив воду, Мелинда осторожно вышла из душевой. Мокрые ноги немного разъехались на кафельном покрытии. Она потянулась за полотенцем и, не удержав равновесия, качнулась в сторону. Сильные руки успели подхватить её до того, как она ударилась о пол. Колсон крепко обхватил её за талию и прижал к себе. Мэй упёрлась носом ему в шею, не совсем понимая, откуда он появился. На нём всё ещё был вчерашний костюм. Как давно он проснулся и почему не переоделся? Вдруг, осознание ворвалось в голову, попутно сметая всё на своём пути, как ураган. Она отстранилась от мужчины и повернулась к нему спиной, укутываясь в полотенце. Фил непонимающе нахмурился. — Мэй… — Он коснулся её плеча. Женщина дёрнулась, сбрасывая его руку. — Уйди. — Шепотом произнесла она, так чтобы Колсон услышал. — Не думал, что я тебя смущаю. — Так же тихо ответил он. Мэй молчала. Она вдруг поняла, что он видел. Видел всё: как она просто стоит под струями воды, как она сглатывает слёзы и как рыдает, оперевшись спиной на стекляную дверь. Он не должен был этого видеть… Не должен винить себя за это. Слёзы продолжали стекать ручьём по её щекам. Мелинда стояла к нему спиной и надеялась, что он уйдёт, иначе она просто не выдержит. Но мужчина не уходил. Он подошёл к ней вплотную и коснулся губами оголённого плеча. — Зачем? — Горячий воздух коснулся уха и пустил мурашки по голой спине. Мэй лишь покачала головой, давя очередной комок. Он мягко развернул её к себе и взял за подбородок, вглядываясь в родные глаза. Сколько же в них было боли… Колсон увидел слёзы. Снова. Он знал. Знал, что каждый день она плачет, знал, что винит во всём себя, в своей беспомощности, в том, что не заметила раньше… этого он себе не простит. По его глупости, из-за страха сказать ей обо всём — о своих чувствах, переживаниях, — из-за его невнимательности — она страдала. Эта хрупкая, маленькая женщина, на плечи которой лягло столько боли и страданий… она этого не заслужила. Она имеет право на счастье, и вот он — Фил Колсон, который был уверен в том, что может ей его обеспечить, теперь понял, что всё это лишь его несбыточная фантазия. Они не могли быть счастливыми. Хотя бы потому, что за все те двадцать лет каждый из них прошёл через такие испытания, которые обычному человеку сложно даже представить. Жить с прошлым, которое досаждало сейчас было просто невозможно. А если умножить это прошлое на два… — Фил… пожалуйста… — Голос Мэй дрожал. Она пыталась сдержать слёзы, но они сами скатывались по щекам, останавливаясь на губах солёной влагой. Колсон чувствовал как сердце разрывается, теперь уже не физически. Ему казалось, что он теряет родного ему человека, упускает что-то важное, что-то очень значимое для него. И эти слёзы… их не должно быть. Никогда. Не с ним. Притянув Мэй к себе, мужчина упёрся подбородком ей в плечо. Она содрогнулась и Фил почувствовал, как по его шеи пробежало что-то мокрое и тёплое. Всё повторялось. Снова. Вчерашний вечер во всех деталях запечатлелся у него в голове. Он запомнил каждое её прикосновение, каждый вдох и каждую слезу, закатившуюся ему под рубашку… Не так, не так он себе всё представлял… — Прошу… — Еле слышно сказал Колсон, ещё сильнее прижимая женщину к себе. — Не надо, Мэй. Я не хочу… — Я тоже… — Она прошептала ему прямо в шею, пуская разряд тока по спине. — Не хочу… ты не должен этого видеть… не должен! Последнюю фразу она прокричала, несильно ударив мужчину в грудь. — Уходи! — Она попыталась вырваться, но Фил её удержал. — Колсон, отпусти меня немедленно! — Ещё один рывок, но бесполезно. Эта маленькая схватка продолжалась ещё некоторое время, пока Колсон не скрутил её руки у себя на груди. Он быстро притянул Мелинду к себе и впился в её губы жестким поцелуем. Она упрямо сомкнула губы, не позволяя углубить поцелуй. Но мужчина был настойчив: он провёл языком по сомкнутым губам и, пользуясь моментной растерянностью Мэй, всё-таки смог захватить её губы в свои. Он довольно больно прикусил её нижнюю губу, вызывая стон, который сорвал все ограничители. Колсон, продолжая покусывать и оттягивать её губы, подтолкнул женщину к душевой кабинке. Мэй попробовала нащупать ручку, чтоб отодвинуть двери, но Фил оказался проворней. Он дернул их в сторону и подхватил Мелинду под ягодицы. Женщина не сдержалась и издала протяжный стон. Это снесло Колсону крышу. Он шагнул в душевую, быстро задвинул дверцу и, опустив Мэй на ноги, отстранился, тяжело дыша. Поставив руки по обе стороны от её головы, он пробежался взглядом по обнажённому телу Мелинды. У неё, так же как и у него, сбилось дыхание. Смотреть как идеальная грудь вздымается от каждого вздоха было просто невыносимо. Еле оторвавшись от этого зрелища, мужчина заглянул ей в глаза: зрачки расширились и теперь в них читалось неподдельное желание. — Какого чёрта ты остановился? — Немного осипшим голосом спросила Мэй. Ещё минуту назад она готова была вытолкать его за дверь, а теперь злилась на него за то, что он так бессовестно осматривает её с ног до головы, не пытаясь что-либо предпринять. — Я… — Колсон запнулся, не зная, что ответить. Действительно… Мелинда собиралась ещё что-то сказать, но рука мужчины вдруг опустилась вниз, к её бёдрам. Средний палец быстро отыскал клитор и несильно на него надавил. Мэй задохнулась от внезапно подступившей тяжести внизу живота. Откинув голову назад, она впилась ногтями Колсону в плечи и изогнулась, инстинктивно желая увеличить силу его прикосновения. Фил дразнил её, не спеша приближая к крайней точке легкими, но уверенными движениями. Кажется, она была не против, но её рваные движения рук, в попытке дотянуться до его ширинки говорили об обратном. — Фи-и-ил… — Его имя, в таком исполнении — страстном и одновременно умоляющем стоне, фактически выбило почву у него из-под ног. Колсон нервно сглотнул. Когда её рука наконец-таки отыскала его рвущийся наружу член, с силой стиснув его пальцами, мужчина понял, что больше не может сдерживаться. Он вжался в Мэй всем телом и прошептал ей в самое ухо: — Что мне сделать? Его тембр — мягкий, но в то же время с эротической хрипотцой сделал своё дело. Женщина изогнулась и стонущим, охрипшим голосом произнесла: — Трахни меня! Слышать такое от неё было не то, что непривычно — просто невозможно! Эта банальная фраза стала сигналом для Фила: он стянул штаны и приложил свой возбуждённый член к горячей точке между ног Мэй. Колсону было неимоверно сложно сдержаться и не войти резким толчком, чтобы снова и снова вколачиваться в неё в жестком ритме. Вместо этого он не спеша заполнил её на всю длину, а затем замер, давая время привыкнуть к нему, ощутить всё его желание. Положив левую руку ей на талию, а правой потянув за волосы, Фил запечатывал на её губах один за другим короткие поцелуи. Они двигались размеренно, идеально чувствуя ритм друг друга. Их языки то сплетались в причудливых изгибах, то отстранялись, давая возможность губам захватывать власть, в попытках показать, кто здесь главный. Это было немыслимо — быть с ней единым целым, поддаваться её движениям и знать, что она думает так же. Он не мог поверить в своё счастье, а она не понимала, чего же они ждали все эти годы. Скажи они друг другу обо всём раньше, всё было бы по-другому. Вот только неизвестно так ли по-другому… Ей нравилось то, что происходило между ними сейчас и она была уверена, что ему тоже. Невероятно было чувствовать его в себе… Когда конец был близок, Колсон сделал несколько резких толчков и, только почувствовав, как содрогнулось её тело, позволил отпустить себя. Он отстранился от Мэй и прижался спиной к стенке, притягивая женщину к себе. Она, тяжело дыша, прислонилась лбом к его плечу. В отличии от неё, Фил всё ещё был в одежде, поэтому, мысленно пообещав в следующий раз избавить его хотя бы от рубашки, Мелинда обвила его талию руками, сильнее вжимаясь в крепкое мужское тело. Фил смотрел в потолок, на автомате перебирая её мокрые волосы. То, что произошло с ними сейчас было уже не ново, но и не вызывало ощущения чего-то обычного и повседневного. Казалось, с каждым разом его желание распалялось всё больше и больше, а она становилась всё желанней. — Я так тебя люблю… — Прошептал он, проводя рукой по её спине, очерчивая контур хребта. — Я тоже… — тихо произнесла Мэй, проводя кончиком носа от шеи к подбородку, чувствуя как покалывает легкая щетина, — люблю тебя. Колсон улыбнулся, когда её губы коснулись его скулы. Он потянулся к переключателю и через пару секунд из душа полилась прохладная вода. Мужчина затянул Мелинду под струи и взял с полки баночку с гелем. — Я давно хотел это сделать. — Игриво сказал он. — Что именно? — Мэй провела ногтём по пуговицам на рубашке и, чуть наклонив голову, вопросительно посмотрела Филу в глаза. — Секс в душевой кабинке. — Он говорил об этом вполне спокойно, ни капли не смущаясь. — Это довольно неплохо. — Неплохо? — Мелинда пырхнула и забрала у него гель. — Я думала, тебе крышу снесёт. Колсон тихо засмеялся. — Так и было. Но только потому что с тобой… — Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Спасибо… — Произнесла Мэй и на немой вопрос мужчины, отвела взгляд в сторону. — Ты не ушёл… Хотя мог. Уйти и не видеть всего… — Мэй. — Он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я никогда, слышишь, — Колсон взял её лицо в ладони, — никогда тебя не оставлю. Обещаю. Мелинда почувствовала как по лицу стекают предательские слёзы. Она попыталась отвлечься, расстегивая пуговицы на рубашке, но Фил остановил её руку, сжав запястье. Он молча смотрел на неё и не мог понять, что же происходит с его сердцем: казалось, будто оно разрывается, а находясь рядом с ней — снова сростается. При виде слёз на её щеках, оно просто рассыпалось на мелкие осколки, царапая всё внутри. Когда он мог прикасаться к ней, видеть всё её желание и любовь — оно билось быстрее. Но никогда — никогда прежде оно не страдало так, как сейчас. Его сердце безжалостно и безсовестно сжимали в тисках, душили, не давая сделать удар. И дело было не в Мэй и даже не в Призрачном гонщике. Просто Фил понял. Понял, что больше никогда ничего не изменит. Ни этот мир, ни время, которое просачивалось сквозь пальцы, как вода, которая стекала по лицу, не давая сделать ещё один свободный вдох…