До последнего вздоха

Мой страх — потерять свободу И страх быть свободной всегда Если так жить не смогу я, Что же случится тогда? Верить во что-то иное В то, что легко обрести? Но ведь то, что легко получаем Тяжелее всего нести. Любовь — это странное чувство И даже не чувство, увы Материя новых материй, Осколки моей мечты. Из огромной другой Вселенной Из той, для которой Конец — Новая паралельная — Начала мать и отец. Говорят, что она всесильна, Что Любовь — к спасению путь Но меня почему-то спасает Только давящий на сердце жгут. Колсон лежал на кровати и медленно перебирал мягкие волосы Мэй. Её голова удобно расположилась у него на плече, их ноги переплелись, а руки обнимали его талию, не желая отпускать больше ни на минуту. Женщина чувствовала, как тяжело он дышит и как рвано бьётся его сердце. И это было вовсе не из-за горячего секса, который был у них пару минут назад. Тёмная сетка тянулась от груди к шеи, паутиной расползаясь вокруг шрама. Мелинда провела пальцем вдоль чёрной тонкой полоски, заставляя Колсона вздрогнуть. — Это было бы очень сексуальным дополнением, если бы не… — Она запнулась, не решаясь сказать то, о чём оба знали, но не хотели говорить. — Если бы не убивало меня. — Закончил за неё Фил, накрывая её руку своей. — Хочешь, набью потом татуировку в виде такой сетки? Мэй грустно улыбнулась. Было бы неплохо… вот только никакого «потом» у них не было. — Знаешь, — нарушил тишину Колсон, — если бы мы сказали обо всём другу другу немного раньше… — Фил, перестань… — Нет, просто подумай, — он приподнялся чуть выше на подушке, заставляя Мелинду отстраниться и посмотреть ему в глаза, — мы столько времени потратили зря… Женщина покачала головой и провела ладонью по его слегка небритой щеке. — Ты знаешь, что нет, — она ласково улыбнулась. — Мы прошли испытание временем, расстоянием… Смертью… Фил, это дорогого стоит. Колсон не улыбался. Он смотрел на эту женщину и понимал, что она права. Вся боль, все страдания… всё это было не зря. И то, что спустя столько лет их чувства не остыли, говорило о многом. Он притянул Мэй к себе и запечатлил на её губах неспешный, чувственный поцелуй. — Нам нужно вставать. — Прошептал мужчина спустя ещё несколько минут, когда они снова лежали, крепко прижавшись друг к другу. Мелинда недовольно замычала и уткнулась лицом ему в шею. — Кто-то обещал мне парасейлинг, — тихо засмеялся он, целуя её мягкие волосы. Мэй нехотя отпустила Колсона. Фил нервно сглотнул, когда она встала с кровати и лениво потянулась, открывая его взору самые соблазнительные части тела. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он, еле сдерживаясь, чтоб снова не трахнуть эту невероятно красивую и сексуальную женщину. Мелинда поймала его взгляд и хитро улыбнулась. — Не думала, что я тебя смущаю. Она засмеялась, увидев как округлились глаза Колсона и, не дав ему возможности что-либо сказать, вышла из комнаты, прихватив с собой полотенце, а он так и остался сидеть с открытым ртом, пытаясь сообразить, каким образом ей удаётся так легко выводить его из себя. *** Звонкий смех Мэй теплом разлился в сознании Колсона. Он догнал её недалеко от берега, повалил на влажный после ночного ливня песок, и прижал к себе. — Я быстрее, — прошептал мужчина ей в самое ухо, щекоча своим горячим дыханием. Мелинда содрогнулась и, развернувшись к нему лицом, заглянула в серые глаза. Сколько же в них было невероятной любви и обожания… Фил притянул её за волосы к себе и прикоснулся к мягким губам. Его язык провёл линию вдоль сомкнутых губ, срывая приглушённый стон. Колсон, не прерывая поцелуя, подмял Мэй под себя, нависая над ней и упираясь локтями в песок. Он целовал жадно, страстно, захватывая её губы в плен и желая доставить ей удовольствие, пусть даже такими простыми ласками. Каждый вдох, каждый стон был как спасательный круг для него самого. Колсон уже перестал считать, сколько раз он затаскивал Мелинду в кровать, сколько раз говорил, что любит, и сколько раз слышал тоже самое в ответ. Они пробыли на этом острове больше недели и за эту неделю оба поняли, что могли бы провести так всю жизнь. Но жизнь, как и всё в этом мире, имеет свойство заканчиваться. И конец этот очень близко… — Фил, — Мэй надавила на мужские плечи, отстраняя от себя распалённого Колсона. — Подожди. Переборов возбуждение, мужчина вопросительно изогнул бровь. — Что-то не так? — Нет, всё хорошо, но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Мелинда поднялась, отряхнула песок и подошла ближе к воде. Сложив руки на груди, она долгим взглядом посмотрела на океан. Фил молча наблюдал за ней, продолжая лежать на мокром песке. — Знаешь, я могла бы начать издалека, напомнить тебе о своей семье, родителях, брате, о том, как тяжело было их потерять, но я не стану, — она продолжала смотреть вдаль. — Я сказала «нет» не потому что не хочу дать нам шанс. Фил, — женщина резко обернулась и пронзила его тяжёлым вдумчивым взглядом, — я сказала «нет», потому что свой шанс мы уже давно исчерпали. Нет, молчи, — она подняла руку в останавливающем жесте. — То, что происходит сейчас… этого всего могло просто не быть. Но это происходит. И я счастлива, правда, счастлива, — её голос слегка дрогнул и Мэй обхватила себя руками, будто ей вдруг стало холодно, — но это конец, Фил. Ничего не проходит бесследно. Ты знаешь. А ещё ты знаешь, что я очень хотела бы всё изменить, но… не нужно, прошу, — она опустилась до шёпота и Колсон услышал сдавленный всхлип, — не заставляй меня верить в пустую надежду. По женским щекам покатились слёзы, но Фил не спешил её успокаивать. Он понимал. Он всё это понимал. Не будь в его жизни Мэй — ни разу не усомнился бы в своём решении. Спокойно уйти. Тихо уснуть и не проснуться. Но каждое утро он почти заставлял себя просыпаться — ради неё. А она просто хотела… свободы? Для него? Ох, милая Мэй. Он поднялся на ноги, подошёл к женщине и притянул её к себе. Эти подрагивающие плечи переворачивали в нём всё, разрушали все его барьеры и запреты на чувства. Его и самого не раз пробивало на слезу, но он искренне надеялся, что она этого не видела. — Я люблю тебя. Тихий шёпот эхом зазвенел в ушах. Мэй подняла голову и заглянула в серые глаза. И снова этот тёплый взгляд… Она хотела ответить ему то же, но что-то вдруг изменилось. Его лицо искривила гримаса боли и он отступил, глядя на свои руки. Мэй в ужасе вскрикнула, когда его пальцы начали медленно осыпаться в пепел.