Король френдзоны

Видите ли, у нас уже много месяцев не было дождя, а виноват в этом всегда ведущий. Холман Хардт

      Первое, что пишут в пособии для тех, кто уже давно хотел бы изменить свой статус отношений — это понять действительно ли тебе это нужно. «Хм… какие дураки», — подумал Холман. Ведь он всю жизнь любил только одну женщину и ждал ее несмотря ни на что. И так уж вышло, что именно стороннее вмешательство агентов ФБР повлияло на положение дел, которое никакими бурями и торнадо он много лет не мог сдвинуть с места. В конечном итоге на воссоединение Холмана и Шейлы повлияли убеждения таких же, как они.       Малдер и Скалли практически во всем повторяли историю мистера и миссис Хардт. Те тоже долгое время работали вместе, были лучшими друзьями, рассказывали друг другу все самое сокровенное. Но и те и другие по разным причинам не могли перейти из дружбы в нечто большее. И кто как ни человек, находящийся в аналогичном положении, мог бы помочь в этой ситуации?       Холман обратил внимание на их тандем, как только они появились в телестудии. «Гундерсены!» — обратилась к ним Шейла. По правде говоря, сходство с семейной парой победителей телешоу «Угадай погоду» действительно было. Хотя у последних было больше вызова, эмоций и страсти в глазах, как позже заметил Холман. Это не так сильно можно было понять по поведению Скалли. Зато Малдер то и дело бросал откровенные взгляды на напарницу и, вероятно, распускал грязные мыслишки. Такому чуткому и тонко чувствующему человеку, как Холман, это сразу бросалось в глаза.       И после того как агенты ФБР в ходе своего расследования сделали реальным еще доселе невозможное счастье Холмана, он просто не мог отпустить их ни с чем из Кронера. Так же как в недавнем прошлом чувствовал себя обязанным бывшему бойфренду Шейлы, «королю дождя», Дерилу Мутсу. Холман долгое время думал, что из-за него Мутс потерял ногу в аварии, и ничего не мог с этим поделать: дождь просто следовал за Дерилом по пятам. «Король дождя» Мутс за это время успел раскрутить бизнес и разбогатеть. А когда выяснилось, что Холман не был виновником аварии, все прекратилось.       Сейчас идиллия в отношениях влюбленных Холмана и Шейлы чувствовалась за версту. С вечера выпускников они уходили первыми, оставив всем присутствующим разноцветные огни, переливающиеся по потолку. — Ну, как ощущения? — спросил Малдер вслед уходящим влюбленным. — Вы бы сами попробовали… — недвусмысленно ответил Холман. А Шейла лишь подмигнула Скалли, уходя, держа за руку своего любимого. — О чем это он? — спросила Скалли после того как парочка удалилась из зала. — Понятия не имею, — только успел ответить Малдер, как в зале выключили свет. Агенты переглянусь в недоумении. Из источников освещения остались только несколько прожекторов художественного светового оформления. Затем откуда ни возьмись на танцплощадке заиграла прекрасная музыка, и парочки ринулись танцевать. А Малдер и Скалли остались стоять посередине танцпола. И под звуки музыки и танцующих, окружающих их кольцом, невозможно было устоять на месте. Затемнение зала тоже сыграло свою роль. Сквозь свет мерцающих по кругу световых установок Малдер посмотрел на Скалли с особым интересом и, не спрашивая ее согласия, повел танцевать. По всей видимости она тоже была не против, да и это было не впервые. Возможно, что счастливое завершение этого дела вызвало в ней такое расположение к нему, и его внезапный порыв пойти танцевать не был воспринят ей как наглость. Пойдя на такую смелость, Малдер пытался найти слова, чтобы скрыть свое смущение: — Ты знала, что именно из Канзаса ураганом унесло Элли Смит (1) в волшебную страну? Там она встретила великого и ужасного волшебника изумрудного города… — Скалли засмеялась. — Да. Я читала эту сказку в детстве. Но никогда бы не подумала, что мне самой придется столкнуться с причудами этого климатически неспокойного штата.       Пол все еще был мокрым, и лужи растекались под ногами. Шквалистый ветер и ливень повредил часть электрокоммуникаций. А система канализации и сточных вод едва справлялась с хлынувшим потоком дождя. Но на танцполе последствий этого бедствия теперь уже никто не замечал. — Ты впервые улыбнулась с тех пор как мы здесь застряли… — Я рада, что мы наконец вернемся в Вашингтон, — ответила она. Скалли была приятно удивлена такой инициативе со стороны напарника, но с виду старалась не предавать значения его прикосновениям во время танца и позволила этому продолжаться. Тем более, что он не выходил за рамки дозволенного. Пока. — Как это у тебя получилось? Что такого ты сказала Шейле, что она вдруг изменила свое отношение к Холману? — Малдер продолжал вести ее в танце. — Может она его не изменила, а лишь увидела своего лучшего друга в новом качестве. В ее понимании все было слишком категорично: мужчины, которых она выбирала, не были ей друзьями. А в Холмане она видела нечто большее, чем могла находить в партнерах мужского пола, с которыми доводилось заводить отношения. — А в твоем? — он внимательно посмотрел на нее и не смог сдержать улыбку. — Что? — она не поняла ход его мыслей. — В какой последовательности все это пребывает в твоем понимании? — он редко задавал ей вопросы прямо в лоб. В большинстве случаев в разговорах они ходили вокруг да около этой темы. — Ты знаешь, Малдер, я все чаще слышу повсюду, что люди при расставании говорят друг другу: «Давай останемся друзьями?». А ведь на самом деле с этого надо было начинать, — Малдер остановился и внимательно посмотрел ей в глаза: он не мог сдержать радости и восторга от ее слов. — Ты правда так считаешь? Я согласен. Но, пожалуй, этот твой вывод в корне не подходит к ситуации Холмана. Парень научился управлять погодой из-за нервного напряжения, которое вызывало в нем невысказанное чувство. А быть может повлияли старые, еще детские психологические травмы… — Ему просто нужно было быть посмелее и тогда не пришлось бы загонять себя до нервного истощения… — Вот тут ты не права. Если бы он признался ей в своих чувствах в ранней юности, к примеру, на том же выпускном, после которого у него был нервный срыв, она бы по молодости лет могла послать его ко всем чертям и продолжила бы развлекаться с другим кавалером. Холману пришлось стать ей другом. Только такое положение вещей давало гарантию… — он начал невольно спускаться ниже по ее спине. — Гарантию на что, Малдер? — она вернула его мысли обратно. — Гарантию быть с ней рядом, хотя бы в качестве друга, — он вернул свою руку на прежнее место и продолжил вести. — Я ничего не имею против хорошей крепкой дружбы. Она порой бывает сильнее, искреннее и долгосрочнее любви. — Как у нас с тобой, например, — вставила она и этим перенесла их интимно-романтическую беседу в дружеско-бытовое русло. А ему так хотелось продолжить развивать эту тему, быть может, в этот раз что-то из этого бы получилось. — Но порой этого бывает недостаточно… — сказал он полушепотом, чтобы не раскрыть себя окончательно и не расплыться перед ней в сентиментах.       А вокруг все чаще мелькали парочки бывших одноклассников. Они то и дело сужали круг, и места в нем для танца становилось все меньше. Малдер понимал, что его партнерша отдаляется даже несмотря на сужающееся пространство вокруг. Чтобы не дать ей это сделать, он просто прижал маленькое хрупкое тельце напарницы к себе за талию. Она снова не возражала и теперь дышала ему прямо в плечо.       — Вот поэтому на наши головы падают мертвые коровы, срываются ураганы, гремят грозы и льют дожди, — произнес он прямо над ее ухом. — Хорошо, что хотя бы на сегодня с нас их уже довольно, — выдохнула она. Все таки Малдер слишком крепко прижимал Скалли к себе. Она уже хотела вырваться из его рук, чтобы не запаниковать или, того хуже, выдать ему на блюдечке все свои истинные чувства. Особенно после того как увидела их поцелуй с Шейлой. Конечно, за версту было видно у кого возникла инициатива. Но эта тенденция притягивать блондинок уже настораживала и выводила Скалли из равновесия. — Пошли спать, Малдер. Завтра утром мы должны улететь отсюда, — она желала поскорее завершить разговор, вспомнив об этом. — Ты зовешь меня в постель? Это слишком опрометчиво после одного танца, Скалли, — отшутился он. — Но я ничего не могу с этим поделать, так как мои вещи уже перенесены в твой номер, — он не хотел отдаляться и выходить из их словесного привата. В определенном смысле танец позволил этим двоим на долю шага стать ближе друг другу. — Тогда тебе просто повезло, что погода наладилась. Можешь заночевать на кушетке под дверью, — невозмутимо ответила она. «Ты так очаровательна с этими своими шипами», — подумал он, но не решился произнести это вслух, чтобы этой ночью окончательно не остаться без крыши над головой.       На самом деле дефицит номеров в единственном отеле Кронера из-за встречи выпускников кронерской школы стал для Малдера божьим благословением. Ведь эта вынужденная мера даст ему еще один шанс сблизится с ней, а может быть, как обычно, не даст, и он останется подобно Холману топтать френдзону еще очень много лет.