Destined to do This Forever

      На следующий день Бэтмен возвращается в укрытие. Как и ожидалось, пусто. Здание полностью заброшено и ограждено полицейской лентой. Он наблюдал за происходящим в течение часа и даже не заметил помощников Джокера, возвращающихся за вещами.       Он входит в спальню Джокера. Его охватывает легкий дискомфорт при виде беспорядка, оставшегося после их драки. Оглядываясь назад на эту встречу, она была действительно неловкой.       Он показался ещё большим глупцом, спросив, почему Джокер не ел, даже если это была тактика отвлечения внимания. Он ревновал его к Харли. Из-за этого он затеял драку. Он снова позволил Джокеру ударить его ножом. Он потерял бдительность и чуть не подпустил клоуна слишком близко.       И теперь он нигде не может его найти.       Бэтмен хмурится, увидев на полу галстук-бабочку Джокера.       Это огорчает. Её не могло здесь быть, когда здесь всё обыскивала полиция, они бы забрали её в качестве улики. Это означает, что Джокер вернулся в какой-то момент и оставил её здесь. Для него.       Джокер знал, что он вернется. Он настолько предсказуем?       Раздражение не мешает ему взять галстук и аккуратно убрать в одно из отделений в поясе.       Тщательный осмотр спальни и других комнат ничего не дает, как и ожидалось. Он даже не уверен, зачем пришел. Во всяком случае, ему никогда не удавалось найти Джокера в одном и том же месте более одного раза. Возможно, этот поход сюда действительно был только ради бабочки.       Бэтмен возвращается в пещеру без каких-либо достижений, о которых можно было бы говорить по пятнадцать раз. Он не уверен, что это потому, что преступники Готэма притихли, ожидая, что случится с Загадочником.       Клетка на месте и кровать все еще внутри. Кровать, которая была причиной всех его проблем. Или, по крайней мере, напоминала ему о них.       Ему не следовало приводить Джокера в пещеру.       Он не должен был вытаскивать его из Аркхэма.       Он должен снести клетку.       Он должен, но он этого не делает.       Следующим днём новости заполнены сообщениями о Нигме. Видимо, он работал в GPD в качестве судебного эксперта. Никто ничего не подозревал, но теперь, когда об этом трубят в новостях, появились люди, которые настаивали на том, что «видели знаки», хотя, вероятно, никогда ранее не видели мужчину.       У Бэтмена ощущение, что он видел его не последний раз. У таких злодеев, как Нигма, есть привычка ставить палки в колёса. Аркхэм не может этого изменить. Тот факт, что Нигма работал в GPD, только усложняет ситуацию. Кто знает, какой информации он обладает, или кто на него работает, не разорвав связи с департаментом. Все еще остаётся вопрос о том, как Нигма так быстро провёл свои хитрости, ограбив пять ювелирных магазинов за одну ночь. Такие ресурсы не растут на деревьях. Бэтмен убежден, что ему помогли.       Между поиском улик на заключенного в тюрьму, отслеживанием Крейна, мыслями и обвинениями себя, от которых он не смог убежать, и поисками Джокера, Брюс начинает чувствовать себя более чем измотанным.       Альфред проницателен. Он должен был заметить, что у него было ужасно плохое настроение, несмотря на то, что было столько тихих ночей.       Ему нужно проветриться.       Он мог бы найти какое-нибудь нелепое событие для посещения и великолепную женщину. Но это только освободило бы место для нового набора раздражений, отвлекающих, как это было бы. Трудно пойти куда-нибудь, как Брюс Уэйн, без плана. Он не может выйти на улицу без преследования журналистов. Большинство его не связанных с работой потребностей висит на Альфреде. Но он чувствует себя достаточно сумасшедшим, чтобы рисковать выходить на улицу.       Вместо своего обычного костюма или старой одежды, которую он использовал в тех случаях, когда ему нужно было получить информацию днём, он надевает простую (но дорогую) синюю рубашку и коричневые брюки в надежде выглядеть достаточно непринужденно, чтобы вписаться в толпу.       У него нет настроения улыбаться перед камерой.       Брюс берёт свою самую неприметную машину («Бенц», все еще довольно заметна, но не настолько, как «Ламборджини») и оставляет её в одном из гаражей, где у него есть постоянное место.       Он идёт по улице.       Облачно, солнцезащитные очки не нужны, но он все равно надевает их.       На улицах полно людей, которые, к счастью, не успевают присмотреться к нему.       Он держится прямо, восхищаясь красотой своего города, напоминая себе, почему он делает то, что делает.       Он не знал бы, что делать без автобуса, полного детей, которых нужно спасти.       Это не из-за Джокера. Не из-за него. Брюс стискивает зубы, глубоко вздыхая. Он мог признать какое-то влечение к этому человеку, как бы нелепо это ни звучало, но он отказывается сказать, что именно Джокер даёт ему цель. У Бэтмена была решимость задолго до того, как он встретил Джокера. Появление сумасшедшего изменило положение вещей, безусловно, безвозвратно изменило Готэм… но Брюс не будет переживать, если клоун исчезнет навсегда. Или останется в Аркхэме.       Он —       Брюс оступается, когда кто-то задевает его плечо. На людных тротуарах это может произойти. Он рефлекторно оглядывается, а затем равнодушно отворачивается. На этом все должно было закончиться.       Но в незнакомце было что-то, что привлекло его внимание, поэтому он останавливается и снова оборачивается.       Эта поза. Эта легкая походка. Эта спина в гороховом пальто.       Он никогда раньше не видел Джокера в джинсах.       Бэтмен мой. Мой, мой, мой, мой, мой!       Воспоминание о том, как он в последний раз видел этого человека, всплывает в голове. Джокер, безжалостно избивающий Нигму. Джокер, заявляющий на него право.       В течение десяти секунд ошеломлённый Брюс не двигается. Как случилось, что в ту секунду, когда он попытался выбросить из головы клоуна, тот предстал перед ним? Он дразнит его?       Он знал, что Джокер сам делает какую-то грязную работу, но больно видеть, как он прогуливается по улицам Готэма, держа тремя пальцами полиэтиленовый пакет с логотипом популярного круглосуточного магазина.       Брюс прищуривается, но не может понять, что внутри.       На нем нет доспехов, он не готов, и ему следует просто позволить клоуну уйти, несмотря на несправедливость. Он может устроить сцену и закричать, что увидел замаскированного Джокера, но никто ему не поверит. Даже если и поверят, Джокер просто сбежит до того, как появится полиция, и, вероятно, убьет несколько мирных жителей в процессе.       Он должен позволить ему уйти, но он этого не делает.       Прежде чем Джокер затеряется в толпе, Брюс следует за ним.       Если у Джокера и была цель, то он явно не торопился. В отличие от других жителей Готэма, Джокер идёт слишком неторопливо. Он раскачивает полиэтиленовый пакет, делая размеренные шаги, стараясь не наступать на трещины в тротуаре.       Все это настолько обыденно, что Брюс начинает сомневаться в себе.       Может, ему показалось?       Он ведь видел только спину этого человека и краем глаза лицо, которое не было белоснежным. Здесь все шансы, что он просто увидел то, чего хотел.       Но также есть шанс, что он прав.       После всех этих лет, когда они дрались, кричали и сражались за каждый шаг впереди друг друга, он чувствует, что узнает Джокера где угодно, независимо от того, какой глупый наряд тот наденет.       Не то чтобы в рубашке и джинсах он выглядит глупо, но Джокер не был самим собой без своего яркого фиолетового костюма.       Джокер поворачивает за угол, и Брюс останавливается. Он сейчас не Бэтмен. Он просто Брюс Уэйн, который готов последовать за самым опасным преступником в темную аллею. Не самый умный вариант.       Но он должен продолжить. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он везде искал Джокера. Его старые убежища, Парк Развлечений, крыши, на которых они слишком много времени гонялись друг за другом. Ему казалось, что между ними завис незаконченный разговор. И ему, конечно, нужно найти клоуна. Конечно.       Брюс делает несколько осторожных шагов в переулок, но Джокера нигде не видно. Все инстинкты Брюса тревожно вопят.       Он должен развернуться и уйти.       Он почти делает это.       А затем его хватает рука и утаскивает вглубь переулка.       Глупый. Он не заметил, не увидел с улицы.       — Так, так, так … что у нас здесь?       Все сомнения относительно того, был ли это Джокер, покидают его разум. Этот голос, эта интонация… это может быть только один человек.       Джокер швыряет его к стене и скрывается из виду. Кто-то мог заметить, что Брюс зашёл и не вышел, но это было сомнительно. Он мог бы кричать, но это может убить его еще быстрее.       Сначала он чувствует легкое раздражение, прежде чем вспоминает, что сейчас Бэтмен заперт в пещере. И у филантропа-плейбоя-миллиардера должна быть более острая реакция, чем «раздражение» на то, что на него напал опасный преступник. Он смотрит в лицо Джокера и чуть ли не забывает изобразить испуг.       Это было… нормально. Слишком нормально. Джокер и раньше носил макияж, но сейчас это был очень хороший макияж. Тон его кожи почти нормален, а брови окрашены в черный цвет. Даже ресницы черные. Все это сбивает с толку. Макияж не скрывает его слегка длинный нос, острый подбородок, но он стал выглядеть более… человечно. Возможно, именно так выглядел Джокер до инцидента с чаном. За исключением нездорового изгиба губ.       Джокер тоже осматривает его, склонив голову в бок.       — Эй… разве ты не Брюс Уэйн?       Брюс сглатывает, облизнув губы.       — Ты Джокер.       Джокер прищуривается.       — Узнал меня даже с этим макияжем, я польщен.       Джокер постукивает по подбородку Брюса кончиком бог знает откуда взявшегося ножа.       — Итак, о чем ты думал, Брюси, следуя за опасным преступником по улице?       — Думаю, я просто хотел узнать, действительно ли это ты.       Джокер улыбается. Вся косметика в мире не смогла бы замаскировать это.       — Любопытство сгубило кошку.       Он в опасности. Джокер не постесняется убить его здесь. У него нет ни доспехов, ни гаджетов, и даже если бы он смог одержать вверх, сражаясь голыми руками, есть шанс, что Джокер узнает его технику.       — Собираешься убить меня? — спрашивает он, пытаясь выиграть время. Ему не приходится изображать дискомфорт, когда Джокер приставляет нож к его горлу.       Джокер мурлычет.       — Я мог бы… или мог бы подарить похожую на мою улыбку. Раз уж ты мне так сильно симпатизируешь.       Отлично. Его обвиняют в том, что ему нравится Джокер даже тогда, когда он не Бэтмен.       — Я мог бы взять тебя в заложники и ждать, пока Бэтмен придет и спасет тебя… но я не в настроении.       — Вы снова расстались? — он ищет что-то, что могло бы замедлить неизбежное, но понятия не имеет, зачем он говорит это.       Судя по поднятой брови, Джокер тоже.       — Что-то вроде того.       Это не должно так сильно задевать за живое.       — Думаю, я просто выпотрошу тебя и покончу с этим.       Джокер убирает нож от кадыка и медленно ведёт его по груди, срезав пуговицу с рубашки. Брюс смотрит, как она падает на землю; в горле появляется ком.       — Разве это не слишком легко для тебя?       Джокер ахает.       — О, прости! Мне следует просто отпустить тебя? Может, позвонить в полицию?       — Ты исчезнешь прежде, чем они тебя поймают. — это правда, хотя ему не хотелось этого признавать.       Джокер хихикает, перевернув нож и ткнув тупым концом в грудь Брюса.       — Ты смелый, Брюси. Мне это нравится. Ты еще не пытался купить свою жизнь. Я думал, что вы, миллионеры, всегда разбрасываетесь деньгами.       Кажется, что поддерживать разговор с Джокером — это лучшее, что можно сделать, чтобы остаться в живых, поэтому он добавляет:       — Миллиардер, на самом деле.       Были моменты, когда Бэтмен подыгрывал Джокеру, пока тот пытался подшучивать над ним, бывали моменты, когда он мог съязвить в ответ, из-за чего клоун заходился в искреннем смехе. Смех Джокера знакомый, настоящий, и Брюс чувствует, как внутри что-то переворачивается. Джокер кланяется в ответ, хлопнув себя по животу. Через секунду он успокаивается, лишь тихо хихикая. Он смотрит на Брюса прищуренными зелеными глазами.       — Ты мне нравишься. Обладаешь мужеством. Нечасто такое увидишь у богатых красавчиков.       — Ты думаешь, что я красивый?       Джокер впадает в очередной приступ смеха.       Брюс хочет, чтобы это продолжалось. Пока Джокер веселится, то ему вряд ли будет дело до убийства.       — Ты не так плох.       Он смущается, и это дает желаемый эффект. Джокер сгибается пополам; в его глазах блестят слезы. Это … что-то. Что-то, для чего у Брюса нет названия. Он сглатывает, ненавидя себя за то, что хочет улыбнуться.       — Ну, я знал, что Брюс Уэйн — плейбой, но я никогда не думал, что кто-то попадёт под мои чары. — Джокер прижимает руку с ножом к груди, быстро хлопая ресницами. — Дай угадаю. Это из-за макияжа, не так ли? Мальчики всеееееегда говорят, что без него я выгляжу лучше, но стоит добавить румян и тушь на ресницы, как они сходят с ума.       Взгляд Брюса невольно падает на рот Джокера. Эти знакомые, недостаточно красные губы растягиваются в улыбке.       — Я немного удивился, увидев тебя без твоего обычного, эм, «лица». — возможно, если он продолжит говорит с Джокером, то сможет попытаться что-то из него вытащить. Где он был. Что он задумал. Почему он избегал его. — С другой стороны, я думаю, что это не совсем незаметно.       Джокер прищуривается, глядя на него как на головоломку, ожидающую решения.       — Совершенно верно. — Джокер делает паузу, а затем снова поднимает нож, проводя лезвием по ключице Брюса. — Знаешь, тебе следует бояться. Разве у вас, миллиардеров, нет инстинкта выживания?       — Думаю, у меня его нет довольно-таки давно. Честно говоря, это самое волнительное событие, которое случилось со мной за всю неделю. — это более правдиво, чем он хотел бы. Брюс прислоняется спиной к стене, пытаясь представить любой сценарий, в котором он уйдет без боя. Джокер переоделся, значит явно пытался залечь на дно. Может быть, он просто отпустит его.       — Адреналиновый наркоман, да? Кажется, понимаю. — Джокер поднимает брови и наклоняется вперёд. — Но ты был напуган в больнице, — замечает он, — а тогда я был скован.       Из-за того, что он настаивал на том, что причина, по которой клоун оказался в Аркхэме, заключалась в том, что он думал, что это послужит наказанием для Бэтмена.       — Я не был напуган, — утверждает Брюс.       — Ты был напуган.       — Нет.       — Да, — пропевает Джокер. — Так, что же изменилось? Это действительно из-за макияжа? Хм. Знаешь что, не отвечай. Будет интереснее, если я не знаю.       Брюс поднимает бровь.       — Ладно. Для ясности, я не боюсь, но… может быть, ты мог бы убрать эту штуку? — он кивает на нож, который клоун все еще лениво проводит по ключице достаточно сильно, чтобы почувствовать небольшой дискомфорт.       Джокер смотрит на него, словно забыв, что он здесь находится. Что-то в его зеленых глазах изменяется, и сердце Брюса ускоряет ритм, когда голову наполняет одна мысль: опасность.       Джокер мурлычет. Секунду спустя, нож вонзается в его бок.       Брюс ахает, дергаясь, когда его охватывает резкая и сильная боль. Нож всего в нескольких дюймах от того места, куда Джокер ударял его ранее.       Клоун вытирает нож о его рубашку.       Брюс зажимает рукой рану, когда из нее начинает течь кровь.       — Я думал, что нравлюсь тебе, — говорит он сквозь стиснутые зубы. С опозданием он понимает, что опирается на Джокера.       Джокер толкает его к стене, поглаживая по щеке.       — Это так. Это не убьет тебя, детка. Просто кое-что на память обо мне. Как бы мне ни хотелось потратить весь день на разговоры с тобой, у меня есть другие дела, люди, которых нужно убить, ну, ты понимаешь. Пока, Брюси. — Джокер убегает.       Брюс медленно опускается на землю.       — Чертов псих, — бормочет он.       Рана болезненная, но не глубокая. Со стороны Джокера это равносильно флирту.