Care
4 августа 2025 г., 20:23
Проходит два дня прежде, чем Джокер приходит в себя.
За это время Бэтмен успешно синтезировал лекарство от токсина Крейна и распространил его по всему городу. Он старается не думать о том, что мог бы сделать все быстрее, если бы не решил спасти Джокера. О жизнях, которые могли быть потеряны за это время.
Но это невозможно. Чувство вины тяготит его не меньше, чем беспокойство за Джокера.
Бэт-пещера оборудована для лечения травм в экстренных случаях, в том числе, и кроватью. Джокер почти сливается с простынями, разве что его волосы сильно выделяются на белой подушке.
У него сломано два ребра, и, вдобавок к остальным травмам, клоун был сильно обезвожен, к тому же в его крови гулял какой-то препарат, о эффекте которого Брюс не знал. Потребовалось время, чтобы полностью вывести его. Теперь раны на лодыжках забинтованы и обработаны, как и предплечье.
Брюс почти не спит, разрываясь между необходимостью следить за выздоровлением Джокера и попытками удержать Альфреда от спуска в бэт-пещеру. Он не хочет, чтобы дворецкий знал, что он делает.
А что он делает? Он уже почти не понимает.
Он слышит скачок пульса, отворачивается от компьютера и вскакивает со стула так быстро, что тот падает на пол.
Глаза Джокера закрыты, но Брюс всё равно подходит к кровати, нервно сжимая руки в кулаки и глядя на его лицо. Кардиомонитор успокаивается, и он снова поворачивается к компьютеру.
Еще один сигнал на мониторе заставляет его оглянуться через плечо.
Глаза Джокера открыты. Он на мгновение прищуривается, а затем его лицо искажается от удивления.
— Брюс Уэйн это Бэтмен?!
Облегчение накатывает на Брюса от этой глупой шутки.
— Ха-ха.
Он одет в тонкую чёрную рубашку и спортивные штаны. Нет смысла оставаться в костюме, когда Джокер знает.
Губы Джокера кривятся в ухмылке, а затем в гримасе, когда он оглядывает себя. Он приподнимается на локтях, затем морщится и стонет.
— Что, чёрт возьми, со мной случилось?
— Крейн, — сказал Брюс, подходя к капельнице и проверяя её.
— А… точно, — он хмурится. — Нам нужно прекратить встречаться вот так.
Клоун мгновение молчит, наблюдая, как Брюс оценивает его жизненные показатели. Конечно, спокойствие длится недолго. Джокер садится и вытаскивает капельницу.
— Джокер, — предупреждает его Брюс, когда тот спускает ноги с кровати.
— Где Пугало? Надо изложить ему пару претензий, — говорит Джокер, помрачнев.
— Ты ранен, — говорит Брюс, отталкивая его обратно, положив руку ему на грудь. Джокер смотрит на него с явным раздражением.
— Какой бы милой не была твоя игра в медсестру, у папы есть работа, — говорит он тошнотворно сладким тоном.
— Крейн в Аркхэме.
— Отлично. Будет легче добраться.
Он садится, и Брюс снова толкает его обратно.
— Ты усугубишь свои раны.
— Как мило, ты думаешь, будто можешь указывать мне, что делать, — говорит Джокер. Он толкает руку на своей груди, но та не двигается с места. Брюс прижимает его ещё крепче к кровати.
— Оставайся здесь, — приказывает он, а затем, попробовав другую тактику, перемещает руку на голый бок Джокера. — Я сделаю так, чтобы ты не был разочарован.
— О? Как?
Брюс сильно надавливает на один из синяков чуть ниже рёбер. Джокер ахает и стонет, корчась на месте.
— Я усугублю твои раны.
Зрачки Джокера расширяются, он выглядит шокированным.
— Э-э...
Брюс рывком садит его и оттаскивает к краю кровати. Джокер хрипит, вцепившись в его рубашку, пока руки Брюса сжимают его бедра.
Несмотря на то, что до этого момента они целовались не часто, сейчас он чувствует отчаяние, словно нуждается в поцелуе, как в глотке воздуха. Поэтому он хватает Джокера за челюсть и целует, наслаждаясь резким вдохом клоуна, когда тот прижимался к нему, одетый только в боксеры.
Ты мой, думает Брюс, отстраняясь и встречаясь взглядом с Джокером, словно тот может прочитать его мысли.
Колени Джокера крепко обхватывают его тело, пока он тяжело дышит.
— Знал же, что ты ревнивец. Тебя просто убивает, видеть все эти отметины, которые оставил не... мф...
Брюс снова целует его, не желая слышать насмешки. Они оба знают, что он прав. Когда Джокер проводит острыми ногтями по его груди, Брюс снова отстраняется.
— Мне нужно проверить твои бинты.
— Сейчас?
— Сейчас, — рычит Брюс. — А потом я помогу тебе привести себя в порядок.
— СЕЙЧАС??
— А потом я тебя трахну.
Джокер снова открывает рот и прищуривается. Через секунду он заходится в смехе. Он смеется, пока Брюс разматывает бинты на предплечье, проверяя медленно заживающую розовую кожу, а затем осматривает его ноги.
Убедившись, что инфекции нет, Брюс подкатывает к Джокеру инвалидную коляску.
— Я могу ходить, — настаивает тот, получая в ответ выразительный взгляд на две огромные дыры в его лодыжках.
— Могу!
Вместо этого Брюс запихивает его в инвалидное кресло и отвозит в душ. Раздевание занимает много времени, потому что Джокер всё время брыкается и жалуется. К тому времени, как он усаживает клоуна под душ, из него льется огненная вода. Джокер скрещивает руки на груди и сердито смотрит на мыло, которым Брюс намыливает мочалку.
— Я не хочу пахнуть фланелью. Что это вообще значит?
Брюс игнорирует его и сосредотачивается на своей задаче. Странно заботиться о ком-то, когда он едва привык о себе. Джокер не облегчает ему жизнь.
— Дай мне руку.
— Нет.
— Джокер.
— Вода слишком холодная.
— Еще немного холоднее — и ошпаришься.
— Да! Рад, что мы на одной волне.
Брюс дергает его за здоровую руку и начинает мыть его, продолжая игнорировать крики: «щекотно!» и «я могу помыться сам!».
Затем Брюс переходит к гладким зеленым волосам.
— Если мыло попадет мне в глаза, я тебя зарежу.
— У тебя нет ножа.
— Раньше меня это никогда не останавливало.
Брюс фыркает, втирая шампунь в кожу головы.
— Ты ужасная медсестра, — обвиняет Джокер, а затем продолжает настаивать: «сильнее», «мягче», потом «нет, нет, нет, ты всё делаешь неправильно», — и так продолжается до тех пор, пока Брюс не смывает мыльную пену с его головы съёмной лейкой душа.
Он жалуется на то, что полотенце слишком колючее, потом на то, что на зубной щётке нет изображения летучей мыши. Он жалуется на вкус зубной пасты, на то, что она холодная, на то, что кресло неудобное. Он жалуется так много и на большое количество нелепых вещей, что Брюс перестает накладывать повязку на его тонкое запястье и хохочет.
Джокер замирает и щурится.
— Я так и знал. Ты головой ударился, да?
Брюс смотрит на него, закутанного в чёрное полотенце, которое совсем не царапает кожу, пахнущего его мылом и надувшегося.
— Я думал, что опоздал.
Джокер смотрит на него. Затем хихикает.
Брюс встает, и Джокер ерзает на кровати.
— Не надо так драматизировать, Бэтс. Как будто я бы позволил …
Брюс касается его щеки, где царапина уже начала заживать. Джокер снова смеется, но в его глазах нет и тени веселья.
— Что ты делаешь?
Брюс снова целует его, и Джокер отворачивается, упираясь бледными руками в его плечи. Брюс забирается на кровать, а Джокер извивается под ним, содрогаясь в приступе смеха.
— Это… это не похоже на секс.
Брюс подносит руку к его горлу и сжимает. Джокер хватает его за запястье и тихо ахает.
— Вот это… вот это больше похоже.
— Посмотри на меня.
Джокер отворачивается и смотрит в стену. Брюс сжимает его горло сильнее, пока на бледных щеках не появляется румянец.
И он наконец смотрит ему в глаза.
Брюс ослабляет давление, и клоун ахает.
— Перестань так на меня смотреть, — выдыхает он сквозь кашель.
Брюс наклоняется к нему, и Джокер быстро моргает, цепляясь руками за его плечи.
— Ты меня пугаешь, Бэтс.
Брюс касается линии роста его волос, проводя пальцами по зелёным прядям. Он впервые замечает, что у корней они светлее, лишь на тон, словно темнеют по мере роста. Он чувствует дыхание Джокера на своих губах. Его губы дрожат, словно мужчина боится этой лёгкой нежности.
Вероятно, так оно и есть.
Поцелуй медленный, тонкие пальцы сжимают плечи, когда Джокер тихо стонет.
Через несколько секунд он отстраняется, запрокинув голову назад, и Брюс впивается в его горло.
— Бэтс, — скулит Джокер, его бедра сжимаются вокруг чужой талии. — Брюс, — стонет он и наконец сдается.
Внезапно ощутив нетерпение, Брюс садится, одним движением сдергивает с себя рубашку и бросает ее в сторону.
Джокер тянется к нему, мягкими подушечками пальцев очерчивая шрамы. Брюс касается его угловатого лица, проводит двумя пальцами по бледному рту и засовывает их внутрь.
Джокер смеется и давится, его язык непристойно обвивается вокруг пальцев, прежде чем он впивается в них зубами, опасно сверкая глазами. Джокер определенно не против откусить ему несколько пальцев. Эта мысль должна быть отталкивающей. От этого должна была ослабнуть эрекция. Но все ровно наоборот.
Чтобы отвлечь клоуна, Брюс опускает руку ему на грудь, нащупывает сломанное ребро и давит.
Глаза Джокера закатываются, он стонет, ударяя ногами по кровати. От боли он практически воет.
Брюс убирает мокрые пальцы из чужого рта и поднимает бедра Джокера выше к своей груди, отчего глаза клоуна резко распахиваются.
Он бесцеремонно засовывает внутрь него два пальца, заставив застонать и хрипло рассмеяться.
— Я же говорил, что могу заставить тебя это сделать, — говорит Джокер, продолжая смеяться.
С каждым толчком руки с его губ срывается новый смешок, руки впиваются в плечи Брюса, словно когти, и он смеется так сильно, что аж слезятся глаза.
Это должно было оттолкнуть — то, как он безуспешно пытается взять себя в руки, кусая губу и зажмуривая глаза, с дрожащей от усилий челюстью. Но это не отталкивает.
Это всего лишь Джокер, и Брюс терпеливо ждет, когда тот снова откроет глаза. Когда это наконец происходит, лицо Джокера искажается от раздражения.
— Перестань на меня так смотреть, — рычит он с нотками неподдельного гнева в голосе.
Брюс заменяет пальцы членом, прокладывая себе путь в неподготовленное тело, продолжая смотреть на Джокера так, словно тот представляет собой нечто драгоценное.
Джокер стонет и извивается, все четыре конечности обхватывают Брюса, крепко его обнимая. Когда он полностью погружается в него, Джокер ахает, дергается и кончает на свой живот.
Брюс зажмуривается и начинает двигаться.
Это грубо, практически граничит с насилием. Джокер царапает его спину. Он утыкается носом в его шею, вдыхая этот неповторимый химический запах, наслаждаясь ощущением единения.
Когда он наконец кончает, это не похоже ни на то, что он испытывал раньше. Он падает на Джокера, который извивается вокруг него, словно лицехват из фильмов «Чужой».
Брюс шепчет что-то неразборчивое в шею Джокера и засыпает, слушая быстрое биение чужого сердца.
********
Когда он просыпается, Джокера уже нет, а на его месте лежит липкая записка с изображением смайлика. Брюс проводит пальцем по фиолетовым чернилам и улыбается.
