Тем путём, который мы проложим

Грейс опять не спалось. Помимо бессонницы, что стала обычным делом для девушки, было что-то ещё. Что-то, что наводило ужас и вгоняло в необъяснимый мандраж. Прямо в лицо ярко светила луна. Она была словно вычерчена по циркулю, и это была ещё одна причина бодрствовать. Грейс села на кровати. Карие глаза пробежали по мирно посапывающим однокурсницам, темно-синему балдахину, висящему как придётся, мимо портрета спящей Ровены Рейвенкло и остановились на окне. Из высокой башни открывался хороший вид на Запретный Лес. Грейс присмотрелась. Издалека, конечно же, ничего не видно, но такое чувство, что там кто-то есть. Кто-то большой и страшный. Кто-то совершенно не похожий на человека. Но это все просто бред. Просто девушка накрутила себя и все. Хогвартс — это самое безопасное место в Магической Британии. Однако, это чувство… Оно не оставляло Грейс, как бы она не старалась не думать ни о чем и просто уснуть. На соседней кровати девушка поменяла положение сна, а Грейс померещилось, будто это монстр пришёл за ней. Ох, фобии. Через час ей все-таки удалось задремать. Уже стали появляться первые глупые сны, как вдруг… Вой. Нет, наверное показалось. Грейс распахнула глаза и, проморгавшись, метнулась к окну. Она пока ещё в своём уме, и не мог же вой ей так натурально присниться… Но нет. Опять он. Девушку передернуло, по спине забегали мурашки, а волосы на руках и загривке встали дыбом. Безумный волчий вой разорвал ночную тишину. Низкий и пронзительный, он был словно зовом о помощи, которую ни одно существо не способно оказать. Грейс посмотрела в небо и снова на лес. И снова в небо, и снова на лес. Ну конечно. Полнолуние. Но как? Откуда они в Хогвартсе?.. Неужели, Сивый проник на территорию, и жить всем осталось от силы час? Почему не бьют тревогу?! Грейс отскочила от подоконника, будто на нем сидел боггарт, и быстро надела вязаный халат поверх забавной мешковатой пижамы. К кому бежать? Кто может помочь? Декан, к нему бежать, его будить, он разберётся. Девушка выбежала из комнаты, а затем и из гостиной факультета и сломя голову устремилась к кабинету заклинаний. Дверь, как можно было предположить, была заперта, но Грейс не училась бы на Рейвенкло, если бы не продумала это. Бросив спешное «Алохомора», девушка вбежала в класс и подлетела к другой двери, в углу кабинета. Била ногами, барабанила руками, в голос кричала. Наконец, дверь открылась, и из неё неспешно вышел человечек ростом не больше метра, сонный и весьма недовольный пробуждением, однако встревоженный. — Что случилось? Зачем Вы кричали? — Флитвик обеспокоенно вертел головой и тёр глаза, будто надеялся разглядеть что-то за спиной ученицы. — Профессор! На территорию Хогвартса пробралась стая Сивого! А может, один Сивый, — Грейс вдохнула побольше воздуха, делая передышку после быстрой речи и замахала руками. — В любом случае, рядом с нами оборотни! Флитвик обескураженно глядел на девушку снизу вверх, после чего воровато оглянулся и попросил ее зайти в комнату. Грейс послушно прошла в личную комнату профессора. Декан Рейвенкло старательно искал среди множества скляночек одну внезапно понадобившуюся. — Что Вы видели? — деловито спросил он. Казалось, он перестал волноваться о проблеме, как только Грейс ее озвучила. Это ввело девушку в замешательство. — Вы выходили на улицу? — Нет, — для большего эффекта ответа Грейс завертела головой. — Я сидела в комнате и услышала из Леса вой. Это не могли быть волки, я уверена, ведь сегодня полнолуние! — Мисс Хандсман, — Флитвик перебил исчерпывающий рассказ девушки, — у Вас просто паранойя. Вам это скорее всего приснилось. Оборону Хогвартса не преодолеть даже Сами-знаете-кому, чего уж говорить о шайке неразумных животных. — Значит, это кто-то из учеников или учителей, — Грейс сдаваться не собиралась. Пока она давилась своими безумными теориями, Флитвик вылил содержимое одной из скляночек в чашку с чаем, наколдованную секундой ранее, и теперь мешал содержимое. — Вы должны предупредить профессора Дамблдора! Он должен принять меры… — Мисс Хандсман, достаточно, — декан раздраженно посмотрел на Грейс, и она почувствовала себя провинившимся ребёнком, которого отчитывают родители. — Если вы считаете, что профессор Дамблдор не осведомлён о чём-то, касающимся школы и ее безопастности, вы глубоко заблуждаетесь. Вот, выпейте, — он протянул девушке чашку чая. — Я добавил туда успокоительного. Очень скоро Вы перестанете так нервничать. Грейс спорить не стала — выпила предоставленный напиток практически залпом и почти сразу почувствовала приятную тяжесть на веках и мягкость в мышцах. Все проблемы, беспокоившие ее ещё пару минут назад внезапно стали не важны, и теперь хотелось только одного — поспать. Глаза слепило солнце. Давно в октябре не было такого чистого неба. Тело слегка ломило, как бывает, когда долго лежишь в неудобном положении, а губы слиплись от долгого молчания. Глаза не хотели разлепляться. Было слышно голоса. Не привычные девчачьи вскрики и попискивания однокурсниц по утрам, но низкие женские тона и похрипывания пожилого человека. Закончив немую борьбу со слипшимися глазами, Грейс все-таки их открыла. В глаза ударил непривычно белый, больничный свет. Это что, лазарет? Почему она здесь? Что произошло? В памяти была дыра, последнее, что Грейс помнила — это как она поднялась в комнату вздремнуть. А что было дальше — не понятно. Девушка села на койке. Она старалась делать все как можно тише, чтобы не отвлекать занятую кем-то другим Мадам Помфри, но больничная раскладушка предательски скрипнула и привлекла к себе внимание. На неё обернулась колдмедик, работающая в Хогвартсе уже давно, и директор школы собственной персоной. — Доброе утро, Грейс, — профессор Дамблдор мягко улыбнулся и развернулся в сторону девушки. Грейс растерялась, губы отказывались разлипаться, и поэтому она обошлась приветственным уважительным кивком. — Как Вы себя чувствуете? — От… Отлично, профессор, — хриплым ото сна голосом отозвалась Грейс, одолев в борьбе и свои губы. — Как спалось? — казалось, Дамблдор знал все: и как Грейс себя чувствует, и что ей снилось, и почему она здесь, а не на занятиях сейчас. — Хорошо… Профессор, что я тут делаю? — девушка оглядела пустые койки по соседству. Только одна кровать была отгорожена ширмой, и за ней над пациентом пыхтела Мадам Помфри. — Я не помню, как попала сюда. — Вы лунатили, Грейс, — профессор присел к ней на постель. — Уж не знаю, бывало ли с Вами такое раньше, но Вы кричали что-то невразумительное и выглядели весьма обеспокоенной. — Эти слова запустили огромный механизм в мозгу Грейс, заставляя ее вспоминать непонятные урывки вчерашней ночи. Да, она беспокоилась. Хотела бить тревогу. Но что ее напугало? Грейс не помнила. Неужели, это был просто сон? И всего-то? А как натурально… — Простите, сэр, со мной такое впервые, — Грейс виновато опустила взгляд. — Я сожалею, что посеяла панику. — Не волнуйтесь. Вы никого не потревожили, — Дамблдор говорил так мягко, что чувство вины девушки и правда стало меньше. И все же она не понимала, почему сам директор интересуется ее состоянием, если это был «обычный приступ лунатизма»? Что-то здесь было не так. — Вы, верно, хотите есть? Уже почти день, я уверен, что Вы голодны, как волк, — профессор подмигнул ей и встал. Молча удалился. Грейс нахмурила брови, старательно соображая. Фразеологизм вызывал смешанные чувства. Ход мыслей прервал тихий стон, который явно пытались приглушить. Мадам Пофмри говорила что-то успокаивающее, а за ширмой слышался хруст костей и скрип койки, будто на ней кто-то конвульсивно извивался. Через пару минут это прекратилось. Колдмедик пообещала принести еды и удалилась. За ширмой было слышно громкое хриплое дыхание. Грейс осторожно спустилась с койки и заглянула за ограждение. На кровати лежал парень. Бледный и уставший, он напомнил Грейс вампира. Но, в отличии от мифического существа, парень не противился солнцу, наоборот, казалось, он впитывал его энергию. Тёмные мешки под глазами делали лицо почти неузнаваемым, но все же Грейс его вспомнила. Это же друг Поттера и Блэка, ещё один мародёр. Если бы лицо не было исполосовано шрамами, девушка бы его и не узнала. Люпин спал, хотя ещё минуту назад дергался и заглушал вскрики. Казалось, что ему было очень больно, и эта боль его измотала. Грейс долго рассматривала его лицо, силясь понять, чем же он хворал. Рассматривала внимательно, изучая каждую деталь лица. Так и стояла, пока не вернулась Мадам Помфри. После завтрака Грейс разрешили идти. На три с половиной урока она не попала, так что решила вообще не появляться сегодня на занятиях и пошла сразу в библиотеку. Нужная книга нашлась спустя почти час поисков. «Оракул снов» использовался на уроках прорицания в прошлом году, но тогда Грейс это так не трогало. Девушка судорожно листала страницы. «К чему снится неконтролируемая паника? Впадать во сне в панику — вы находитесь в полной гармонии с собой и окружающим миром, хотя совсем недавно вашему состоянию вряд ли кто позавидовал бы: находились в отчаянии, не зная, что предпринять, чтобы каким-то образом изменить сложившиеся обстоятельства.» Пожалуй, сонник был в чём-то прав: время было неспокойное, и маглорожденным волшебникам, в том числе и Грейс, было страшно. Конечно, когда ты не видишь в Хогвартсе некоторых учеников одной крови с тобой, потому что летом их не стало, это страшно. Возможно, что Грейс тоже должна была умереть, но она здесь, все хорошо… Но сонник прав. Отчаяние. Наверное, если бы удалось получше запомнить сон, причину переживаний и исход, то было бы ещё проще истолковать. Но уж что есть. Больше ничего не вспоминалось, не приходило на ум, как бы Грейс не старалась. Она ещё долго изучала сонник, сверяя с другими учебниками, и просидела в библиотеке до конца занятий. — Где ты была, Грейс? Я тебя всюду искала, — Лили Эванс обеспокоенно вертелась вокруг девушки. Не то что бы они были лучшими подругами, нет, но хорошими приятельницами. — Если бы ты всюду искала меня, то нашла бы в библиотеке, — безрадостно отозвалась Грейс. — Зачем я была тебе нужна? — Говорят, ты в лазарет попала, — Лили не унималась. Она семенила рядом, не успевая держать темпа Грейс. Вообще, Эванс была весьма хороша собой. Невысокая и хрупкая, ее роста едва хватало, чтобы достать Хандсман до глаз. В прошлом году она была ещё девочка-девочка, не до конца развитая, с детскими щечками, в шестнадцать же лет она стала по-настоящему девушкой: появились грудь и бедра, а выражение лица стало более взрослым. — Да, но ничего страшного не случилось. А кто тебе это сказал? — Профессор Флитвик. Он выглядел обеспокоенным, когда речь зашла о тебе, — Лили нахмурилась. — Ты уверена, что все хорошо? — Да, я просто, — Грейс помолчала, формулируя мысль в голове, — лунатила, и все. Эванс, видимо, не поверила. Хотя это и было правдой, даже сама Грейс верила в это с трудом. Казалось, что ей врут, но причину этому она назвать не могла. В голове вовсю работали шестерёнки, безуспешно прокручивая события этой ночи. И Грейс даже на миг показалось, что она что-то вспомнила, но мысль сразу же ускользнула от пытливого ума и пропала без вести на задворках памяти. Это начинало раздражать. Особенно раздражало, что они шли по коридору, полному людей, где все смеялись и кричали, сбивали с мыслей, толкали, нарушали личное пространство и просто были такими радостными и довольными, что находиться рядом со всей этой толпой было неприятно и жутко. Особенно неприятно стало с появлением ещё нескольких персон. — Эй, Эванс, чего одна гуляешь? — окликнул Лили противный громкий голос. — Меня ищешь? Так я здесь. Пошли на свидание! — за этими словами последовал чей-то лающий смех и тихое хихиканье. Этих людей было просто невозможно не узнать. Этих, как они себя называли, «Мародеров» знала вся школа, и вся ее женская половина сходила по ним с ума. Ладно, может быть, не вся, а только большая часть девчонок. Да и только по Поттеру с Блэком. Перед Грейс и Лили возник Джеймс Поттер. Забавный и взъерошенный, он походил на возбужденного воробушка. Лили закатила глаза и попыталась обойти навязчивый субъект, но у неё не вышло — Поттер обнял ее за плечи. Конечно, Грейс знала об отношениях Поттера и Эванс. Точнее, об их отсутствии. Бедной Лили уже несколько лет приходилось терпеть этого заносчивого очкарика. Он, как любила выражаться Эванс, был просто неотесанным грубым попрошайкой. — Нет, Поттер. Уйди с дороги, — Лили обошла парня, как обычно обходят дерево. Грейс проследовала за ней с победным выражением лица. И тут раздражающие парни сделали то, чего Хандсман никак не ожидала: подошли к ней. — Привет, цыпа, как твоё имя? — наигранно приторным голосом поинтересовался Блэк. Он нагнал девушек и обнял Грейс за плечи. — Грейс Хандсман, — девушка попыталась произнести это как можно более безразлично, что было довольно сложно. Ещё год назад Грейс была влюблена в это существо по имени Сириус Блэк, как и куча других глупых девушек. Теперь же, когда наваждение прошло, она испытывала жгучее чувство несправедливости от того, что ее заметили слишком поздно. — Слушай, Грейси, — Блэк подмигнул ей, надеясь увидеть привычное смущение, и надежды оправдались: Грейс всегда становилась нервной и неуклюжей, когда с ней говорили парни, — это ты ночью тут гуляла? — Поттер заинтересованно подкосился на неё. Питер Петтигрю, невысокий щупленький мальчик, которого до этого момента не замечала ни Грейс, ни Лили, с подозрением уставился на них. Один Блэк сохранял прежнее спокойствие и лишь сально улыбался. — Да, я, — Грейс вылезла из объятий парня и немного от него отошла. — А что? — Ты видела что-нибудь странное? — заговорил Петтигрю. Его скрипучий, не до конца сломанный голос прилично давил на нервы. — Или, может, слышала? Каких-нибудь животных там диких, скажем во... Поттер поспешил закрыть ему рот. Блэк наградил полным неодобрения взглядом. Сам Петтигрю покраснел. Видимо, он сболтнул лишнего. — Нет… Ничего такого, — Грейс не была уверена в этом. Сомневаясь, она пожала плечами. — Ну и славно, — Поттер тянул слова. — Тогда мы пойдём. Пока, Эванс, — он помахал закатывающей глаза Лили, — подумай только насчёт свидания. И они убежали. Грейс начало порядком раздражать, что все ее расспрашивали. Ладно Лили, они дружили. Но какое до неё дело Поттеру и компании? Все-таки что-то было не так. О каких животных говорил Петтигрю? Все это казалось странным. «К чему снится хищник? В снах хищник часто является символом одиночества. Если вам снится хищник, то, вероятно, вам не хватает дружеских или товарищеских отношений. Иной сценарий состоит в том, что вы чувствуете, что для получения личной выгоды вы вымогаете что-то у других.» Грейс закрыла сонник, когда прочитала определение. Что-то было правдой. Она была довольно одинока, у нее не было близких друзей. Это, вообще-то, никогда не было причиной для беспокойства, но «Оракул Снов» заставил ее основательно задуматься об этом. Наверное, можно было бы сильнее подружиться с Лили Эванс, она очень милая девушка. Был уже вечер, часов девять-десять, и Грейс сидела в своей комнате. Однокурсницы без умолку верещали. Кто-то уже готовился спать, кто-то читал, кто-то красил ногти. Грейс не слышала разговора, потому что думала о своём, а когда обратила внимание на девочек, тоже заинтересовалась. — Жениться, убить или поцеловать, — эта игра была довольно популярна среди девочек. Грейс никогда не принимала в ней участия, но всегда внимательно слушала однокурсниц. — Поттер, Блэк и Люпин. — Ну-у-у… — Доркас Медоуз, темнокожая брюнетка, красящая до этого ногти смущённо улыбнулась. — Наверное, жениться на Блэке, поцеловать Поттера и, ну, убить Люпина? — Нет, ты не права, — Пандора Лавгуд мечтательно улыбнулась и отложила непонятный журнал «Придира», — жениться на Поттере, поцеловать Люпина и убить Блэка. Грейс закатила глаза. Ну почему все девчонки трындят только об это троице? Хотя их, вообще-то, было четверо. Как будто в школе не было других достойных мальчиков. Вот, например, близнецы Пруэтт, ну чем они хуже? Да кто угодно! Но все девушки — и, чего греха таить, некоторые парни — просто помешались на этих Мародёрах. — Грейс, а ты что скажешь? — Доркас посмотрела на нее не то с вызовом, не то с интересом. — Скажу, что я в этом не участвую. Я их всех не люблю. — Да ладно, брось прикидываться, — Эмелина Венс махнула рукой. — Все мы в курсе, что ты по Блэку второй год сохнешь. — Это не правда, — Грейс хотела для порядочности возмутиться, но подумала, что ее так только больше заподазривают, и потому сохранила спокойный тон. — Я согласна, это было очень глупо — симпатизировать Блэку, так что я поняла ошибку и убрала лишние чувства. — Как можно убрать чувства? — Пандора выпучила глаза, которые и так были на выкате, и стала похожа на напуганную сову. — Это же так внезапно, людям не под силу запретить себе любить, — она томно вздохнула и продолжила читать свой журнал. Наверняка, там это и вычитала. — Вообще-то, это утверждение опровержимо, — Доркас уже переоделась и приготовилась ко сну. — Согласна, чувства можно приучить, — Грейс одобрительно кивнула. — А если не получается, то либо человек плохо старается, либо это одержимость. — Выходит, я одержима? — Лавгуд наивно улыбнулась, заставив Доркас и Эмелину рассмеяться и сказать что-то одобрительное подруге. Грейс горько усмехнулась. Ну почему все вокруг такие. Такие… Такие сентиментальные? Наконец-то Грейс быстро уснула. Она надеялась на крепкий сон без пробуждений, и организм ее не подвёл. Вот только сны снились какие-то странные. Грейс сидит и читает, когда к ней подходят сзади и закрывают глаза руками. Ладони с огрубевшей кожей значительно больше ее собственных. Грейс улыбается и жмурится от счастья, пока парень, лица которого она не видела, крепко обнимает ее. Грейс перехватывает его руку и переплетает их пальцы. На предплечье его рук много мелких ссадин, и даже пара глубоких шрамов. Несмотря на то, что это парень, он все делает осторожно, чтобы Грейс чувствовала себя комфортно. И Грейс чувствует, и она обнимает, и ей этого достаточно для счастья. Хандсман проснулась в хорошем настроении. Милый сон радовал, и его чистота вдохновляла. Никакого намёка ни на пошлость, ни на кошмары. Давненько ей не снилось таких спокойных снов. Грейс встала раньше всех, но не задолго. Утро было спокойным и пасмурным — типичный октябрь. К запотевшим от дождя окнам липли желто-красные пожухшие кленовые листья, и понятный только ветру, гуляющему по улице, танец исполняла почти нагая Гремучая Ива. Отличная погода для такого депрессивного человека, как Грейс. Но сегодня депрессия была забыта. Наваждение ли это или радостное томление, но Грейс хотела выглядеть сегодня особенно красиво. И провела почти пол часа перед зеркалом, стараясь ровно накраситься. Это было сложно: не привыкшие к косметике глаза закрывались и жмурились, из-за чего тушь вечно пачкала веки и не попадала на жидкие ресницы. С причёской тоже пришлось повозиться. Обычно прямые и безжизненные мышино-каштановые волосы, свисавшие болезненными патлами, сегодня были собраны в нормальную причёску. Первым уроком был Уход за Магическими Существами. Даже самый нелюбимый урок все равно не испортил настроения Грейс, и это было странно. Ученики всех факультетов плавно стекались к началу Запретного Леса. Все радостно шушукались, переговаривались и сплетничали. Наверное. По красней мере, так казалось Грейс. Так как на горизонте ещё не появлялась ни Лили, ни однокурсницы, ничего больше делать не оставалось, кроме как открыть сонник и истолковать сегодняшний сон. «К чему снятся руки? Руки символизируют какой-то поворот в нашей жизни, который произойдет из-за наших же действий. Видеть во сне ладони — к благосклонности судьбы и непорочному счастью.» О да. Сегодня просто ее день. Сон, который напророчествовал Грейс счастье и фортуну. Казалось бы, что может пойти не так. Подошли Мародеры. Группка особо надоедливых девчулек сразу же зашушукалась и захихикала. Грейс тоже оглянулась на них. Ребят снова было четверо, они о чём-то спорили и выглядели взволнованно. Поттер отчаянно жестикулировал и тыкал то в смущённого Петтигрю, то в удивленного Люпина. В какой-то момент все четверо оглянулись на Грейс, и она поспешила спрятать лицо за книгой. Всё. С этим надо что-то делать. Все знают что-то, чего не знает она, и это было как-то связано с «лунатизмом», лазаретом, хищниками и, скорее всего, с Мародёрами. К ним надо было приглядеться повнимательнее. Возможно, даже подружиться с ними ради раскрытия их тайны. А раскрыть тайну надо было обязательно, потому что она могла быть опасна для Хогвартса. Профессор Кеттлберн вёл ребят на небольшую полянку, полностью обустроенную под аудиторию. Всем казалось глупым заниматься на улице, когда для предмета был отведен просторный класс внутри замка, но профессор утверждал, что живности будет некомфортно в помещении. Всем приходилось мёрзнуть. Весь урок изучали нарлов. Это животные, похожие на ежей, но опасней, потому что в волшебном мире все опасней. Грейс почти не сводила глаз с фантастической четвёрки гриффиндорцев, что было не очень-то сложно — на них всегда кто-нибудь да поглядывал, наверное, они уже привыкли. Но ребята вели себя как всегда. После спора они снова стали веселыми и шумными. Ну, по крайней мере двое. Они шутили и смеялись, Блэк подмигивал девчонкам, и Поттер кадрил немного опоздавшую Лили. Грейс так увлеклась слежкой, что не заметила, насколько сильно сжала в руках маленького нарла, за что и поплатилась укусом в палец. Пожалуй, это было единственной неприятностью на сегодня. По дороге назад зарядил сильный ливень, и все разбежались. Грейс всегда любила дождь. Особенно если из-за чёрных туч ярко светило солнце. Но такое бывало не часто, и сейчас был самый обычный дождь, однако это не помешало Хандсман замедлить шаг и пойти к Хогвартсу длинной дорогой. Место укуса неприятно покалывало, и вокруг раны тянулась кожа, но было терпимо. Надо было продумать четкий план по внедрению в жизнь Мародеров. Точный, обдуманный до деталей план без погрешностей и неизвестных. Можно было приворожить одного из них. Нет, когда действие зелья кончится, ее раскроют. Можно просто подойти познакомиться? Нет, ее примут за очередную влюбленную дурочку и не захотят с ней долго разговаривать. Можно попросить помочь ей с уроками. Да нет, с какой стати она, незнакомая девушка, станет просить их об этом. Можно просто с ними подружиться и делать вид, что они ей интересны? Увы, актерское мастерство оставляло желать лучшего, так что ее быстро раскусят. Грейс шла, смотря под ноги. Одноканальное мышление сыграло с ней злую шутку, ведь Хандсман совершенно не слышала голоса совсем рядом. А обратила на них внимание только когда ее сбили с ног. Точно в большую грязную лужу прилетела пятая точка Грейс. Пару секунд было осмысление произошедшего. Должно быть, она выглядела забавно, сидя в луже, растопырив ноги и смотря в одну точку с видом полного непонимания, потому что послышался тихий смешок, а потом еще один, а потом уже и громкий смех. Грейс подняла голову и обмерла. Это были они. Как можно было так глупо все испортить! Все планы летят к чертям, если первое ее знакомство с популярными гриффиндорцами было таким идиотским! Хандсман потупила взгляд и попыталась встать, но руки предательски разъехались на скользкой земле, и пятая точка повторно приземлилась на насиженное место. Перед носом возникла чужая рука. — Тебе стоит быть повнимательней, — добрый голос стал неожиданностью в такой абсурдной ситуации, — давай, вставай, — Грейс взялась за протянутую руку, испачкав грязью и водой, но сильный дождь тут же смыл большую ее часть. Поднявшись, потопталась немного на месте и только потом решилась поднять глаза, слегка задрав голову. Столкнулась с доброй улыбкой и обеспокоенным взглядом и напрочь забыла о построенных планах, которые еще пару минут назад так занимали ее. Люпин всегда как-то отличался от Поттера и Блэка, правда не все это видели. Спокойный и рассудительный, он казался лишним в этой компании, но при этом был неотъемлемым ее членом и отлично дополнял. Грейс никогда не разглядывала его так близко, и только сегодня ей выпал шанс исправить это утром в лазарете. Если честно, то она вообще его не замечала. И сейчас, стоя с поднятой головой, удивлялась, как можно было не заметить такого великана. В голове летали миллионы мыслей, резко сливаясь в одну, а потом вдруг исчезали совсем, все путая. — Прости, что толкнул тебя, — подал голос Петтигрю. — Я не хотел! Ты не ушиблась? — Хандсман помолчала, переваривая слова парня. Ее резко выдернули из размышлений, поэтому ответ даже на такой простой вопрос нашелся не сразу. Но все же Грейс собрала все свои силы и, подумав, кивнула. — Но шлепнулась ты, конечно, отменно! — Поттер хлопнул в ладоши, и Блэк усмехнулся. Громкий и неприятный для Грейс голос отрезвлял. Девушка проморгалась и тут же выдернула руку из теплой руки Люпина. — Вы чего людей толкаете? — тон должен был получиться осуждающим, и, надо отдать Грейс должное, у нее почти получилось. — Как я из-за вас теперь в таком виде! — возмущаться получалось плохо. Петтигрю сжимался все больше каждый раз, как голос девушки поднимался на тон выше. Грейс вздохнула и успокоилась. Почему-то она не могла злиться на этого паренька. Разумеется, он сделал это не специально. — Да ладно тебе, Гретти, сейчас исправим, — и Блэк с силой шлепнул Хандсман по ляжке сзади, где было приличное грязное пятно. Грейс только и успела охнуть. — Во-первых, я Грейс. А во-вторых, не трогай меня, пожалуйста, — девушка даже нашла в себе силы сказать это спокойно. Она вдруг поняла, что на самом деле уже знакомилась с Сириусом вчера, но как-то забыла про это. — Точно. Грейс, — Блэк улыбнулся неприятным оскалом. Хандсман показалось, что примерно так же скалятся собаки. — Может, мы можем загладить вину, проводив тебя до школы? — Люпин не улыбался. Наверное, вся эта ситуация вообще не казалась ему забавной. Грейс пожала озябшими плечами. А потом вспомнила, сколько времени сегодня потратила на прическу и макияж и мысленно дала себе пинка, потому что она чувствовала, как пушатся волосы, а челка липнет ко лбу и лезет в глаза. — Пожалуй, — она неуверенно повела плечом. Петтигрю продолжал перед ней извиняться, и это, вообще-то, было довольно мило с его стороны. Блэк отрицательно покачал головой. — Я ей ничего не сделал, и «заглаживать вину», — он показал кавычки, — не собираюсь, — на его слова Люпин закатил глаза, Петтигрю растерялся, а Поттер просто усмехнулся. Как же эта усмешка раздражала Грейс! — И я тоже. Уж прости, мое сердце уже занято, — очкарик наигранно откланялся. — Передавй Эванс при встрече привет, — махнул рукой и ушел в закат вместе с Блэком. Питер пробурчал что-то нечленораздельное. Он накинул на Грейс свою мантию, чтобы прикрыть некрасивые пятна на ее одежде и зябло поежился. — Уж прости ребят, — Люпин мягко улыбнулся, вешая сумку Хандсман себе не плечо, — они не понимают, что проявлять внимание надо ко всем, а не только к тем, кому симпатизируешь. Грейс ничего не ответила, только неуверенно улыбнулась и посильнее запахнулась в широкую в плечах и коротковатую в длинну мантию Петтигрю. Конечно, она злилась на двух ослов Поттера и Блэка, но раздражаться на них сейчас было как минимум не тактично. Ну ничего, она потом обо всем расскажет Лили, вот они порадуются. Втроем ребята дошли до Хогвартса минут за пять. Люпин и Петтигрю проводили ее аж до самой гостиной Рейвенкло, что невозможно было не оценить. — Спасибо, — сухо поблагодарила парней Грейс, снимая мантию, — что проводили. Это очень мило с вашей стороны. — Да чего уж там, — Люпин протянул Хандсман ее сумку, — в конце концов, ты же из-за нас пострадала. — И еще раз прости меня! — на слова Петтигрю Грейс улыбнулась. Он, как и его друг, показались ей действительно милыми и забавными. — Разумеется, — девушка кивнула и, подумав, добавила. — Я Грейс. Грейс Хандсман. — Будем знакомы, Грейс, — улыбнулся Люпин, и Петтигрю с оживлением закивал, — я Ремус. А это Питер. Петтигрю протянул руку, и Хандсман с улыбкой ее пожала. Она попрощалась с ребятами, пообещав, что они скоро увидятся, и поднялась в гостиную факультета. Странное чувство сковывало ее тело. Было ощущение, что она простудилась. Руки мелко тряслись в щекотной лихорадке, по спине бегали мурашки. Несмотря на холодную одежду и волосы, что намочил подлый дождь, лицо горело. Скорее всего, все эти чувства были потому, что Грейс редко общалась с противоположным полом. Тем более, что с ней были обходительны и вежливы. Определенно, дело в этом. И все равно, это было весьма приятно. Злость на Поттера и Блэка еще была, но не такой сильной, как минут десять назад. По-быстрому Грейс привела себя в порядок и переоделась в форму. После первого урока был завтрак. В зале уже было полно людей, когда Хандсман прошла за свой стол. Сразу подсела Лили. Никто не был против, она всем нравилась. Эванс выглядела уставшей. На уроке Грейс не могла ее рассмотреть, но теперь, когда она близко сидит, можно было увидеть темные мешки под ненакрашенными глазами и вообще отсутствие какого-либо макияжа. Для такой ухоженной девушки, как Лили это было действительно нетипично. — Ты не заболела? — поинтересовалась Грейс, приступая к завтраку. — Вид у тебя какой-то не важный. — Я просто не накрасилась, — Эванс пожала плечами. — Устала. До поздна вчера в библиотеке просидела, делала задание по зельеварению, — в голосе Лили было такое отчаяние, что даже становилось ее жалко. Судя по всему, у нее ничего не вышло. — Хочешь я тебе помогу? — Грейс улыбнулась, но Лили отрицательно замотала головой. — Я должна сама. Раз Снейп мне больше помогать не будет, — Эванс выплюнула фамилию бывшего друга с отвращением и грустью, — то мне надо учиться работать одной. — Лили, не волнуйся из-за него. И не расстраивайся, — да, Хандсман знала о ссоре Эванс и Снейпа. Никто больше не понимал, почему они отдалились друг от друга, и люди только строили догадки, но Грейс была удостоена привилегии посвящения в эту проблему. Этот слизеринец увлекся темной магией, а Лили его не поддержала, и это стало камнем раздора между ними. Кажется, Эванс нравилась ему, но это не важно. Лили нравилась всем. Это не было чем-то необычным. — Я не могу. Он назвал меня грязнокровкой, — звучало горько. Очень-очень горько. Эванс вздохнула и принялась обиженно поедать тост из тарелки Грейс. — Понимаю. Сама через это проходила, — Хандсман погладила приятельницу по плечу. — Кстати, тебе Поттер передавал привет. Он меня уронил в грязь и ушел. И болтал что-то о том, что его сердце занято тобой, — Лили ударила по столу с такой силой, что лежащая рядом чайная ложечка подскочила и упала на пол. Эванс выглядела такой злой, из ее глаз буквально вылетали искры. Она встала и с тихим «Еще и этот Поттер» вышла из зала. Вторым уроком была Защита от Темных Искусств. Из-за накаляющейся ситуации в стране, на пост преподавателя была приглашена Галатея Вилкост, известный мракоборец. Ей на вид было лет тридцать-тридцать пять, и она обожала пугать учеников. Точнее, профессор просто рассказывала об опасности быть убитыми, проклятыми, съеденными и о других ужасах. На этом уроке проходили теорию защиты от Дементоров. — Вы все, конечно же, знаете, кто такие Дементоры? — дождавшись одобрительных кивков класса, Вилкост продолжила. — Кто может рассказать подробнее? Мистер Поттер, не могли бы вы? — Дементоры, мэм, — Поттер ответил моментально. Кажется, даже он побаивался профессора, — это существа, которые высасывают из человека радость, — Вилкост холодно усмехнулась, Поттер сел. — Верно, это действительно очень опасные существа, питающиеся — как сказал мистер Поттер — нашими хорошими чувствами и воспоминаниями, медленно сводя жертв с ума. Именно по-этому они стерегут Азкабан. Запишите определение, написанное на доске. Грейс всегда удивлялась порядкам Волшебного Мира. Насколько они были негуманными, просто поражало. Тот факт, что заключенных в Азкабане ждет только одна участь — сойти с ума, совершенно не устраивал Хандсман и еще нескольких особо добродушных людей. То, как относились к людям, рожденным магглами, или больным чем-то неизлечимым тоже было ужасно. Конечно, находились и понимающие персоны, которым было все равно на это, но все же подавляющее большинство было против таких «уродов». Профессор Вилкост рассказывала о заклинании, способном отпугнуть Дементоров, но Грейс отвлеклась. Обычно собранная и внимательная на уроках, она злилась на саму себя. Мысли снова занимал план сближения с Мародерами. Хандсман казалось, что сегодняшнее знакомство, несмотря на глупую встречу и испачканные штаны, было удачным. Рядом сидела Эмелина Венс и строила глазки какому-то заинтересованному хаффлпаффцу. Раздражал шепот и хихиканье с соседних парт. Ну правда, если уж не слушают, то пусть делают это тихо! Лили так и не появилась на уроке. — Кто-нибудь смотрел содержание нашего учебника? — режущий слух голос профессора прервал нарастающий в классе шум. Грейс подняла руку. — О, да что Вы, мисс Хандсман? И что же, что Вы скажете о нашей программе на год? — Она весьма интересна, профессор, — Грейс выпрямила спину. Девушка чувствовала гордость за то, что единственная в классе порадовала Вилкост. — В таком случае, огласите классу основные темы. — Так… «Информация о проклятии Круциатус», «Методы броьбы с Дементорами» — то, что мы проходим сечас, «Способы защиты от заклятия Империус», «Инферналы и защита от них», «Оборотни и защита от них», — Хандсман оглядела класс высокомерным взглядом. — Неплохо. Пять очков Рейвенкло за серьезный подход к делу, — профессор слегка улыбнулась и начала диктовать теорию. Все принялись записывать. Грейс тоже писала, но писала бездумно. Рука рефлекторно выводила слова, но мозги были заняты другим. Чем? Сейчас она не могла сказать. Всякой ерундой, сегодняшним сном, вчерашнем лунатизме, всем подряд. Безуспешно пыталась найти у событий этого логическую связь. Интересно, а как там ее родители сейчас? Получили ли они ее письма? Если да, почему тогда не отвечают? В голову ударило какое-то размытое воспоминание. То ли крик, то ли вой, то ли просто ветер громко дул, но это сильно ее напугало. Когда же это было?.. Да вчера ночью! Ни о чем не думая, Грейс достала «Оракул снов» и хаотично залистала страницы. «К чему снится крик? Услышать во сне, как кто-то громко, истошно кричит — к призыву о помощи близкого вам человека.» Грейс насторожилась. Из близких людей у нее только отец, и если с ним что-то случится, она этого не переживет. А может все-таки не крик? Вот бы это был не крик! Страницы зашелестели еще громче, сминаясь в трясущихся пальцах. «К чему снится вой? Слышать вой волков означает, что вам удастся разоблачить тайный сговор и честно выйти победителем из конкурентной борьбы.» Это уже лучше. Разоблачить тайный сговор — это очень хорошо. Грейс была почти уверена, что даже знает, о каком сговоре речь. Она покосилась на четырех парней, сидящих у окна. На двоих, что ее раздражали, и на двоих, что ей приглянулись. Петтигрю в этот момент тоже оглянулся на нее. Он улыбнулся и помахал ей, а Хандсман только усмехнулась и кивнула ему. Это просто прекрасно! Великолепно! У нее и правда появился шанс втереться к ним в доверие. После урока, Грейс вышла сразу за компанией и, сто раз тихо извинившись, что влезла, поравнялась с ними. — Что такое, Герда? Соскучилась? — Блэк ухмыльнулся, но получил тычок под ребра от Люпина. — Меня зовут Грейс, и я подошла не к вам, — девушка улыбнулась удивленному лицу Блэка. — Я хотела еще раз поблагодарить Питера и Ремуса, — называть их по именам было непривычно, но довольно приятно. Поттер закатил глаза. — Ну короче прости, что мы тебе не помогли, — кажется, слова давались ему с трудом. — И нам типа. Очень жаль, — Блэк одобрительно кивнул. Грейс хихикнула. — Все нормально, с кем не бывает, — злость надо было скрывать, так что девушка только старалась мило улыбаться. — Мне кажется, наше знакомство как-то не задалось. Может, начнем сначала? — Ну, ладно, — Поттер пожал плечами. Видимо, он не ожидал, что его так легко простят. — Хорошо, Грейси, пошли с нами, — Блэк подмигнул Грейс и обнял ее за талию. Все складывалось просто идеально.