Тем путём, который мы проложим

Радиоприемник противно шуршал, но никто и не думал его выключать. Тихий голос диктора оглашал список пострадавших от руки Темного Лорда и его людей. Сегодня этот список был небольшим, всего восемь человек погибло, и еще четверо пропали без вести. Все в ужасе перебирали имена и фамилии умерших и вспоминали, вдруг они были знакомы. Защита Хогвартса удвоилась, магглорожденные волшебники и волшебницы были в панике. Даже в школе стало небезопасно. Клан Сивого также рос, появлялись новые и новые озлобленные оборотни, неконтролируемые и неудержимые, молодые и опасные убийцы, выбравшие не ту сторону. Ремусу было тошно от одной мысли, что они заявятся сюда, будут убивать, обращать, завербовывать. Алиса Стоун, сидящая в одном кресле с Лили, тихо плакала ей в шею. Джеймс выглядел очень-очень беспокойно. Сириус сидел, безотрывно глядя в неразожженный камин. Питер нервно грыз ногти. Вся гостиная молчала, никто не смел прервать минуту молчания, традицию, придуманную всем факультетом и никогда не нарушаемую. Собрались все старшекурсники, некоторые тринадцатилетки и даже парочка детей, и все были в ужасе. Война совершенно точно началась. Казалось бы, нужно думать о себе, своей жизни и своем здравии. Но для этого Ремус был слишком благородным. Ну, или слишком сильно ненавидел себя. Но это не важно. Мысли занимало другое. Казалось, это было единственным, за что стоило сражаться. Но это тоже эгоистично — сражаться за человека, просто чтобы он остался рядом с тобой. Ну, а что станется с его друзьями? Да ничего, они чистой крови, их не посмеют тронуть. Что до Питера, он бы спрятался, как только пожиратели заявились в Хогвартс, и вышел из укрытия уже после боя или. Чего бы там не было. Но ведь есть Лили, и есть Грейс. Эти новоиспеченные подруги Мародеров были магглорожденными, а значит им грозила опасность. Эванс сильная духом. Она храбрая и верная, ее все любят, а значит все смогут защитить. Что же до Грейс… Она вошла в жизнь как-то внезапно. Скорее даже влезла. Нельзя было сказать, что за эти две недели, что они общаются, Хандсман стала прямо неотъемлемой частью жизни Ремуса, нет. Но она была приятным собеседником, и Люпину правда было с ней комфортно. Он чувствовал за нее ответственность. Ох уж это излишнее благородство. Грейс действительно боялась войны, пусть всячески и храбрилась. Но не даром она не попала в Гриффиндор, часто она выглядела, будто находится на грани истерики или паники. А еще эти глупые сонники. Хандсман и правда верила в силу своих снов, и это не могло не раздражать. Но сейчас ее рядом не было, и Ремус чувствовал что-то странное. Очень странное и такое забытое чувство. Облегчение. Правда. Грейс, возможно, очень хорошая, но она лезла в то, в чем совершенно не разбиралась. Вечно расспрашивала, часто ли снятся ребятам кошмары, ходили ли они в запретный лес когда-нибудь, что-то твердила о секретах и тайнах. Эта ни то паранойя, ни то одержимость паранормальщиной пугала, раздражала и завораживала. Казалось, одно неверное слово, и она ухватится за него, ловя с поличным, разгадывая, кто Ремус, и что он скрывает. Так что Люпин и правда чувствовал облегчение, когда ее не было рядом, но все же беспокоился за нее. Алиса чересчур громко всхлипнула. Приемник вообще перестал выдавать членораздельные звуки и теперь просто шуршал, раздражая находящихся в гостиной ребят. Марлин МакКиннон, симпатичная кудрявая шатенка, поспешно встала и вышла за портрет. Сириус тут же подорвался и поспешил за ней. Да, все знали, как расстались эти двое. Потому что они так громко орали пока ссорились, что их слышал если не вся Британия, то территория Хогвартса уж точно. Ремус толком не знал, в чем было дело — он не лез в то, в чем не разбирался — и тактично отмалчивался. Но видел, каким раздражительным был Сириус, и как часто Марлин появлялась заплаканной. Но мириться она не собиралась, а просто уходила от темы и вообще избегала Блэка. Вот и сейчас. — Питер, Ремус, — Лили Эванс встала с кресла и подошла к оставшимся мародерам, — Поттер. — Тебя утешить нужно, Эванс? — Джеймс как-то жалко улыбнулся. Конечно, ему было паршиво, как и остальным, но он не был бы Поттером, если бы не пытался сохранить оптимизм. — И без твоих шуток тошно, — Лили фыркнула и села рядом. — Вы как-то говорили, что после школы хотите стать аврорами, — выглядела она как-то жалко. Губы ее дрожали, и густые светлые ресницы, прикрывавшие полузакрытые яркие глаза, трепетали. — Да, — Питер прозвучал очень неуверенно. Но, взглянув на Поттера, собрал свою мужественность и кивнул, уже не сомневаясь, — хотим. Кажется, Лили не ожидала такого ответа, хоть и знала наверняка, что он будет именно таким. Она глубоко вдохнула через нос и прикрыла увлажнившиеся глаза. Это было довольно странно, видеть Эванс такой. Обычно уверенная и раздражительная, сейчас она была воплощением нежности и всех других добрых чувств, что вообще есть на свете. — Все хорошо, Лили? — Ремус погладил ее по плечу и убрал выбившуюся из прически прядь непослушных волос. Джеймс неодобрительно на них покосился, но ничего не сказал. — Почему ты плачешь? — Я буду волноваться, — Эванс вытерла глаза тыльной стороной руки, — мне сейчас так… Так одиноко… А мы вроде как… Нашли общий язык? И вообще, это такая опасная работа… — Неужели Лили Эванс будет беспокоиться о жизни Джеймса Поттера? — Джеймс улыбнулся и обнял ее за плечи с другой стороны от Ремуса. Лили по привычке дернулась в попытке убрать руку, но остановилась. — Это же ты еще месяц назад угрожала прикончить меня на месте, так что же поменялось? — Я стала терпимей относиться к вашим шалостям, — она выгнула губы в кривой улыбке. — Да кто ты такая, и что сделала с нашей любимой Эванс? — Поттер усмехнулся. Но его заразительный оптимизм не подействовал на Лили. Ремус оглянулся на Питера и столкнулся с ним взглядами. Не сговариваясь, они встали. — Я, кажется, оставил свою сумку в библиотеке, — Люпин постарался вложить в эту фразу все беспокойство. Скользнув взглядом по Джеймсу и Лили, он прочитал благодарность в глазах друга и поспешил удалиться. Он бродил по длинным коридорам до поздней ночи. Уже давно объявили отбой, но у старост были некоторые привилегии. Люпин взглянул в запотевшее окно. Отличное время. Луну едва ли можно было разглядеть, сегодня ночью она была таким тонким серпом, что даже маленькое облачко могло закрыть его полностью. А в октябре, разумеется, облаков было много, так что на чёрном небе не было видно причину всех ремусовых страданий. Вдали зеленели ели. На фоне остальных голых и тусклых деревьев, эти отличались. Ремус непроизвольно сравнил их зелень с глазами Лили. О да, у Лили были потрясающие глаза. В них было легко утонуть. Но и об этом думать не стоит. Когда Ремус вернулся в комнату, было уже за полночь, но никто ещё не спал. Ребята о чём-то громко спорили, перебрасывали друг другу подушки и упаковки с шоколадными лягушками. — Ты как раз вовремя, — проорал Сириус. Он, кажется, был слегка подшофе. Джеймс и Питер никак не отреагировали на приход друга, они о чём-то горячо спорили. — О чем разговор? — Ремус сел к Питеру на кровать и постарался вникнуть в суть дискуссии. Получалось не очень. — Мы обсуждаем потенциальных девушек для Хвоста, — пояснил с умным видом Джеймс. Питер раздраженно отмахнулся, словно отгоняя навязчивую муху, на что Сириус только громко хмыкнул. — О, так вы сплетничаете, девчонки? — Ремус растянул губы в противной улыбке. Через пару секунд в него прилетела подушка. — Вообще-то они ставят деньги на то… — Питер замолчал, обдумывая, как правильно сформулировать мысль. Очевидно, у него не очень хорошо это получалось. — На то, через сколько лет у него будет подружка, — закончил за друга Поттер, — я ставлю пять галлеонов, что лет через семьдесят. — А я не согласен, — Сириус с полным серьёзности видом покачал головой. — Я думаю, ты недооцениваешь нашего приятеля, — он с силой хлопнул Питера по спине, — и по-этому ставлю десять галлеонов, что у него действительно будет девчонка, — Ремус почти поверил в эти слова, но уже через пару секунд он увидел на лице Сириуса знакомую ядовитую ухмылку, — но она будет либо слепая, либо умалишенная. В таком случае, мне будет ее даже жаль за тебя выдавать, Хвост. Уши Питера слегка покраснели. Непонятно было, за что Джеймс и Сириус так над ним издевались. Петтигрю не был противным и страшным. Сутулый и тощий, он был самым маленьким в компании, но все равно какая-нибудь простая добрая девочка с лёгкостью могла бы обратить на него внимание. Это был миф, что Питер уступал в популярности Поттеру и Блэку, он был не очень-то обоснованным, хоть доля правды в этом все же была. — Где ты был? — перевёл тему Джеймс. Он поправил очки и плюхнулся на свою кровать так, что подскочили подушки. — Дежурил, — это было не до конца правдой, ведь дежурство не было целью прогулки Ремуса. У него вообще не было цели. — Хотя, сегодня на посту должна была дежурить Лили. — Она, видимо, вообще об обязанностях забыла, — Сириус фыркнул то ли с отвращением, то ли с ехидством. — Ушла вся зареванная, когда я вернулся в гостиную, и ни слова не сказала о дежурстве. — Потому что много внимания держит на себе и своих чувствах, — как бы невзначай вставил Питер. Это было правдой. Всеобщее расположение подпитывало самолюбие Эванс. Но эгоизм — это не очень плохо, думалось Ремусу. Наверное. Через час непонятно для чего бодрившиеся мародеры все же спали сном младенца. Ремус окинул комнату насмешливым взглядом. Дело ли в предрасположенности или в нечеловеческой крови, но спать не хотелось почти никогда. Люпин мог часами ворочаться на кровати с целью заснуть, но потом все равно сдавался и садился читать или делать домашнее задание наперед. Трёх-четырёх часов хватало, чтобы чувствовать себя более-менее бодрым. Сегодня не читалось. Как не читалось и предыдущие несколько дней. Накатывал необъяснимый страх. Мысли путались и обрывались, создавалось ощущение, что в голове находится улей, потому что все гудело и жужжало, не давая возможности разобраться. В мысли вечно лезла Лили, ее улыбка и глаза. Ремус тряхнул головой. Ему казалось высшей степени неуважением думать о Лили, как о девушке. В конце концов, Джеймс ее вроде как… Застолбил? Но она бесспорно была красива. Добрая и проницательная, она была как будто старше других ребят, разумнее и спокойнее. Создавалось ощущение, что у Эванс отсутствуют какие-либо недостатки, хоть это, конечно же, не так, ведь они есть у всех. И все же, когда тебе нравится человек, ты не замечаешь его недостатков. Но нет. Ремусу не нравилась Лили Эванс. Он очень на это надеялся. Грохотало так, что дрожала земля. Оглушительный раскат грома разбудил, наверное, всех обитателей замка. Однако, когда Ремус открыл глаза, увидел, что Питер спит, как сурок и даже не собирается просыпаться. Джеймс ворчал на раннее пробуждение, Сириус с головой залез под одеяло. Уже светало. Наверное, было часов семь, так что снова ложиться спать было не резон. В гостиной уже сидели люди. В основном девушки, наводившие последний марафет, и первокурсники с их необузданным рвением поскорее начать изучать магию. Ремус, глядя на этих детишек, невольно вспомнил себя в их возрасте. Маленький и запуганный, как будто тряпичный мальчик, он когда-то ходил по коридорам этого замка, спал под его крышей и ни с кем не мог разделить свой гнетущий крест. Теперь же нормальный парень, высокий, статный, он вырос из этого напуганного ребёнка. Теперь есть друзья и цели, нормальная жизнь, полная приключений и маленьких радостей. Ремус ни в коем случае не мог бы сказать, что он одинок. Ведь он не оставался наедине с самим собой в роковые ночи с периодичностью раз в месяц, его не бросали. Его любят и ценят. Если это нельзя назвать счастьем, то что тогда? — Доброе утро, Ремус, — мягкий, будто шелком переливающийся голос заставил Люпина оглянуться. На встречу шла Эванс, полностью собравшаяся и готовая к новому дню. — Доброе, Лили, — парень кривовато улыбнулся. Находиться в ее обществе было приятно и комфортно, но как-то… Волнительно, что ли. — Я вчера не была дежурстве. Ты можешь не докладывать об этом профессору Макгонагалл? Я совершенно забыла! Вчера я так расстроилась, и Алиса позвала меня съесть кусочек торта, который она взяла с обеда, но не суть. Так вот, и я думала, мол, поем и пойду, но как-то припозднилась и уснула! Это же просто позор для моей репутации! Я ещё никогда… — Ничего, все хорошо, — Ремус тихо прервал монолог Лили, — все было удачно, так что я патрулировал вместо тебя. — Правда? Ты просто чудо! — Эванс расплылась в лучезарной улыбке. Она встала на мысочки и коротко поцеловала Ремуса в щеку. Когда Люпин очнулся, Лили уже упорхнула из гостиной. Щеки горели. Мысли путались. Надо было все обдумать. Первым уроком была трансфигурация, шедшая одновременно у двух факультетов: Гриффиндор и Хаффлпафф. В кой-то веки ребята могли не слушать Макгонагалл совершенно. Потому что о свойствах анимагии они знали не только в теории, но и на практике. Кажется, профессор обо всем этом догадывалась. Она отчаялась взывать мародеров к вниманию и лишь бросала на них укоризненные взгляды, когда ребята начинали шептаться чересчур громко. Болтать о пустом было скучно, но никакие дельные мысли в голову не шли. Джеймс, Сириус и Ремус просто маялись без дела и ждали окончания урока, чтобы скорее побежать на завтрак. Точнее, Люпин все конспектировал и даже одним ухом слушал, но это было вниманием на уровне Бродяги, когда на него с надеждами проглядывала какая-нибудь третьекурсница, то есть, практически нулевым. Питер смотрел куда-то мимо друзей, будто высверливая глазами дырку в светлой головке какой-то хаффлпаффки, сидящей на передней парте другого ряда. Кажется, ее звали Грета или как-то так. Хорошо, что Сохатый и Бродяга не могли проследить за его взглядом, подумалось Ремусу. Он легонько толкнул Петтигрю локтем. — Если так понравилась, то лучше познакомься с девушкой, а не прожигай ее маньячным взглядом, — Люпин улыбнулся, и его друг вдруг дёрнулся и уставился на свои внезапно ставшими интересными пальцы. — Тоже мне, знаток, — Питер по-доброму усмехнулся. Ремус поджал губы. Задел ли его Хвост? Нет. Надавил на больное? Вроде бы тоже нет, но на душе стало как-то тоскливо. — Я хотя бы искренне хочу помочь, — он покосился в сторону друзей. Питер усмехнулся, прикрывая рот ладонью. — Думаешь, стоит подойти? — Нашёл, у кого спрашивать. Я тот ещё знаток. Петтигрю тихо посмеялся, Ремус только снисходительно улыбнулся. Он ещё раз взглянул на хаффлпаффку, оценивая шансы друга. — Я думаю, попробовать стоит. На завтрак пришлось идти вдвоём с Сириусом. Джеймс отделился от ребят, как только Лили встала из-за своей парты, и пока больше не появлялся в поле их зрения. Питер, по совету Ремуса, набрался храбрости подойти к светловолосой девочке, и, видимо, все прошло неплохо. По недавно выработавшейся привычке Лунатик взглянул на стол Рейвенкло. И сразу нашёл среди учеников Грейс. Хандсман, видимо, почувствовала на себе взгляд и подняла голову. Ремус коротко кивнул ей и сел за свой стол, Грейс, однако же, сразу подскочила с места, чуть не опрокинув чашку с чаем на мантию соседа, и поспешила за гриффиндорский стол. — Здорово, мокрые штаны, — Сириус сально улыбнулся девушке, получив слабый тычок под рёбра. — Доброе утро, Грейс, — Ремус силился понять эмоции, отразившиеся на лице собеседницы, но это было под силу только девушкам. Только девушки в полной мере понимали друг друга, парням это не дано. — Как прошла лекция? — Грейс не удостоила ребят приветствием. Впрочем, она почти никогда не здоровалась. Просто приходила и начинала разговор. Сириус предпочел не отвечать. Он потерял нить разговора, как только услышал слово «лекция». — Скучновато, — Люпин улыбнулся девушке, но она улыбкой не ответила. Она выглядела так, словно перемножала четырехзначные числа в уме. Словно что-то ее угнетало, но не совсем понятно было, что. Вскоре показались Лили и Джеймс. Эванс как-то ехидно улыбалась, и это явно раздражало Сохатого, но он продолжал мельтешить за девушкой. — Ну вот чего тебе стоит, Эванс, — Джеймс сел за стол напротив рыжеволосой, продолжая гнуть ей свою линию, — одно свидание! Неужели я так много прошу? — Просто ты не умеешь слышать «нет», — Лили ухмыльнулась и закатила глаза. Ремус невольно отметил, что напускное высокомерие идёт ей меньше, чем искренность эмоций. Джеймс как-то по-смешному фыркнул и принялся злобно жевать кашу. Тема была исчерпана, и ребята молчали. Питер так и не появлялся. — Что вам снилось? — Грейс оглядела сидящих вокруг неё ребят. Лили только снисходительно вздохнула, качая головой, и ничего не ответила. — Давай ты со своим сонником хоть к нам лезть не будешь? — рыкнул Сириус, на что Хандсман поджала губы, однако же не отстала. — Мне снилось серебро, — Ремус тихо усмехнулся на слова девушки. Нет, она не то что бы намёки, она и прямого текста не понимает. — Я нашла это определение в соннике, и там написано, что серебро — это щит. Серебром как бы можно отогнать болезнь или монстра, — Грейс внимательно разглядывала приятелей, Ремус буквально чувствовал на себе ее прожигающий взгляд. — Надо же, — не очень убедительно удивился он, — это и правда интересно. — Вот только к чему? — Джеймс усмехнулся. Суеверие Грейс его очень забавляло. Хотя, сначала Поттер вообще не хотел знаться с ней. И познакомился поближе только когда понял, что они с Эванс довольно близки, и это было бы ему на руку. Вот такая вот дружба, основанная на личной выгоде. — Я не знаю, — девушка притворно растянула слова. — Мне как-то говорили, что в запретном лесу всякие монстры водятся. Вы знаете что-нибудь об этом? — Конечно, одна только живность Хагрида чего стоит, — Сириус рассмеялся, но только он один оценил свою шутку. — Но там ведь водятся кентавры, — Лили одарила Блэка неодобрительным взглядом, а потом повернулась к подруге. — А ещё, вроде бы, единороги и гигантские пауки, но это может быть только слух. — И все? — с нажимом переспросила Грейс. Ремус не смел поднять глаза, хоть и чувствовал, что взгляд девушки устремлён на него. Скорее всего, на лицо. И нет, взгляд не заинтересованный в сентиментальном смысле, но любопытный и пронзительный, способный заставить чувствовать себя дискомфортно. — Не совсем, — Лили отодвинула пустую тарелку и неспешно вытерла руки, затем продолжила. — Ещё фестралы, оборотни, лукотрусы… И даже говорят, что гоблины, хотя очевидцев и нет. Лили, очень гордая своими знаниями, видимо, ожидала какой-то похвалы в адрес своей разносторонности, однако никто не отреагировал так, как ей бы этого хотелось. Ребята только напряглись, ожидая нового наводящего вопроса от Грейс. Она молчала и поочерёдно наблюдала за реакцией парней на слова Эванс. Ремус мысленно поблагодарил ту девушку с Хаффлпаффа за то, что Питер пошёл за ней, в противном случае, именно он бы нервничал больше всех и навёл бы подозрение. — Даже так? — высокий и чуть хриплый голос Хандсман резал слух, как никогда. — Знаете, мне пару недель назад такой сон приснился, но я не уверена, что это сон. Я долго вспоминала детали, и пришла к таким выводам: я точно видела запретный лес, оттуда точно кто-то выл или кричал, и это скорее всего было в полнолуние… Ну, или в близкой от него стадии луны. Как можно более аккуратно Ремус поднялся со своего места. Сириус безотрывно смотрел в тарелку, не шевеля головой совершенно. Джеймс внезапно увидел что-то очень интересное за спиной Лили и теперь разглядывал это что-то, не реагируя на слова приятельницы. Только Эванс с интересом посмотрела на Хандсман и, кажется, что-то спросила, но Ремус не расслышал. Бросив спешное «Я забыл в гостиной своё домашнее задание», он как можно более спокойно, чтобы не вызвать подозрений, вышел из зала. В ушах шумело, сердце, казалось, вот-вот поднимется по пищеводу, и Люпина им стошнит. Казалось бы, Грейс никого не обвиняла, ни на что не намекала, она просто рассказала сон. Но чувствовалось в этом рассказе какое-то давление, какая-то настойчивая попытка разузнать всю правду. Хотя, может быть Ремус просто параноик. Скорее всего так. И все равно это вызывало волнение. Зельеварение всегда давалось Люпину неплохо. Вот только это не значит, что урок ему нравился. Конечно, как может нравиться время, проведённое со слизеринцами. А ведь когда-то ему нравилась слизеринка. Не просто какая-то слизеринка, а сестра его лучшего друга. Нарцисса Блэк окончила школу в прошлом году и теперь готовилась к своей помолвке. Теперь она не появлялась в поле зрения каждую перемену, и жить стало значительно легче. Ремус искренне желал мисс Блэк всего наилучшего в будущей жизни, потому что… Просто потому что. — Кто сумеет правильно приготовить напиток живой смерти, сможет принести своему факультету двадцать очков, — Слизнорт прошёл мимо парт, за которыми уже закатывали рукава ученики. — Начали! Все принялись за работу. Зелья бурлили и переливались всеми возможными цветами, хотя, вообще-то, должны были быть чёрными. Алиса Стоун судорожно листала учебник и, смущаясь своей неуклюжести, старалась очень осторожно бросать ингредиенты в котёл. Конечно же, брызги летели во все стороны. Ремус поднял глаза. Девочка старалась смотреть только на своё варево, слизеринцы, сидевшие позади от неё, неприятно хихикали и бросали в ее котёл всевозможные клочки пергамента и кусочки перьев. Стоун не в меру громко всхлипнула, вызвав у обидчиков ещё больший приступ радости. — Алиса, — тихо окликнул девушку Ремус. Она с надеждой подняла на него взгляд влажных серых глаз. — Хочешь поработать со мной? Мне кажется, тебе нужна помощь, — Стоун помолчала несколько секунд, обдумывая сказанное, и потом как-то очень неаккуратно перебралась за парту к парню. — Спасибо, — тихо пискнула она, нервно сминая пальцы. — Всегда пожалуйста. Надеюсь, ты не против совместной работы? — на слова Ремуса Алиса только благодарно улыбнулась и, кивнув, приступила к работе. Правда, слизеринцы не отстали, продолжая неприятно подшучивать над ними, но хотя бы ничем не бросались. — И чего они на меня взъелись, — как-то очень жалобно Алиса сдвинула брови. — Как будто я мишень для их насмешек. — Не бери это в голову, — Ремус разрезал древоносный боб, как было написано в учебнике, и забросил его в котёл. Варево одобрительно булькнуло. — Это же Слизерин. Они во всех видят недостатки: кто-то, по их мнению, слишком толстый, или слишком неаккуратный, — Стоун залилась краской, Ремус только доброжелательно улыбнулся, — кто-то очень бедный. Просто не думай об этом. — Вот будь тут Френк, он бы заступился, — Алиса мечтательно вздохнула. — Мне с ним очень повезло. — Я в этом не сомневаюсь, — парень вложил в эти слова всю искренность, на которую только был способен. Стоун шире улыбнулась и убрала выбившиеся пряди коротких волос за уши, что, вообще-то не очень помогло. Остальное время они молчали, но это не вызывало дискомфорта. В итоге призовые очки забрала Лили, что было ожидаемо, но Слизнорт также похвалил работу Ремуса и Алисы и ещё пары слизеринцев. В любом случае, в плюсе был Гриффиндор. Как только урок закончился, девочка упорхнула из класса. Мародеры снова скучковались вместе. — У меня есть отличный план прогулять травологию и пойти ловить лукотрусов, — Сириус заговорчески поиграл бровями. — Это хорошая идея, Бродяга! — поспешил вставить Питер. Он широко улыбался и, кажется, вообще пребывал в прекраснейшем расположении духа. — Да ну этих лукотрусов, — Джеймс махнул рукой. — Я бы лучше в виде Сохатого по лесу погулял. А то давно не обращался, того гляди забуду, — он не очень натурально потянулся. Что-то в его спине хрустнуло, но Поттер постарался сделать вид, что ему совсем не больно, и вообще он ничего не заметил, хоть его губы предательски и дрогнули. — И эта идея тоже потрясающая, — Хвосту, казалось, было совершенно все равно, чем заняться, его устраивало абсолютно все. — Не знаю, это будет уже третий прогул за неделю, — Ремус неоднозначно повёл плечами. — Не многовато ли? — Да ладно тебе, все равно отлично учимся! — Сириус усмехнулся и подмигнул проходящей мимо ученице. Она залилась румянцем и чуть не упала, так засмотрелась на Блэка. — Ну же, не ломайся, как какая-нибудь школьница! Для вида Ремус немного поколебался, но очень скоро все же согласился, взяв с друзей обещание, что такое повторяется в последний раз. Осенью лес был по-особенному красив. Пустой и мрачный, с голыми деревьями и пожухшей листвой под ногами, он придавал какую-то загадочную недосказанность всему виду. Хотя все и сетовали на постоянные дожди и пасмурную погоду, даже эти факторы не портили, а наоборот, создавали атмосферу. Пожалуй, ребята даже не замечали той красоты, что окружает их почти ежедневно, а просто принимали это, как должное. Ремус огляделся. Сохатый уже грациозно вышагивал на четырёх ногах, гордо подняв красиво обрамлённую рогами голову. Бродяга бежал впереди, казалось, он наслаждается пребыванием в теле животного. Люпин не разделял его радости на этот счёт. Питер же брел где-то позади, неспешно и тихо, бросая восхищенные взгляды на друзей. Не очень далеко кто-то был. Наверное, какая-то пара, думалось Ремусу, потому что был слышен мужской бас и звонкий девчачий голосок. Слышался только бубнеж, но казалось, будто люди ругаются или чем-то напуганы. Питер постарался рассмотреть их, но не смог. Стало как-то чересчур тихо. Бродяга остановился, будто почуял что-то нехорошее, Джеймс обратился обратно в человека и прислушался. Тишину нарушало только редкое карканье ворон, и больше ничего, казалось, даже ветер притих. По ушам ударил холодящий кровь девичий вскрик. Не сказав ни слова, ребята побежали на звук. К счастью, это было довольно близко. За колючими кустами лицом в землю лежала девочка. Едва ли можно было увидеть, как поднимаются ее плечи от дыхания. Руки были расцарапаны, и спутанные светлые волосы слипались от крови, что текла откуда-то с затылка. Джеймс поспешил перевернуть девушку на спину, проверяя, жива ли она ещё. Питер не в меру громко испуганно ахнул. — Я знаю ее! — выкрикнул Петтигрю, вводя в ступор друзей.