Невидимка

— Мам, пап, можно я поеду к Тони загород на пару дней? Всё, я сказала! Назад пути нет. Пристегните ремни безопасности – начало конца Вселенной объявляется открытым! Стол под моими ладонями нагрелся, а на лбу образовались капельки пота. Здесь всегда было так жарко? Окна открыты, кондиционер выключен, а на плите в кастрюле что-то бурлило и выпускало жаркий воздух в вытяжку. Может мне просто засунуть голову в холодильник? Или на улицу выбежать? Жарища! Нервно улыбаясь перед озадаченными лицами мамы, папы и Шастика, я взяла одноразовую пластиковую тарелку и использовала её как веер. Даже Джек-Джек в руках мамы посмотрел на меня, как на ненормальную, будто понимал, что я сейчас сказала. И почему они на меня так смотрят? Может вы забыли, какой завтра день? — У Тони завтра День Рождения, а уезжает он вместе с родителями загород, — выложила я всё и сразу. Что угодно, лишь бы побыстрее избавиться от этой неловкой ситуации, получить отказ и навсегда запереться в своей комнате. И зачем я вообще должна спрашивать разрешение у родителей? Там будут взрослые! Папа и мама Тони – прекрасные люди и отличные родители! Думая об этом, мой взгляд остановился на Шастике. Я ожидала, когда он наконец-то отвесит какую-нибудь мерзкую шутку, но в ответ брат искренне мне улыбнулся, и грустно опустил взгляд в свою тарелку с овощами. Нет, у Шастика определённо что-то не так. Либо у него не было настроения, либо он устал. Очень грустный взгляд. Что с ним сделала мама? Что-то изменилось после того, когда я оставила их наедине в папином кабинете. Ну… ладно, с братом всё понятно; обо мне он сейчас точно не думал – и на этом спасибо. Я взглянула на отца: по его доброму и понимающему взгляду стало очевидно, что он был не против. Так странно… человек, который меньше всего уделял мне внимание, был на моей стороне куда чаще, чем тот, кто глаз с меня не сводил. Но, как бы там ни было, по очевидным причинам отец не проронил ни слова в присутствии мамы. На моей памяти это было всегда: слова Мистера Исключительного превращались в воздух, когда Эластике что-то не нравилось. Неужели это устраивало папу? Или ему было по боку? Может ему вообще всё равно где, когда и с кем я буду находиться? А может он думает, мол, "ага, пускай мама разбирается со своей ненормальной дочерью, а от меня отстаньте"? С другой стороны, когда папе по-настоящему что-то не нравилось, он добивался своего. Хитростью или обманом он всегда брал своё, а потом получал нагоняй от мамы. Но вряд ли мой случай для Мистера Исключительного будет на ряду тех самых моментов. Скорее всего он согласится со словами жены и на этом всё и закончится. — С ночёвкой? — недоверчиво спросила мама, насадив на вилку кусочки огурца с помидором. — На пару дней… Я нервно усмехнулась и начала водить пальцем вокруг своей тарелки с салатом. Боже, я уже и забыла насколько это унизительно просить разрешение у родителей. Единственное, что я могла с этим поделать – это повзрослеть, то есть прожить в этих стенах ещё несколько лет, сидеть смирно и день за днём выпрашивать у мамы с папой одобрение. Унизительно. И ещё этот взгляд мамы… нарочно выжидающий моей реакции. Мне стало стыдно. Я чувствовала, как мои щёки покраснели. Если не всё лицо, которое вряд можно было сейчас отличить от помидора в моей тарелке. Давайте, родители, съешьте меня на ужин! Салат из вашей дочери уже готов! Под выжидающим взглядом Эластики и бездействием Мистера Исключительного, я не смогла сдержаться и обратилась к матери: — Ну скажи мне, что ты против и отпусти меня наконец! — Ну почему “против”, — невозмутимо ответила мама, элегантно положив вилку рядом с тарелкой. — Боб, ты знаешь что делать. — Что? — возмутился отец. — Хочешь чтобы я поехал с ней? — Хочешь не хочешь, у тебя нет выбора. Ты взял выходные, ты давно не виделся с дочерью, а дочь скучает по твоему обществу. Совместите приятное с полезным. Эм… вот это действительно… удивительно. Совершенно не ожидала такого решения от мамы. Не то чтобы я была против, но… это лучше, чем ничего. Окей, пускай будет и так. — Но я не знаком с Райдинжерами, — взмолился отец. — Вот и славно – познакомишься, — довольно ответила мама и решительно вонзила вилку в тарелку с салатом. Да, если вспомнить, папа действительно не был знаком с семьёй Тони. Только мама с ними несколько раз пересекалась в школе и иногда говорила по телефону. Не знаю, какое они впечатление оставили о себе, но мне нравились родители Тони. Они всегда были добрыми, отзывчивыми и весёлыми. Я ни разу не замечала на их лицах ту грусть или… отсутствие радости к жизни, которую я день за днём наблюдала на лицах своих родителей. — Но… — растерялся отец, — у меня были планы… я хотел… — Хотел составить компанию своей дочери, и отлично провести с ней время. Разве не для этого ты взял выходные? — мама с ухмылкой похлопала по плечу мужа. — Ну как, Фия? Хорошие новости? — Хорошие… — я пыталась сдержать радость в голосе. Отлично! Теперь у папы не будет шансов отвязаться от меня. А зная его темперамент, с большей вероятностью он оставит меня и Тони без внимания, а сам либо уставится в телевизор, либо ляжет на шезлонг и будет читать газету. — Ну… эм… хорошо, — папа вынуждено мне улыбнулся. Он так старался показаться заботливым отцом и скрыть в себе нежелание возиться со мной, что мне его стало жалко. И я не держала на него зла, ведь самое главное – я буду вместе с Тони! Наконец-то смена обстановки! Подальше от этого дома, от надзора мамы, от выходок Шастика и плача Джек-Джека! Отдохнём вместе с папой от этих стен, прикинемся обычной семьёй и отлично проведём время! В душе я так сильно обрадовалась, что моё недовольство мамой полностью испарилось. Без присмотра она, конечно, оставить меня не смогла, но ведь разрешила! Зря я сердилась на неё. Всё, что она делала для меня, было куда большим, нежели я бы сделала на её месте для своих детей. Мне бы набраться её терпения и мудрости. И почему она меня не научит быть собой? Или я сама должна до этого додуматься? Это сложно. В моей голове беспорядок, противоречия и бунтарство. Здесь нет места рациональному мышлению. Я – самый большой эгоист в нашей семье. Тяжело это осознавать, но это правда. До меня часто доходили подобные мысли, но я с лёгкостью о них либо забывала, либо находила им оправдание. Смогла бы я ежесекундно помнить каждую гадость, что я успела сделать на протяжении всей своей жизни? Не думаю. Это не выгодно ни моему телу, ни моей психике – так нам объясняли в школе. Для самих себя мы всегда выглядим куда симпатичнее, чем для остальных. Учитель сказал, что если наша психика не будет нас защищать, оправдывать и заставлять забыть неугодные нашей памяти вещи, мы бы с ума сошли, ведь даже запах нашего собственного тела начал бы нас отвращать, словно он принадлежал кому-то другому. — Ты не рада? — спросила мама, опустошив свою тарелку с салатом. — Конечно рада, — я истерично начала гладить волосы и попыталась спрятать взгляд. Удивительно, как ей удавалось в одной руке удерживать Джек-Джека, а другой нанизывать на вилку овощи? Разве это безопасно для малыша? Хотя, зная её опыт обращения с предыдущими детьми, то есть с нами, у неё уже должен быть чёрный пояс по… “родительству” что ли. В компании мамы я всегда себя чувствовала в безопасности – ну это если дело касалось супергеройских вопросов. — Но… — мама чувствовала, что я чего-то недоговаривала, и тут я решила, что настало то самое время признаться и разрушить все свои мечты: — Тони знает кто мы. — Что?! — выпалил папа, стукнув рукой по столу. Загремела посуда. Из моей тарелки выскочила вилка и со звоном упала на пол. — Кранты… — буркнул Шастик себе под нос, вышел из-за стола и поднялся в свою комнату, оставив в своей тарелке лишь брокколи. Видимо, этот вопрос моего брата ничуть не заботил, и он решил оставить меня на съедение родителям, потому что знал, насколько серьёзно они к этому относятся. Папа с мамой с трудом дождались, когда Шастик закроет за собой дверь, а потом уже набросились на меня с вопросами: — Откуда он знает?! — Это ты ему сказала?! — Дикер же стёр ему память! Или он сам вспомнил?! — Что будем делать, Боб?! — Сотрём ему память ещё раз! — Не смей! — вспылила я. Мать твою! Что?! Серьёзно?! Я думала после первого раза отец хоть что-то понял! Но нет, он идиот! Его слова настолько сильно меня задели, что я не думая смахнула свою тарелку со стола, и та с грохотом разбилась о кухонную плитку. Невинный салат плюхнулся под моими ногами, а фарфоровые осколки разлетелись по всему полу. Да, пап – это звук моего разбитого сердца и доверия. И это конец. После такой выходки меня точно никуда не отпустят. И плевать. Отец сказал большую глупость, а я должна была ответить тем же. А что, отличная игра! Я могу играть в неё вечно, вот только посуда у нас быстро закончится! Вместо того, чтобы накричать, отец посмотрел на меня с выражением, мол, “осторожнее”. Серьёзно, пап? Тебе настолько наплевать на меня, что ты ничего не понимаешь? Тарелки летят не из-за того, что у меня руки растут из задницы, а из-за тебя, кретина! Но что больше меня удивило – это мамина реакция. Если в любой другой день из-за разбитой чашки она бы устроила скандал, то сейчас она с осуждением смотрела на отца, а не на свою глупую дочь. Неужели она наконец-то решила поддержать меня? Джек-Джек в её руках спокойно наблюдал за происходящим. Судя по всему его ничуть не испугал звон разбитой тарелки. Кстати, да, я уж и забыла подумать о том, что он может заплакать, превратиться в монстра, перевернуть дом вверх дном. Вот тогда бы мама уж точно всыпала мне по первое число. — Даже не думай стирать ему память, — наконец-то мама вступилась за меня. — Но правила гласят… — отец хотел вставить слово, но я его перебила. — Почему Тони не может знать о моих суперспособностях? Жена Люциуса знает и им не запрещено! — Но правила с детьми немного другие… — Правила-правила-правила! — я захотела завыть от злости. — Когда в следующий раз сотрёшь ему память, не забудь и мне стереть! — Зачем? — Чтобы я забыла, что ты мой отец! — Фиалка! — на этот раз мама не стерпела. — Думай что говоришь! Джек-Джек добавил от себя что-то невнятное, пытаясь выпрыгнуть из маминых рук, но та ловко удержала его в эластичных пальцах. — И что ты на меня взъелась?! — спросил отец, уставившись на меня глазами, полными недоумения. — Я взъелась?! Всё потому, что ты – невежда! Винишь в этом каждого, а сам дальше своего носа не видишь! Скажи ему, мам! Я не собираюсь ему ничего объяснять! Моё внимание остановилось на фарфоровых блестящих осколках, разлетевшихся по полу. Уж лучше на них смотреть, чем на отца. Я даже не успела заметить, как быстро моя ненависть переметнулась с мамы на папу. Что ещё за глупость такая, объяснять в чём дело? Не понял? Ну сиди тогда и думай, как в школе! — Боб, ты предлагаешь дочери второй раз стереть память её парню. Ты представляешь как ей будет трудно третий раз начинать всё сначала? Мама вышла из-за стола и встала позади меня. Должно быть за моей спиной она подавала отцу какие-то знаки, чтобы до него наконец-то дошло. — Я понимаю, — отец обратился к маме и повысил голос, — но ты же сама знаешь, что это против правил, а штрафы в случае чего будут немыслимыми, особенно если он кому-то расскажет. — С каких пор Мистера Исключительного заботят правила?! — возразила Эластика; Джек-Джек в её руках занервничал. — Ради себя, значит, правила нарушаем, а ради дочери и не подумаешь? — А ты будто подумаешь, да?! — Я думаю о детях каждый день и куда больше твоего! Я их хотя бы понимаю, Боб! А ты что?! Предлагаешь дважды стереть воспоминания Тони?! Отличная идея! Пускай его неокрепший мозг плавится дальше! Сделаешь из него дурачка, а Фиалка скажет тебе потом “спасибо”! — Хорошо-хорошо, пускай будет по-вашему — сдался отец. — Но я вас предупредил: если мы скроем это от Дикера, могут быть серьёзные последствия. Вы это понимаете? — Понимаю, — согласилась мама, — и Фия понимает. Она с надеждой на меня посмотрела. Честно говоря, мне было плевать. Мама переложила на меня большую ответственность, но мы оба знали, что если последствия и обрушатся, то точно не на меня. И что она хотела этим показать? Что не считает меня безответственным ребёнком? Да неужели? Или… серьёзно? — Хорошо, но под вашу ответственность, — отец вышел из-за стола, забрал с собой газету и скрылся в спальне. И даже не посмотрел на меня, будто бы я испортила ему выходные. Не знаю, что происходит в его голове. С одной стороны он желает мне добра, разрешает куда больше, чем мама, но иногда не может понять элементарных вещей. Его “воспитание”, будто минное поле – никогда не знаешь, когда подорвёшься. С мамой проще – она сама по себе бомба и любой разговор обычно приводит ко взрыву. Но, как выяснилось, не сегодня. — Сложно воспитать четверых детей, – улыбнулась мама, посадив Джек-Джека на колени, — особенно, когда один из них – твой муж. Не знаю откуда у неё появилось желание помочь мне, но я из вежливости улыбнулась. — Ну так что… мы решили? — я должна была убедиться. — Мне можно?.. — Можно. Завтра позвоню Райдинжерам, отправлю вас с отцом куда подальше. Может дадите мне отдохнуть от вас, — произнесла она улыбнувшись, переключилась на Джек-Джека и начала строить ему гримасы. Когда всё идёт по плану, а план изначально обречён – это странно. Вроде и радоваться надо, расслабиться, а на душе тревога. День близился к концу, но что маме или папе ударит в голову завтра утром, никто не знал. Но я знала, что обязательно что-нибудь ударит. Не может быть всё идеально. Окей, разговор получился не без пролитой крови, но хотя бы закончился быстро. А сейчас что? Мама занялась Джек-Джеком, папа спрятался в спальне, а брат закрылся в своей комнате. Хорошо, значит и мне пора скрыться с глаз долой. Но как только я хотела покинуть кухню, мама меня остановила: — Куда это ты? — К себе… — А убирать кто будет? — Ой, сейчас. А я уже хотела забыть о разбитой тарелке. Перечить маме сейчас не стоило, особенно когда она впервые за долгое время соизволила меня поддержать. Поэтому я послушно взяла веник с совковой лопаткой, собрала все осколки до единого и вытряхнула их в мусорное ведро. — Молодец, — не отрываясь от игры с Джек-Джеком, сказала мама. Всё? Я свободна? Наконец-то. Пройдя сквозь кухню, я остановилась у ванной комнаты, чтобы вымыть руки. Ванная располагалась напротив спальни родителей. За закрытой дверью послышался звук телевизора – должно быть папа смотрел какие-то скучные новости. Интересно, он был зол на меня? Когда выходил из-за стола, вроде бы нет. А если и да, то скорее был зол на маму. Если мамино недовольство для меня было чем-то обыденным, то недобрые мысли отца меня задевали сильнее. Не знаю, почему, но это так. Возможно, просто с непривычки, а может папа мне нравился больше. Я часто задумываюсь на тему кто лучше: папа или мама? Они оба в чём-то хороши, и одновременно невыносимы. Некрасиво об этом думать, не справедливо это решать, но если мои мысли не выскальзывают за пределы головы, то почему бы об этом не поразмыслить? Это риторические мысли. Они никуда не приводят, да и думать об этом всерьёз положено, наверное, когда дело касается усыновления, или когда, как в фильмах, соцработник спрашивает тебя с кем ты хочешь остаться: с мамой или папой? Если бы мне сегодня задали этот вопрос, я бы не думая выбрала маму. Отец может быть хоть в тысячу раз лучше, но со вниманием матери, будь оно хоть чрезмерным, мне спокойней. Хоть кто-то обо мне думает, замечает меня, или хотя бы частично понимает. А папа лишь может подразнить. Интересно, как бы его характер изменился, не будь у нас мамы? Останется таким же или изменится? Он уже изменился однажды в лучшую сторону, когда не было мамы, но когда она вернулась, вернулся и прежний отец, который взваливает все проблемы на жену, а сам уходит искать приключения. — Ты ещё долго собираешься руки намыливать? Я увидела в дверях маму и Джек-Джека с запачканным едой лицом. — Ой, задумалась… Я вытерла руки, освободила ванну и поднялась наверх. Казалось бы что вот, день наконец-то должен был закончиться чтением книги перед сном, но перед дверью в свою комнату я увидела Шастика, преграждающего мне путь. Отлично! Что-то мне подсказывало, что этот день ещё не скоро закончится. — Фиалка, есть разговор, — сказал он встревоженно. — Какой ещё разговор? До завтра это не подождёт? — Нет. — Что-то серьёзное? — Угу… — Что опять стряслось? — Зайдём в комнату? — Так отойди! Шастик сделал шаг в сторону, я открыла дверь и он пулей залетел в мою комнату. — Закрой за собой. Я послушно закрыла дверь и уставилась на мелкого, в ожиданиях услышать очередную историю, которая с большой вероятностью испортит этот день окончательно. Неуверенный взгляд Шастика меня уже начал раздражать. Он стоял солдатиком, виновато переводя взгляд с меня на пол, на стены, на мой шкафчик с книгами. — Ну, выкладывай уже! — я не сдержалась и рявкнула на него в лучших маминых традициях. — Иначе освобождай комнату и оставь меня уже наконец. — Фиалка, — Шастик посмотрел за моё плечо, наверное, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. — А тебя мама когда-нибудь била? Так… к чему этот вопрос, братец? Она тебя ударила? В этом причина того, почему после “разговора” с мамой в кабинете отца, ты ходишь весь день поникший? Нет, на моей памяти мама никогда нас не била. Никогда. Ни разу. Ни папа, ни мама. Они могли сколько угодно на нас кричать, но руку на нас поднять за всю нашу жизнь не посмели. И то, что сейчас сказал Шастик, меня немного шокировало. Мне даже стало не по себе. Ударила? Как ударила? Чем? Пощёчина? Или как? Ну что ты на меня смотришь этими глазами? Скажи уже что-нибудь! — Почему ты у меня это спрашиваешь? — я решила быть прямолинейной. Шастик с отвращением отвернулся от меня. Что это за поведение? Что за бред? Она всё-таки ударила тебя? Нет, это не может быть нашей мамой. Это кто-то другой. Я не верю. Кто-то вместо нашей настоящей мамы сейчас держит в руках Джек-Джека, потом уложит его спать, а затем ляжет в одну кровать с нашим отцом. Или у меня разыгралось воображение? Даже если настоящая мама ударила бы Шастика, то она бы не могла ходить весь день, будто ничего не произошло. Она бы с радостью свою злость обрушила и на меня, и уж точно не стала бы выгораживать меня перед отцом. Что-то не так. Я пыталась напрячь голову и вспомнить её поведение за столом, но ничего подозрительного, кроме сомнительной лояльности в мою сторону, заметить не удалось. — Я поговорю с ней! — заявила я и покинула свою комнату. — Стой, не надо! — Шастик крикнул мне в спину, но мешать не стал. Будь он серьёзен, то успел бы тысячу раз меня остановить, прежде чем докоснулась до ручки двери. Меня это разозлило. Я в красках представила, как мама ударила Шастика. Мразь, ударила и не постеснялась! Прямо у меня перед носом! Перед нами была тонкая стена, и я ничего не услышала! И хоть между мной и Шастиком были натянутые отношения, сейчас я почувствовала, как внутри меня проснулся монстр, который отчаянно хотел защитить его. Я не знаю, как, чем, за что Эластика ударила своего сына, но оставить так просто я это не могла. Не знаю, что я ей скажу. Я с топотом спустилась по ступенькам с полной уверенностью, что без слов накинусь на маму с кулаками, а уже потом буду спрашивать.