Две жизни

Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье. Я не могу и не хочу бороться: Оно — веселье и оно — страданье. Мне кажется, что тот, кто близко взглянет В мои глаза, его увидит сразу. Печальней и задумчивее станет Внимающего скорбному рассказу. Я ведаю, что боги превращали Людей в предметы, не убив сознанья, Чтоб вечно жили дивные печали. Ты превращен в мое воспоминанье.

***

      С тех пор, как ушли Тору и Ичиро, прошла неделя. Они уже давно должны были вернуться. Но их до сих пор не было. Зато вернулся Дейдара, Обито, Кисаме и Сасори. Последние, вернувшись, снова ушли. Сасори попросил ещё одно задание, а Кисаме заявил, что ему нужно отдохнуть. Мадара не вернулся. Я начинала беспокоиться всерьёз, как вернулся Итачи. Когда он вошел в кабинет в тот момент, когда я разбирала новые поступившие задания. Стопка с заданиями для меня снова пополнилась новыми листками.       — Хитоми, пришёл доложить, что вернулся, — начал Итачи, вид у него был усталый.       Я встала из-за стола и молча подошла к нему. Чуть помедлив, я крепко обхватила Итачи, насколько позволял мой рост, и прижалась щекой к чуть влажному плащу.       — На улице дождь, Хитоми, ты сейчас будешь вся мокрая, — ровно произносит Итачи, и противореча своим словам, тут же обнимает меня одной рукой, прижимая крепче.       — Я так скучала... Тебя так долго не было... — прошептала я.       — Меня не было всего неделю, — голос Итачи безэмоционален, но я чувствую, как он улыбается.       — Нет, Итачи. Тебя не было много дольше, — ответила я, зарываясь носом в плащ Учихи и вдыхая запах дождя.        Итачи проводит рукой по моим волосам. — Итачи... — я отстраняюсь и поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Хитоми-сан, вы же заместитель лидера, ведите себя достойно, — глаза Учихи смеялись. — Скажи мне, что ты узнал? Я ведь знаю, зачем ты ходил в Коноху, и что это как-то касается меня. Пожалуйста. — Нет, Хитоми. Мы обязательно поговорим, но чуть позже, когда вернётся Мадара-сама.       Глаза Учихи выражают сожаление. Пристально всматриваясь в них, я отмечаю, что они такие же чёрные и бездонные, как у Мадары. Только в глазах Итачи нет тьмы. Лишь бесконечная печаль.       Поддавшись внезапно возникшему желанию я медленно поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по щеке Итачи, едва касаясь кожи. Что это за чувство? Дежавю? У меня раздвоение личности? Я... не могу остановиться.       Вторая рука ложится на плечо Учихи, и я, приподнявшись на носочки, сама касаюсь холодных губ Итачи своими. Неумело и неуверенно, невесомо, прикрыв глаза, но не до конца, чтобы видеть его лицо. Итачи не отвечает, но и не отстраняется. Моя рука неспешно скользит с плеча по шее, а затем пальцы запутываются во влажных прядях его волос. Я чувствую, как сбивается дыхание Итачи. И это сводит с ума. Я неуверенно провожу кончиком языка по его губам, и Учиха сдаётся, поддавшись на ласку и отвечая на поцелуй. Губы Итачи становятся мягкими и податливыми, веки прикрываются, а рука спускается с плеч вниз по позвоночнику, ложась на поясницу и прижимая к себе вплотную. Итачи медленно ласкает мои губы, не углубляя поцелуй.       В голове становится совершенно пусто. Это мой первый в жизни поцелуй. Наверное... И я не знаю, что должна сейчас делать.       Вдруг Итачи отстраняется и смотрит на меня с недоумением. — Что происходит, Хитоми? —почти шёпотом спрашивает он. — Я не знаю, Итачи, — такой же полушёпот в ответ, — просто я так чувствую... Пожалуйста, ни о чём у меня не спрашивай.        Я смотрю с мольбой в глаза Учихе, мысленно прося его прекратить всё это. Итачи с минуту пристально смотрит в мои глаза. В его взгляде смесь боли и нежности. Он прекрасно понимает ситуацию. Но затем он просто берёт моё лицо в свои ладони и накрывает мой рот своим, тем самым лишая остатков мыслей, сомнений и противоречий.       В этот раз поцелуй совсем другой. Уверенный и настойчивый. Итачи углубляет поцелуй, а пальцы запутываются в волосах. Что это за ощущение во всём теле? Почему оно так откликается на прикосновения его рук? Я чувствую жар, исходящий от тела Учихи, и этот жар передаётся мне, разливаясь по всему телу. Ноги становятся ватными. Остановиться. Сейчас. Нет. Не могу. Уже не могу. Пожалуй, оставлю это на Итачи... Но похоже, Учиха уже и сам не в силах это прекратить. Плохо отдавая отчёт своим действиям и не задумываясь о последствиях, противореча самой себе я прижалась к Итачи всем телом и обвила руками шею брюнета. Коснувшись бегунка на плаще Учихи, я тяну его вниз. Осознаю всё позже. Но это не было хэппи-эндом.       И, как оказалось, осознавать мне придётся не только это. — Какого чёрта вы тут вытворяете!?       Голос Дейдары прозвучал как гром средь ясного неба. Я моментально отскочила от Итачи. Итачи же надел хладнокровную маску, словно ничего и не произошло. — Простите что отрываю вас от столь важного занятия, Хитоми-сама, но я пришёл доложить вам весьма нехорошие новости.       Я нахмурилась. — Не ёрничай, Дейдара. Тебя вообще стучаться не учили? — Вообще-то я стучал, — возмутился блондин, — но никто не открыл, и мне пришлось войти, так как дело не терпит отлагательств. — Что такое? Что произошло?       Где-то внутри всё сжалось в тугой комок. Глаза Дейдары выражали тревогу. — Тору вернулся. — Тору? Как это Тору? А Ичиро-кун? И вообще, почему ты пришёл сюда вместо них? — Тору пошёл в душ, он весь в крови и сильно ранен. — А Ичиро?        Дейдара опустил голову. — Дейдара... Что.. с... Ичиро-куном? — голос у меня стал отрывистым и жёстким.        Знала ли я, что ответит мне Дейдара? Да, наверное. — Говори, Дейдара. Хватит молчать. Ты ведь пришёл доложить, так говори, — услышала я жёсткий голос Итачи. — Ты считаешь, что я так слаба, Дейдара? — мой голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Он погиб, Хитоми, — сказал подрывник.       Ну вот и всё. Слова прозвучали словно приговор. Кровь отхлынула от лица и словно ударила куда-то в область груди. В глазах потемнело. В тот миг я подумала, что упаду в обморок. Нет, этого не может быть. Просто не может быть. Я быстро подошла к столу и схватила ключ. — Эй, ты куда? — спросил Дейдара.       Затем послышались шаги позади. Итачи и Дейдара вышли из кабинета и я закрыла его на ключ. — Дейдара, ты свободен, — на ходу бросила я, — Итачи.       Учиха понял всё без дальнейших объяснений и убавил шаг. — Но... — начал было блондин. — Я сказала, свободен! — рявкнула я. — Оставь, — скомандовал Итачи.       Я сбежала вниз по лестнице к комнате Тору. Открыла дверь и буквально влетела в комнату друга. Порванный плащ висел на крючке, окровавленная футболка валялась рядом с кроватью, сам же Тору лежал, нет, валялся на ней лицом в подушку и тихо постанывал. Начинаясь от левого плеча и уходя вправо, вдоль всей спины красовался глубокий порез. Скорей всего, оставленный катаной.       Я подошла и осмотрела рану. Тору находился то ли в полубессознательном состоянии от болевого шока, то ли в какой-то прострации. Порез был глубоким. Но для меня это было пустяком. Я приложила ладони к ране и она заросла в течение нескольких минут. — Тору-кун! — я осторожно потрясла друга за плечо.        Но мечник забылся глубоким беспокойным сном. Я же не могла найти себе места. Комната Ичиро оказалась пуста. Она показалась мне такой одинокой и холодной, что я быстро вышла, заперев обратно на ключ, и вернувшись в комнату Тору, просидела там до самого глубокого вечера, пока мечник не проснулся. — Наконец-то... — грустно произнесла я.       Тору принял сидячее положение и смотрел на меня так, словно впервые видел. Взгляд не выражал ничего и был пустым и безжизненным. — Я залечила твою рану, — таким же безжизненным голосом сказала я.       Тору молчал. Я забралась на постель, поджав под себя ноги, и взяла неподвижно лежавшие на коленях руки Тору в свои ладони. — Тору-кун, как же так произошло... — прошептала я, — кто мог тебя так ранить? Кто... — я запнулась, подавив всхлип, — Ичиро...кун...       И тут я разрыдалась. Слёзы лились по щекам и я не могла их подавить. Я ничего не могла сказать, а Тору продолжал молча смотреть на меня пустым взглядом, не шевелившись. Вцепившись в друга, я уронила голову ему на плечо. — Скажи, что это всё неправда, Тору... Скажи, что это всё сон! — всхлипывала я.       Рука мечника наконец легонько легла мне на плечи. — Я не успел... — прохрипел он, — я не успел довести его сюда... Ведь ты бы всё исправила, да, Хитоми? — Это всё я виновата... — прошептала я. — Ты не виновата, Хитоми. — Нет, я виновата! — закричала я, — это я дала вам это злосчастное чёртово задание! — Успокойся, Хитоми, — уже окрепшим голосом сказал Тору.       Но я не могла успокоиться. Поток слёз было не остановить. Я продолжала в голос рыдать на плече у Тору. — Хитоми, пожалуйста... Хитоми, прекрати, — слышала я сквозь рыдания, безуспешно пытаясь остановить истерику.       Вдруг Тору встряхнул меня, и я почувствовала жгучую боль на щеке. От неожиданности я даже замолчала. — Ты прости, Хитоми, — произнёс Тору, смотря мне в глаза, — но мне намного тяжелее, чем тебе, Ичиро был моим близким другом, мы выросли вместе, мне сейчас не менее тяжело и больно, чем тебе.        Какая же я дура. Вместо того, чтобы поддержать друга, я пришла и устроила тут истерику, не задумываясь, что сейчас чувствует Тору-кун. — Прости меня, Тору-кун, — прошептала я.       Тору опустил голову. — Я не дошел совсем немного, — сжав руки в кулаки, произнёс он, — я похоронил его часах в 8 пути отсюда. — Да ты и сам был в весьма плачевном состоянии. Что произошло? — вытирая слёзы, снова и снова наворачивающиеся на глаза, спросила я. — Мы наткнулись на шиноби Конохи. И он был один. — Один? Как же так...       Я не могла в это поверить. Всего один противник, как он смог так сильно ранить такого сильного мечника, как Тору-кун, к тому же Ичиро-кун был ниндзя медиком... — Он был очень силён, Хитоми. Катана у него больше, чем продолжение руки. Мне пришлось защищать и Ичиро, и себя. О нападении тут не могло идти и речи. У нас не было шансов. Ичиро был ранен, а затем потратил слишком много чакры, залечивая мои ранения. Если бы я не был ранен, я бы успел, Хитоми... — Что же это за человек такой? — Ты знаешь, мне кажется, я его узнал. По глазам. — По глазам? Вы уже встречались? — Нет, но тут не нужно и думать. Все выжившие Учихи состоят в организации. Кроме одного. Учихи Саске. Я рос недалеко от Конохи, и наслышан о нём. Это точно был он. — Брат Итачи... Я убью его, — прошипела я. — Не глупи, Хитоми. Ты это всё, что у меня теперь осталось. Это был честный бой, месть - не лучший путь.       Тору на минуту замолчал. — Хитоми, иди отдохни. Выглядишь не очень. И не спорь со мной, — твёрдым, не терпящим возражений голосом продолжил он. — Ну... ладно. Кстати, отчётность никто не отменял, — покачала я головой. — Знаю. Завтра всё будет готово. Иди, поздно уже.        Я вышла и направилась к себе. Как только я зашла в пустую комнату, сердце заполнилось одиночеством и болью. Нет, здесь я сойду с ума. Конечно, я могла пойти к Итачи, но после случившегося я не могла смотреть ему в глаза. Переодевшись, я заперла комнату и поднялась в кабинет Мадары.        Осознание всего не заставило себя ждать. Ичиро погиб, Мадары нет, а я сделала глупую ошибку, позволив себе минутную слабость. Несомненно, я испытывала тёплые и нежные чувства к Итачи, но того, что произошло, не должно было случиться. Потому что это не те чувства. Потому что я люблю Мадару. А это было каким-то наваждением, притяжение между нами сыграло злую шутку. А ещё то чувство, будто я делала это уже много раз... Но какие бы слабости я не имела, ни одна из них не могла сравниться с самой главной моей слабостью. И имя ей — Учиха Мадара.       Я ужасная женщина. Что натворила... Да и к тому же, практически собственноручно отправила лучшего друга на смерть. О боги, как же мне теперь жить с этим? Я убью этого Саске! И Мадары ещё нет... Что же это такое? Как же я хотела его увидеть сейчас... Мне было так одиноко и больно, что я закрыла лицо руками и села на пол посреди комнаты и в голос зарыдала. — Мадара... — всхлипывала я, — где же ты, Мадара... Пожалуйста, возвращайся скорее... Ты так мне нужен...       И мне было не важно, что Мадара, если бы и был тут, вряд ли стал бы меня успокаивать и утешать. Просто одно его присутствие вселяло в меня силу. Так я и уснула, на холодном полу, в слезах, шепча имя Учихи.       Но как оказалось, судьба решила, что этой боли для меня мало.

***

      На следующее утро, когда я проснулась, то первым делом села разгребать остатки беспорядка на столе, что остался со вчерашнего вечера. Затем пришел Тору и принёс отчёт. Я не стала его читать. Пускай Мадара этим занимается. — Хитоми, ты бы в душ сходила, причесалась бы хоть, — Тору натянуто улыбнулся.       Сейчас нам обоим тяжело. И у Тору плохо получалось это скрывать. — Что, всё так плохо? — Нет, что ты...       Я вскинула брови вверх. — Нууу... эм, да, — Тору потёр затылок и виновато улыбнулся. — Хорошо. Тогда ты свободен на час. Потом покажешь мне то место... Ну... — Хорошо, Хитоми. Я буду у себя.       Тору вышел, а я, недолго думая, открыла смежную дверь в комнату Учихи, а затем и ванную комнату. Всё равно Мадары нету. Грех не воспользоваться более комфортабельными условиями. Взглянув в зеркало, я увидела бледное лицо, опухшие глаза с синими кругами под ними. Волосы были запутаны в некоторых местах, а кое-где свисали неопрятными прядями. Я вздохнула.       Конечно всех последствий было не убрать, но выйдя из душа, я почувствовала себя лучше. Но стоило увидеть место, где Тору похоронил Ичиро-куна, на глаза снова навернулись слёзы. Это был маленький холм под деревом, недалеко от убежища. Совсем чуть-чуть не дошел. — Чёрт подери, — сжав кулаки сквозь слёзы говорила я, — неужели ты не смог потерпеть ещё немного, Ичиро? Ведь оставалось совсем немного... Кто разрешил тебе умирать... — я опустилась на колени. — Идём, Хитоми, — Тору неслышно подошёл сзади, — иначе не успеем вернуться до темноты.       Я только в очередной раз удивилась, как Тору удаётся так хорошо держаться. По дороге обратно я решила поговорить. — Тору-кун, расскажи как ты попал в Акацуки? — спросила я.       Тору чуть помолчал, а затем ответил: — Я и Ичиро росли в селении недалеко от Конохи. Когда нам было по шестнадцать, селение уничтожили Акацуки, искали девятихвостого, а может просто развлекались. Тогда мы не были шиноби, но остались единственными выжившими. Всех убили. Нас нашёл Итачи-сан. Тогда в организации как раз были свободные места, и под ответственность Итачи-сана Мадара-сама позволил нам остаться. В последствии я стал учиться у Итачи-сана, а Ичиро была предложена должность медика. Но обучать его медицинским техникам было некому. Ичиро учился сам, по книгам. В противном случае Мадара-сама избавился бы от него, поскольку выдающимися способностями он не обладал. Вот так и жили, Хитоми.       Я ничего не ответила, да и что тут было отвечать? — Скоро станет легче, Хитоми. Не надо так убиваться, Ичиро бы этого не хотел. — Я стараюсь, Тору... — Я всё хотел спросить тебя... Что ответил Мадара-сама? Ты ведь призналась ему, верно? — Ну ты даёшь, Тору-кун, — вздохнула я, — тебя волнуют такие вещи в такой момент? — Это жизнь шиноби, — серьёзно ответил Тору, — к тому же, ты всё ещё жива, и ты мой друг. — Не нужно быть со мной таким хорошим, — я грустно улыбнулась, — я ужасная женщина, Тору-кун. Мадара ничего мне не сказал. А я запуталась сама и запутала Итачи... — Не волнуйся, — Тору положил руку мне на плечо, — я не знаю что у вас там произошло, но всё встанет на свои места, обязательно. — Хорошо говорить, — буркнула я.        Вот так, ведя беседу о разных вещах, мы вернулись в убежище. Было уже поздно. Ну и хорошо. Не хотелось ни с кем разговаривать. Я не хотела оставаться в своей комнате и поднялась в кабинет Учихи. Там я плюхнулась на диван и задремала.       Разбудили меня тяжелые шаги и звук открывающейся двери. Я разлепила глаза и посмотрела, кого принесло среди ночи, да ещё и без стука. Но увиденное повергло меня в шок. Что же это происходит? Неужели мне недостаточно того, что я уже испытала? Сон как рукой сняло. — Мадара... — прошептала я, прикрыв рот рукой.