Две жизни

      Я должна была увидеть всё глазами Мадары, а вместо этого увидела глазами Акико. К тому же, ещё и почувствовала всё, что чувствовала она. А этот холм... Это ведь он так часто мне снится. И эта подвеска. Я никогда не видела её раньше. Но я была уверена, что именно эту подвеску Учиха одевал на мою шею в одном из моих снов. Теперь я уже была точно уверена, что это не совпадения. Осталось разобраться, что это такое. Либо я обладаю какими-то способностями, либо я действительно как-то связана с Акико.       Я решила молчать об этом, пока не схожу к Орочимару. — Я заметил слишком поздно... — сказал Мадара, опустив голову, — Просто не подумал, что она бросится наперерез. Саске уже не смог остановить удар. Вот так глупо погибла Акико, растворившись в моих руках. Я потерял её сам... Так я считал. Но с годами я понял одну истину – никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит. И знаешь, что самое интересное? Акико погибла от руки человека, который считал, что любил её, а она наверняка любила его, хоть немного...       Саске? Учиха Саске? Снова он? Да сколько же горя он принёс и принесёт ещё? Но вслух я ничего не могла сказать. Я открывала рот, и снова закрывала его. — Я обязан ей многим. Она была со мной ещё до того, как я стал по настоящему живым, именно она лечила мои глаза, когда они просто рассыпались после воскрешения.       Эту историю я слышала от Орочимару. А иначе не поняла бы, о каком воскрешении говорит Мадара. — В тот момент я как никогда пожалел, что послушал Акико, и не пересадил ей шаринган... Тогда она смогла бы переписать свою смерть, как я когда-то... — Мадара... Как ты можешь сомневаться в ней? — сказала я с укором, — Любила Саске? Да она отдала свою жизнь за тебя! Кого, по твоему, может любить человек, если отдаёт за другого жизнь? Мадара... Она хотела, чтобы ты был счастлив, улыбался чаще, не подвергал себя опасности. А ты что творишь? — я стукнула Учиху по плечу.        Мадара поднялся на ноги и отвернулся к каменной стене. — Ты довольна? Я рассказал тебе всё. А теперь уходи! — и он сильно ударил кулаками по камням.       Я почувствовала вину. Я разбередила его старые раны. И он вовсе не злится, я знаю. Я отчётливо вижу это. Ему больно. Я неслышно подошла к нему и коснулась пальцами его опущенных рук и залечила образовавшиеся кровоточащие раны. Мадара вздрогнул, но руки не убрал. Он всё ещё ждал её, теперь я знаю, почему. Он верил ей безоговорочно, и его сердце просто отказывалось не ждать. Я впервые видела Мадару таким. И сейчас мне было достаточно просто вот так держать его за руку. Такие моменты, когда Мадара был собой, были так редки. — Ты права, Хитоми. Я искал смерти. Когда она ушла, мне начало казаться, что моё сердце погружается в ещё большую тьму, чем было до этого. — Чувства человека, когда он любит кого-то, никогда не дадут его сердцу обратиться во тьму, — тихо произнесла я, прислонившись лбом к спине Учихи.       Мадара развернулся ко мне, взяв ладонями за плечи и прислонившись своим лбом к моему. — На самом деле, я очень ждал тебя... Когда тебя так долго не было... Я ждал тебя с каждого твоего задания, я боялся...что ты не вернёшься, — приглушенно сказал он. — Я знаю... знаю, — так же тихо ответила я, осторожно проводя пальцами по угольно-черным волосам.       В этот момент мне захотелось сказать Мадаре, что я люблю его, но это может испортить всё... Я боялась его спугнуть. — Я боюсь своих чувств к тебе, Хитоми, — совсем тихо сказал он, — чувствую вину за них... Я обещал ей, что дождусь, но... — Ты не должен никогда ни в чём себя винить. Ни один из нас не властен над своим сердцем. Я тебя не тороплю. Буду ждать столько, сколько потребуется...       Ради таких сильных чувств я буду терпеть всё, что он захочет. — Ты уверена, что это именно я – тот кто тебе нужен? — Мадара, — мои губы тронула слабая улыбка, — женщина всегда знает, когда мужчина нужен ей, и важен. — Я важен? Я ничего не боюсь так, как разочаровать тебя, Хитоми. — Конечно важен. Как никто. Ты не можешь меня разочаровать, потому что я знаю о тебе почти всё, и не знаю, что ещё могу узнать, чтобы в тебе разочароваться.       Мадара усмехнулся и отпустил мои плечи. — Поспи немного, нам пора вернуться.       Я только вздохнула в ответ и направилась к тлеющему костру. Скинув плащ Учихи, я быстро надела свои высохшие вещи, затем присела и облокотилась спиной о прохладную каменную стену, укрывшись плащом Мадары. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — произнесла я спустя некоторое время, — давай, иди сюда, — я похлопала ладонью рядом с собой.       Мадара, снова усмехнувшись, присел рядом. По прошествии примерно минут десяти Мадара тронул меня за плечо. — Иди сюда, Хитоми, — позвал он.       Что? Я оставалась сидеть на месте, непонимающе глядя на него. Тогда Учиха взял мою руку и потянул к себе, а мои щёки вспыхнули румянцем. Что он хочет? Мадара усадил меня между своих ног и аккуратно прислонил мою голову к своей груди, набросив сверху свой плащ. — Так то лучше, — прокомментировал он.       Действительно, так было гораздо лучше. Исходящее от него тепло успокаивало, и я прикрыла глаза, медленно погружаясь в сон.

***

POV Мадара

      Самое глубокое, самое искреннее желание – это желание быть кому-то близким. Но то, что предшествует этому — взаимное притяжение, объяснить невозможно. Это – желание в своем самом чистом виде.       Я желаю её? Скорее да, чем нет. И эта страсть к ней пугала меня. Этой ночью я едва не сорвался. Каждый сантиметр её тела казался таким манящим. Я хочу касаться её. Всё это приводит меня в смятение. Если я буду держать это в себе, сойду с ума. А если последую своим желаниям, предам свою клятву.       Страсть не даёт людям есть, спать, работать, лишает покоя. Многие боятся её, потому что она, появляясь, крушит и ломает всё прежнее и привычное. Она подаёт нам знаки, которые ведут нас по жизни, а наше дело только уметь эти знаки понять. Отстраниться от страсти или слепо предаться ей? Что менее разрушительно?       Рядом с Хитоми я чувствую себя снова живым. Наверное, она послана, чтобы стать моим спасением. Но что я могу дать человеку, вернувшему меня к жизни? Хотя она даже не подозревает, сколь важна её роль в моей судьбе.        Хитоми тихонько спит, а её ресницы едва заметно подрагивают. Если бы она могла знать, насколько сильно я боюсь потерять её. Она стала моим слабым местом. Я даже не знаю, когда это произошло. Я бы хотел привязать её к себе, и никогда никуда не отпускать. Хочу, чтобы она принадлежала мне.       Я хочу быть ей ближе. И это первый раз, когда я осознал своё желание. Это очень важно, ведь первое желание всегда глубоко запрятано, запретно, недопустимо.       Но человек, которому случалось терять то, что, как ему казалось, будет принадлежать ему вечно, в конце концов усваивает, что ему не принадлежит ничего. Поэтому Хитоми никогда не будет принадлежать мне. Вообще, она права. Жизнь состоит из простых вещей, а я так устал от многолетних поисков неизвестно чего.       Я хочу, чтобы Хитоми была счастлива, чтобы она была свободна. Привязать её к себе было бы величайшей ошибкой. Я ведь уже знаю, что она моя. И она не делает попыток привязать к себе меня, наверное, желая того же и для меня. Вот она, истинная свобода – обладать тем, что тебе дороже всего, но не владеть этим.

Конец РOV Мадара

***

      По пути домой Мадара молчал, а мной овладело чувство одиночества. Почему он сопротивляется? Ведь истинное всегда найдёт путь произойти. Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер ты стоишь возле устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море.       Я никогда не была на море. И очень хотелось забыть обо всём, и просто уехать к морю. Смотреть, как огромный светящийся солнечный диск скрывается за горизонтом, словно опускаясь в воду. Я очень хотела быть там с Мадарой. Танцевать танго на песке в сумерках... Эх, что-то я размечталась. На деле Учиха боится своих чувств.       Я покажу этому мужчине, что он не сможет без меня. Я решила.       По прибытию нас встретила грустная Юкими. Она вежливо поклонилась Учихе, а затем подбежала ко мне. — Хитоми-сенсей, где вы были? Я вас обыскалась! — в глазах девушки стояли слёзы. — Что случилось, Юкими? — спросила я. — Мы с Тору-куном немного повздорили, а потом он взял задание, и ушёл, сказал, что его не будет около недели... — Ну вот, стоило мне оставить вас одних, — ободряюще улыбнулась я и взяла девушку за руку, — пойдём ко мне, расскажешь всё.       В комнате я налила Юкими горячего зелёного чая, а сама села напротив, закурив кисеру.* Это занятие вошло в привычку ещё со времён, когда я начала замещать Мадару в его отсутствие. Это приятно расслабляло и помогало собраться с мыслями. — Хитоми-сенсей, от вас пахнет, как в кабинете Мадары-сама, — девушка подмигнула, — я уже давно подозреваю вас...       Юкими покраснела, а я улыбнулась, выдыхая дым. — Ничего такого, между нами ничего нет, — теперь настала моя очередь краснеть, — просто вместе на задание ходили. — Вы не проведёте меня, Хитоми-сенсей, я ведь тоже девушка, поэтому прекрасно понимаю вас, — Юкими тихонько вздохнула, — вам нравится Мадара-сама? — Ну... раз уж мы тут собрались откровенничать... Да, я влюблена в Мадару. Ты права. Твоя сестра не просто так ненавидит меня. — Ой, не обращайте внимания. Она никого не любит, — отмахнулась Юкими, а затем подалась вперёд, с любопытством глядя на меня. — И что? Как прошло ваше задание? Я слышала мельком, что однажды Мадара-сама потерял свою любимую, которая, кстати, та ещё штучка была, и поэтому никак не может принять ваших чувств... — Откуда ты так много знаешь? — удивилась я. — Да тут уже с неделю все обсуждают вас и Мадару-сама. Только, тссс, никому ни слова, — Юкими прислонила указательный палец к губам.       Ну и дела... Я ни сном ни духом, а она уже всё знает. Вот Дейдара, болтун! Это точно он! Прибью, как увижу. — Ну, я думаю, что Мадара-сама скоро сдастся, — сказала я, затягиваясь. — Ещё бы, вы такая красивая и умная... Я думаю, что вы очень подходите друг другу. — Перестань, — я отмахнулась, — расскажи лучше, что у вас с Тору произошло. — Ну... — девушка принялась водить пальцем по поверхности столика, — я призналась ему, Хитоми-сенсей. — И что же он? — Сказал, что не ожидал этого, что это признание как гром посреди ясного неба и ему нужно собраться с мыслями, чтобы дать мне ответ.       Вот это да. От Тору я не ожидала. — Вот же идиот! — я хлопнула ладошкой по столу, — не переживай, я вправлю ему мозги. — Я так переживаю, что с ним что-то случиться на здании! Он никогда не уходил так надолго и так стремительно! А вдруг я ему не нравлюсь? — Ты ему нравишься, я это отчётливо вижу, не переживай, Юкими. Тору уже большой мальчик, всё будет в порядке. Кстати, мне тоже нужно будет отлучиться ненадолго, вернусь как раз к возвращению Тору. Тренируйся и не переживай. И хватит постоянно звать меня "Хитоми-сенсей", можно просто Хитоми. — Хорошо... Хитоми... Я не знала, что любить так непросто... Что же это такое за чувство? Расскажите мне...       Я улыбнулась. Я и сама толком не знала, что это такое. Но если она просит, я постараюсь. По крайней мере, так чувствую я сама. — Любовь — это когда разлука сводит тебя с ума, когда ждешь встречи, считая мгновенья, и, находясь рядом, забываешь обо всем… Когда начинаешь верить в то, что все возможно, что жизнь — это ничто по сравнению со счастьем, которое у тебя есть… Любовь — это чувство глубокой привязанности, симпатии, восхищения. Желание отдавать, не требуя взамен, заботиться. Это то чувство, которое делает жизнь настоящей. Это принятие.Любовь делает человека лучше, раскрывает в нём самое прекрасное. Настоящая любовь не проходит с годами, а мера любви — любовь без меры. — Вы так красиво говорите... Выходит, что я Тору-куна... люблю, — выдохнула Юкими, — а вы Мадару-сама именно так любите? — Да, наверное...       Когда Юкими ушла, я, протирая катану, задумалась, а правильно ли я ответила на вопрос Юкими о любви? Ведь что такое любовь? На всём свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.       И в моей душе оружия против этого не было. Мадара так долго не отвечал на мои чувства, ломая все мои понятия о любви, что я уже давно должна была потерять всякую веру в неё. Но если утратить веру в любовь, мир потеряет свою красоту. Песни лишатся очарования, цветы — аромата, жизнь — радости. Кто-то сказал, что если вы испытали любовь, то знаете, что это — единственное подлинное счастье. Единственная похвала, которую стоит выслушивать, — это похвала от него. Проще говоря, жизнь лишь тогда обретает цвет, когда ее касаются нежные пальцы любви.       И это было правдой. Если бы Мадара вдруг пропал из моей жизни, она стала бы невыносимой.       Сегодня я так ни с кем и не увиделась, кроме Юкими. Но нужно было идти. Я собиралась навестить Орочимару, и наконец узнать правду о себе. Собравшись, я вышла в ночь, вдохнув свежий воздух. — Опять уходишь? — услышала я до боли знакомый бархатный голос. — Ты что, следишь за мной? — шутливо спросила я.       Итачи иронично вздёрнул тонкую бровь и направился ко мне. Но подойдя ближе, он не остановился, поэтому я начала отступать назад. Сейчас на нём не было привычного плаща, может поэтому он казался мне каким-то... другим. — Чего это ты от меня убегаешь? — хмыкнул Итачи и ловко схватил меня за руку, резко притянув к себе. — Да не убегаю я... — буркнула я. — Мы давно не виделись. Только пришла, и снова сбегаешь? — Итачи уткнулся носом мне в шею, втянув воздух, — Хитоми... перестань курить эту дрянь. — Не могу. Пусти, Итачи, я ненадолго. Это касается меня самой, я не сбегаю... — я попыталась отпихнуть Итачи.       Конечно, он скучал. Я тоже. Но так вести себя непозволительно. Наверное... Итачи чуть отстранился и произнёс: — Я обязательно найду способ вернуть твои воспоминания. Я над этим работаю.       Я улыбнулась и сняла руки Итачи со своих плеч, чуть сжав их. — Конечно, мы их вернём. А теперь позволь, я пойду.       Итачи кивнул, и я сложив печати, испарилась в облаке белого дыма. Ато мало ли что, опять начнёт не пускать.

***

      Орочимару уже ждал меня у входа в логово, когда я приблизилась. Мужчина как-то странно на меня смотрел. — Ты пришла. — Не могла не прийти, — ответила я. — Пойдём внутрь, — орочимару сделал приглашающий жест рукой.       Я кивнула и последовала за ним. — Есть новости? — спросил мужчина. — Это не новости, а вещи, что происходят со мной, сколько я себя помню, — я иронично усмехнулась.       Орочимару шел прямиком в лабораторию. — Я слушаю.       Что за тон? Такой серьёзный и взволнованный.. — Видения, Орочимару-сан. Меня посещают видения. А недавно, когда я попросила Мадару показать мне, как погибла Акико-сан, я увидела всё её глазами, чувствовала всё, что чувствовала она, будто она — это я...       Орочимару открыл дверь в лабораторию и пропустил меня внутрь. Там я увидела две стеклянные колбы, покрытые печатями. В обеих была голубоватая чакра. — В одной твоя, в другой — Акико, — сказал Орочимару, словно читая мои мысли, а затем, подойдя к колбам, сложил печати, и открыл маленькую дверцу под ними.       Из обеих колб чакра потекла в низ, в одну общую, сливаясь и образуя одну. — Она очень мощная. Хитоми, если бы ты принадлежала не нашему миру, я допускаю, что ваша чакра могла быть похожей. Но не одинаковой. — Что ты хочешь этим сказать? — заволновалась я. — Если бы не временной промежуток, я бы сказал, что ты реинкарнация Акико. Я знаю что говорю, я хорошо знал её. Но это не подходит. Хитоми, я знаю, кто сможет тебе помочь. В Конохе есть женщина по имени Яманака Ино. Её клан специализируется на техниках сознания. — Коноха? Хорошо. Я учту то, что ты сказал. Кстати, говоришь, что хорошо знал её?       Орочимару опустил глаза. — Сейчас я... Я любил эту женщину, Хитоми.       Чтооооо??? И он тоже!??? Если бы была способна, упала бы в обморок. Наверное, я стояла с таким видом, что Орочимару забеспокоился за моё психическое состояние. — Ладно, забудь. Я приготовил тебе комнату, отдохни с дороги. — Спасибо, — произнесла я, всё ещё пребывая в лёгком шоке.       Когда я устало плюхнулась на кровать, почти моментально уснула, всё таки дорога до этого места занимала двое суток бега без остановок. Перед этим я подумала, что Орочимару, наверное, никогда не перестанет меня удивлять. Он любил? Он способен на такое? И опять Акико? Она что, вездесущая, что-ли?       Задерживаться у саннина долго я не стала, поспешив обратно. Всё-таки, нужно хоть раз сдержать обещание и явиться вовремя. Добралась я спустя трое суток, без особых происшествий, не считая небольшой шайки разбойников. Собственно, из-за этого я и задержалась. Их было человек десять, но способностями они не отличались. Хотя и пришлось немного повозиться, потратив пол дня, чтобы от них избавиться, так как свидетелей своего пребывания где-либо не оставляла, и пол дня, чтобы немного отдохнуть после всего этого.       Когда я вошла в базу, то глаза у меня буквально полезли на лоб. Весь коридор был в каплях и лужицах крови и вели они в комнату Юкими. Ками-сама! Что с ней произошло? Я не на шутку перепугалась, когда дверь Юкими распахнулась и оттуда выбежал Дейдара. А затем выскочила и сама Юкими, руки которой были по локоть в крови. Увидев меня, девушка бросилась навстречу. — Слава богам! Хитоми-сенсей, я не справляюсь! — из глаз девушки брызнули слёзы а руки сильно тряслись.