Две жизни

Чертовски манила даже одетой, укутавшись в свитер и тёплую куртку, а он называл её ярким примером, примером того, как лишают рассудка. была недоступна, и тем непременно, к себе привлекала магическим взглядом, она для него была сокровенной, совсем нелегальной посылкой из ада. он знал её разной: красивой, замученной таких не бросают на полпути к радости, такие, как правило, мало изучены, такую отдать не захочешь из жадности. он терся щекой об ладони холодные, закутывал в свитер и тёплую куртку, она называла его ярким примером, примером того, как лишают рассудка.

***

      Захлопнув за собой дверь своей комнаты, я коснулась кончиками пальцев своих губ. Было ощущение, что мне всё приснилось. Будто это не я только что осмелилась на всё это. Сначала эта стычка с Юзуру, а затем Мадара... Но он не оттолкнул меня. И не сказал ничего... Это вызвало у меня лёгкую улыбку. Я вспомнила, что почувствовала, когда коснулась его щеки губами. Такая тёплая, даже горячая кожа... Хотелось касаться её снова и снова... Я прикрыла глаза, представляя, как бы я, очертив пальцами контур его лица, провела ими вниз по шее, спускаясь ниже... Стоп. Хватит, Хитоми. Ты становишься жадной. Но не это ли и есть желание? В одной книге я читала, что желание — это не то что ты видишь, а то, что ты воображаешь себе.       Что же это такое, эта странная любовь к нему? Причиняет боль, и делает сердце наполненным. Есть на свете такое — если прикоснёшься к нему или увидишь его, оно будет занимать все твои мысли, пока не доведёт до безумия. И кажется, Мадара — и есть то, что доводит до безумия меня.       Когда я была на одном из своих заданий, я заночевала у одной старой женщины, разговорилась с ней, и она сказала мне, что свою судьбу можно узнать по прикосновению руки. Конечно, тогда я подумала, что всё это чушь. Но когда я касалась рук Мадары, когда он сам случайно касается моей кожи... Я не знаю... Это чувство... Возможно, это лишь из-за моих чувств к нему... Но если вспомнить нашу первую встречу... Его глаза, те чувства, что заставили моё сердце сжаться... Я почти уверена, что он предназначен мне судьбой.       Решительно открываю дверь снова, и направляюсь наверх. Зачем? Я не знаю. Просто хочу быть с ним рядом. Не хочу вот так уходить, ничего не сказав, как я сделала не так давно. По пути я наткнулась на Итачи. Тот был весь мокрый. С волос стекали капли воды, а в руке он держал длинный свиток. — Итачи? Что с тобой? Все уже разошлись? — спросила я. — Ещё нет. Я просто решил подышать свежим воздухом, а на улице жуткий ливень, — брюнет усмехнулся, — я к тебе шёл, Хитоми. У меня тут новости, кажется для тебя. — Для меня? И от кого это? — я удивлено приподняла брови.       Итачи протянул мне свиток. — Эту чакру я знаю, Хитоми. Я не распечатывал письмо.       Я молча взяла свиток. Итачи развернулся и пошёл к своей комнате. Что это с ним? Я сломала печать, и принялась за чтение прямо тут, в коридоре. Здравствуй, Хитоми-чан. Как твои дела? Надеюсь, что ты в порядке, и это письмо благополучно попало в твои руки. Я хотел написать тебе раньше, но ты уж прости, дела. На самом деле, мне много чего хотелось бы сказать тебе. Например, я почему-то не злюсь, что ты скопировала мою технику. Но самое главное, ты извини, Хитоми, что тебе пришлось пройти через то, через что ты прошла в моём доме. Это было необходимо и тебе тоже, верно? И сейчас я пишу, чтобы сказать тебе нечто важное. Изучая твою чакру и её происхождение, я был просто поражен. И сейчас я в недоумении. Надеюсь, это не перевернёт весь твой мир. Я не ошибся, когда перепутал твою чакру с чакрой Акико, помнишь? При соединении с её чакрой, она слилась с ней в единое целое, образуя одну энергетику. Ты ведь понимаешь, о чём я? Двух одинаковых просто не может существовать в природе. Хитоми, когда у тебя будет время, я бы хотел, чтобы ты заглянула ко мне. Это важно. Орочимару.       Я застыла со свитком в руках, словно громом пораженная. Как это, одинаковая чакра? Что всё это значит? Кажется, что я должна рассказать Орочимару о своих снах. Если не может помочь шаринган Учих, возможно этот человек сможет мне помочь?       Я свернула свиток и положила его во внутренний карман. Рассказать ли об этом Мадаре? Нет, пока не стоит. Поднявшись на второй этаж, я пару раз стучу в дверь и вхожу. В лицо тут же ударяет порыв ветра. Окно распахнуто настежь, а в проёме тёмный силуэт в плаще. — Ты сошёл с ума, Учиха? Чего удумал? — громко спросила я.       Мадара обернулся в пол оборота и усмехнулся. — Я всего лишь по делу, Хитоми. К утру вернусь, — его голос звучит мягко. — А нормально выйти, через дверь, никак? — с сарказмом ответила я. — Так будет быстрее. Хорошо, что пришла. Останься на ночь здесь. — Нет, я пойду с тобой! — заупрямилась я, — Я... хочу помогать тебе... — Это слишком опасно, даже для тебя.       Раздался оглушительный раскат грома. Мадара отвернулся, приготовившись к прыжку. А меня вдруг охватила паника. Плохое предчувствие будто сдавило шею холодными когтями, и мне показалось, что если он сейчас уйдёт, случится что-то ужасное. Я не должна отпускать его так. Вспышка молнии осветила комнату, а силуэт Учихи исчез из проёма. — Мадара! — крикнула я, — Чёрт! Стой!       Я кинулась к окну, выскочив следом под ледяной дождь. Хлыстало так, словно где-то в небесах прорвало плотину, то там, то тут раздавались раскаты грома, вспышки молний освещали тёмный лес и силуэт Мадары впереди. Я бежала за Мадарой, отталкиваясь от веток деревьев, пытаясь его нагнать. Звать его было бесполезно — ветер завывал так, что было не слышно собственного голоса. Но я была уверена, что он знает, что я иду за ним.       Эта сумасшедшая гонка продолжалась часа два. Успевать за Учихой было ужасно тяжело, несмотря на мои бесконечные тренировки, поэтому я всю дорогу отставала от него на несколько метров. Если бы отстала хоть немного больше, потеряла бы его из виду.       Постепенно местность сменилась на скалистую. Лес закончился и теперь приходилось бежать по земле. Я вся вымокла до нитки, устала и ужасно замёрзла — выскочила за Учихой, даже не успев прихватить хоть какой-то плащ. Внезапно Мадара резко свернул вправо, поднимаясь по камням на скалу. Я сделала то же самое. А потом он исчез в тёмном ущелье.       Я пригляделась. Да это же пещера. С минуту постояв и приведя дыхание в норму, я вошла следом. Тут гораздо темнее, чем снаружи, но хотя бы нет дождя и ветра. — Зачем пошла за мной? — услышала я строгий голос Мадары.       Несмотря на кромешную темноту, я чуть опустила голову и отвела глаза куда-то в сторону. — Я хочу идти за тобой, — негромко произнесла я, — куда бы ты не пошёл... К тому же, у меня было нехорошее предчувствие, я не смогла не пойти...       Слышу тяжелый выдох. — Мне пришлось сделать остановку. Подожди тут, я сейчас вернусь.       Лёгкое колебание воздуха. То есть, эту остановку он сделал из-за меня? Или...ради меня? Я улыбнулась про себя.       Как же холодно. Я начинала дрожать. Вскоре Мадара вернулся с охапкой веток. Все она были насквозь сырые. Но разве это проблема для Учихи? С помощью огненной техники Мадара развёл костёр минут за пять. Я подошла и села рядом, протянув руки к теплу. Так мы сидели некоторое время, молча. Я украдкой кидала на него взгляд. Красивый. Блики костра так заманчиво играют на его бледном лице, а волосы, хоть и мокрые, всё равно непослушно торчат. Захотелось коснуться их. Я наблюдала за каплями дождя, что стекали по волосам, шее, и скрывались за воротом плаща. Внезапно Мадара встал и расстегнул свой плащ, протянув его мне. — Возьми, сними мокрую одежду, а то заболеешь ещё... Я не буду смотреть, — добавил он, когда взглянул на моё смущённое лицо. — Спасибо, — прошелестела я, взяв плащ.       Отойдя подальше, в дальний угол пещеры, куда свет от костра почти не доходил, я положила плащ на камни и принялась стаскивать холодную, прилипшую к телу одежду. Стояла такая тишина, что я слышала собственное дыхание. Только раскаты грома изредка нарушали её. Когда я наконец справилась со всей одеждой, случилось то, что я буду помнить, как один из самых чувственных моментов своей жизни.       Почувствовав дыхание за спиной, я замерла. Когда он появился? Я потеряла бдительность. — Кто-то обещал мне не смотреть... — ровно произнесла я.       В ответ я услышала лишь ещё пару шагов, что сократили расстояние между нами до считанных сантиметров. Я не сдвинулась с места, лишь дыхание стало чуть чаще. Я не боялась его, мне было интересно, что сейчас может произойти. — Кто сделал это с тобой? — услышала я хриплый голос Мадары совсем близко.       Затем я почувствовала ткань его перчатки на своей коже. Осторожно, кончиками пальцев, Мадара проводит по едва зажившей ране на спине. Его рука останавливается на пояснице, где и заканчивается шрам. Молчу. Ещё шаг. Теперь я чувствую спиной, как движется его грудная клетка, когда он дышит. Ками-сама... Так близко... — Этот... — Мадара проводит рукой по плечу, — на нашем первом совместном задании, — рука медленно проскользила ниже, от чего по всему телу прошла мелкая дрожь, кончики пальцев Учихи прошлись по шраму на бедре, — и этот...— затем рука снова скользнула по спине, спускаясь ниже, я судорожно выдохнула, — А этот... — Когда ты лишился глаз, — еле слышно прошептала я. — Прости, — так же тихо отвечает Мадара, склонившись прямо к моему уху, — все твои шрамы из-за меня. Я ужасный учитель. — Ты отличный учитель. И замечательный шиноби. На тебя я всегда равнялась.       Мадара молчит, а мой голос дрожит и дыхание сбивается. И эта дрожь вовсе не от холода. Мадара вдруг обхватывает мои плечи широкими ладонями, и меня бросает в жар. Я чувствую его дыхание на своей шее, а затем он проводит кончиком носа сверху вниз, выдыхая. — Мадара... что ты делаешь... — шепчу я на выдохе.       Я спрашиваю его, но не хочу ничего слышать. Хочу лишь, чтобы он продолжал. Учиха разворачивает меня к себе и отпускает мои плечи. Я смотрю в его глаза, словно завороженная, не пытаясь даже прикрыть наготу. Эти глаза... Глядя в них, как будто погружаешься в бездну... Глубокий, сильный взгляд, попав в сети которого, ты уже не в силах выбраться и просто отдаешься, вся без остатка, космической бездне чёрных глаз.       Я словно загипнотизированная наблюдаю, как Мадара подносит руку к своем губам и, прихватив кончик перчатки зубами, стаскивает её. Затем кончиками пальцев он касается моего лица, медленно ведя руку вниз, очерчивая скулы, спускаясь вниз по шее, к ключицам, и останавливаясь у ложбинки между грудей. Его руки такие тёплые, и этот контраст с моей ледяной кожей просто сногсшибателен. И я не боюсь его, и не удивляюсь, казалось бы, совершенно новым для меня ощущениям. Словно всё происходящее в порядке вещей, и происходило со мной уже сотню раз.       Кажется, я даже забыла, что нужно дышать. Рука Учихи соскользнула с моего тела, и теперь он просто стоял и смотрел. Нет, не на моё обнажённое тело, он смотрел мне в глаза. Стоять вот так, совершенно обнажённой перед мужчиной, когда он смотрит на тебя, но почти не касается, невероятно чувственно. И все эмоции я могла прочитать лишь в его глазах. Что в них? Вожделение, отчаяние, страх, желание.       Вдруг Мадара наклоняется, поднимая с земли свой плащ, и накидывает его на меня, застегивая на все застёжки, что на нём имелись. Заботливо, аккуратно. — Подожди меня у огня, я скоро вернусь, — хрипло произносит он и исчезает, оставив только колебания воздуха.       Что это сейчас было? Я отчётливо чувствовала, что за эти мгновения мы стали друг другу намного ближе, чем были до этого. И после произошедшего я уже точно не могла назвать наши отношения деловыми или дружескими. Я видела его глаза. Вздохнув, я взяла мокрую одежду и подошла ближе к огню, разложив её на камнях, а сама села рядом. Тепло постепенно окутало и согрело озябшее тело. Я сильнее укуталась в плащ. От него пахло Мадарой. И осознание того, что на мне только его плащ и ничего больше, заставляло щёки краснеть, а губы глупо улыбаться.       Так я просидела около трёх часов, борясь со сном, подкладывая сухие ветки в огонь. Где же он? Куда пошел? Я начинала волноваться. Мадара вернулся так же неслышно, как и ушел. Он молча подошел к огню и устало сел рядом со мной. Я моментально насторожилась, заметив на шее следы ожога, а руки были все в царапинах.       Я молча взяла его руки в свои, выпуская лечебную чакру. Мадара даже не сдвинулся с места, позволяя мне делать всё это. Я не стала спрашивать его, кто это был, куда он ходил, и зачем. — Давай помогу, — заботливо произнесла я, вставая на колени и осторожно убирая волосы Учихи от раны на шее.       Ожог был достаточно сильный. Оставить такой может только огненная техника, я это точно знала. И наверняка, это не всё. Я опустила взгляд чуть ниже, убедившись в своем предположении. Вся кофта сбоку была сильно потрёпана. Сейчас я мысленно порадовалась тому, что моя чакра особенная, сразу вспомнив о письме Орочимару. Но это не сейчас. Мадара только глянул на меня, и вздохнув, стащил кофту, чуть поморщившись. Я осторожно коснулась своей ладонью места ожога, который сразу стал исчезать. — Вот видишь, — сказала я, — я чувствовала это, ведь хорошо же, что я пошла с тобой... — Это совсем не смертельно, — пробубнил Учиха. — Всё равно! —я попыталась сделать свой голос строже, заканчивая лечение. — Спасибо, — поблагодарил Учиха, снова натянув одежду и поворачиваясь к огню.       Дождь всё так же шёл, только гроза уже закончилась. С воспоминаниями о письме, пришли и воспоминания и об Акико. Интересно, Мадара всё ещё не отпустил её? И что же тогда было несколько часов назад? — Мадара... — неуверенно начала я, — расскажи мне о ней. Я просто хочу узнать тебя лучше. Не держи в себе, ведь ты можешь разделить это со мной. Я правда хочу знать...       Мадара смотрел на огонь, немигающим взглядом. Почему я именно сейчас спросила об этом? Не знаю. Увидев страх и отчаяние в его глазах несколько часов назад, я поняла, что Мадара борется с самим собой. Возможно, он и не ответит мне ничего. Мадара тяжело вздохнул, глядя на огонь. — Если двое любят друг друга, это не может кончиться счастливо, — произнёс он, — так было и у нас. Акико никогда не показывала своих чувств ко мне, но я видел всё в её глазах. Наши отношения были странными... Она всегда хотела казаться сильной, но я хотел, чтобы она была слабой рядом со мной. Поэтому я хочу дать тебе один совет. Будь собой. Ты настоящая, не пытайся всегда быть сильной и не старайся подражать Итачи, делая непроницаемое лицо. Просто будь собой, понятно?       Я кивнула. Я постараюсь. — Ты любил её? — спросила я.       Хоть я и знала, что да. Но я хотела, чтобы Мадара сказал это, признал. — Любил ли я? Я никогда не думал об этом чувстве. Я не хотел любить. Но как оказалось, я просто не хотел этого признать. И я понял это слишком поздно. — А она? Что она чувствовала? — Я никогда не думал об этом. Называл её своей, наверное потому, что мне хотелось, чтобы это было так. А так ли это было, я не задумывался. Акико была моей лишь раз. Я не думал о её чувствах до того дня. Хотел лишь обладать ею. А на следующий день она так глупо отдала свою такую важную жизнь. У нас совсем не было времени понимать и узнавать друг друга... — Она правда была не из этого мира? — робко спросила я. — С чего ты это взяла? — Учиха покосился на меня. — Итачи рассказал... — я опустила глаза.       Мадара недовольно цокнул языком. — Что ещё тебе рассказал Итачи? — ехидно поинтересовался он. — Больше ничего... — соврала я.       Учиха снова вздохнул. — Всё именно так. Я не верил, что такое возможно, но Акико действительно обладала такой способностью. Знаешь, Хитоми, а ведь мы ничего не знаем о тебе. У вас одинаковая чакра. Возможно, где-то существуют люди с такими способностями... — К чему это ты клонишь? Я ни в какие миры переходить не умею... — досадливо сказала я.       Мадара ничего не ответил, снова уставившись на огонь. — Как она погибла? Расскажешь мне? — В тот день Акико решила, что мне угрожает смертельная опасность. Это всё от безрассудства. И из-за её привязанностей... — Не из-за безрассудства, Мадара. Из-за любви, — сказала я, — она любила тебя, так сильно, что отдала за тебя свою жизнь.       На глаза навернулись слёзы. — Она совсем не подумала о том, каково мне остаться без неё... Глупая женщина, — Мадара сжал руку в кулак, — она умерла прямо на моих руках... Тебе никогда не понять, что я чувствовал тогда. Я потерял её. И знаешь что? Любовь и в самом деле как ничто другое способна время от времени переворачивать всю жизнь человека. Но вдогонку за любовью идёт и кое-что ещё, тоже заставляющее человека вступать на стезю, о которой никогда прежде и не помышлял. Это кое-что зовётся "отчаяние". И если любовь меняет человека быстро, то отчаяние — ещё быстрее.       Мадара замолчал, и я тоже не знала что сказать. — Знаешь, Хитоми, в этом мире полно вещей, которые далеко не всегда идут, как ты того хочешь. Чем дольше живешь, тем больше убеждается в том, что реальность - это сплошная боль, страдание и пустота в душе. По-настоящему любишь только раз в жизни, даже если ты сам этого не понимал. Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться.       По щекам у меня уже текли слёзы. Я так отчётливо чувствовала его боль и отчаяние, как свои собственные, что просто не могла их удержать. — Потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить, — произнесла я, вытирая мокрые дорожки, — теперь не время думать о том, чего у тебя нет. Подумай о том, как бы обойтись с тем, что есть.       Я больше не знала, что сказать ему на это. Но ведь он должен отпустить это. Жить с таким всю жизнь так тяжело... — Я хочу, — произнесла я сквозь слёзы, — хоть немного взять на себя этот груз... Я хочу знать... хочу увидеть, как всё было. Тебе станет легче... Пожалуйста, поделись со мной этими воспоминаниями.       Мадара сверкнул чёрными глазами в мою сторону, но взгляд его тут же стал непонимающим и удивлённым. В его глазах было столько боли, что я придвинулась ближе, коснувшись его пальцев и заглядывая в чёрные озёра, которые стали тут же красными. — Знаешь, тебе я позволю это увидеть. Но только раз, — голос у него стал стальным и холодным, а чёрные запятые в глазах бешено завертелись, погружая меня в то прошлое, что я так упрямо просила его показать мне.       Перед глазами возник тот самый холм, что так часто снился мне. Стояла солнечная погода. — Мадара... — светловолосая девушка закашлялась, но в следующую секунду это всё словно стало происходить со мной, я видела всё это глазами Акико, чувствуя, как по подбородку стекает что-то тёплое. — Мадара, — голос такой тихий, что его почти не слышно, — я протягиваю ладонь и прикладываю её к щеке испуганно смотрящего на меня человека.       Он что-то говорит, но я почти ничего не могу разобрать. — Акико! Акико нет, ты не посмеешь!       Мадара приподнимает меня за плечи, укладывая на свои колени. — Не смей закрывать глаза, Акико! Нет! Нет... Чёрт! — Мадара... — я слышу свой шёпот, в котором звучит столько нежности.       Я глажу кожу на лице самого дорогого человека. — Прости... Я не могла иначе... — вновь хриплый кашель, — не нужно так... Мы ещё обязательно встретимся...       Из моих глаз потекли слёзы. — Мне так жаль оставлять тебя... Я была неосторожна, но ты будешь жить... — Что ты несёшь, Акико! — в его голосе отчаяние. Он сердится. — Ты никогда меня не слушала, Акико... — грустно шепчет Мадара, накрывая мою ладонь своей. — Мы встретимся... Даже спустя тысячу лет... нет, — я улыбнулась, — гораздо раньше. Ты только дождись, не смей умирать вслед за мной.       Мадара лишь сжимал мою ладонь сильнее. — Не грусти... — в груди словно всё разрывалось от жгучей резкой боли, воздуха не хватало, я часто и хрипло дышала, — я обязательно вернусь, я найду тебя, — снова кашель, — буду искать в десятках тысяч миров, — губы чуть растянулись в слабом подобии улыбки, сил совсем не чувствовалось, — пока не найду.       Я словно чувствовала то, что чувствовала Акико. А она чувствовала, что всё не так просто. Это последний раз, поэтому ей хотелось сказать так много. — И когда вернусь, — я делаю прерывистый вздох, — обещаю больше не быть такой испорченной женщиной. Не смей подвергать себя опасности... — дыхание прерывалось, осталось совсем чуть-чуть, — Иначе мне будет некуда возвращаться. Ты – мой дом.       Я достала подвеску с символом клана Учиха, ту самую, что уже виделась мне, из своей сумки с оружием и вложила в дрожащую руку Мадары. Он ещё что-то говорил, но я лишь видела его растворяющееся в воздухе лицо. — Улыбайся чаще... Я буду охранять тебя с небес...       В следующее мгновение я шокированно смотрела в алые глаза Мадары. Слёзы потоками текли по щекам, а сердце сжималось так, что казалось, сейчас остановится. Всё, что я только что видела, я не должна была увидеть так, я была в этом уверена.