Две жизни

      Сидя в кресле-каталке сзади своего нового дома, я вдыхала свежий воздух и наслаждалась теплыми лучами послеобеденного солнца. Какаши принял Рэйко в ряды шиноби Конохи без лишних разговоров, а Цунаде была весьма рада новой помощнице.       Я прикрыла глаза, в мысли закрались воспоминания. Почему-то вспомнился Итачи. Наверное, он и есть самый близкий мне человек в Акацуки. Да и не только в Акацуки. Наверное, даже ближе, чем Тору, или даже чем Мадара. Конечно, мы немного переступили грань дружбы еще давно... лет семь назад. Не знаю, зачем. Сильную духовную связь с человеком легко можно перепутать с любовью. Возможно, мы просто искали поддержку друг в друге, а может, чувства действительно были. Но я неизменно помнила, что забывалась с ним без задней мысли об измене Мадаре. С Итачи мне было намного легче. Забывалась настолько, что однажды... Вспомнив выражение лица Итачи, когда я рассказывала ему о ребенке, я улыбнулась. Мы были неосторожны, и конечно, я бы родила его тогда... Несмотря на то, что испугалась. Испугалась причинить боль Мадаре, не более того. Но судьба сложилась иначе, и об этом я тоже не жалею.       За этими воспоминаниями последовали воспоминания о Мадаре. Сначала, как он постоянно следовал за мной, не скрывая чувств, на которые я отвечать по началу не собиралась. Затем совместные тренировки. Чувства к Мадаре Учихе появлялись постепенно. Медленно, но верно. Воспоминания следовали одно за другим. Сначала то, как Мадара меня впервые поцеловал... Тогда был теплый летний вечер, мы возвращались домой с коротенького совместного задания. Я словно вновь почувствовала те эмоции, что в тот вечер. Вновь ощутила, как теплые пальцы Мадары, обхватив мое лицо, зарываются в волосы. Как его губы касаются моих, осторожно, а затем настойчиво...       Затем вечер, когда Мадара подарил мне кулон с символом клана Учиха. Это воспоминание всплывало даже тогда, когда я не помнила обо всем. Наши отношения развивались крайне медленно тогда. И все из-за меня. Я долго не могла понять, что же чувствую к нему. Только в один из дней, в сумерках, когда Мадара наблюдал за моей тренировкой, я поняла всё. Когда не смогла сдержаться. Помниться, Мадара тогда тоже растерял всю свою сдержанность и холодность. Именно с того момента я поняла, что наверное, люблю Учиху особенной любовью... Тогда я решила остановиться. Но на следующий день Наруто и Саске пришли В Акацуки, проследив за мной. Именно так все и закончилось.       Кстати, Наруто давно не заходил... На задании, что ли? — Все мечтаешь? — услышала я мужской голос сзади. — Саске? Хватит подкрадываться сзади! — возмутилась я. — Ты теряешь форму. Слишком уж ты была погружена в свои мысли. — Я чувствую себя в безопасности, почему нельзя на минутку расслабиться? Тем более, в форме мне быть уже не нужно. Я больше не шиноби. — Перестань, — строго ответил Саске, — завтра утром у тебя операция. Нельзя идти с таким настроем.       Саске присел на корточки передо мной и взял мои ладони в свои. Я осторожно высвободила одну руку, и медленно, на ощупь провела пальцами по лицу Учихи вверх, потрепав по волосам. Саске поймал мою руку. — Хватит так снисходительно обращаться со мной. Раньше было не так. Акико, я не могу забыть всего, что между нами произошло. — Я и не прошу забывать, Саске, — ответила я, — пожалуйста, не нужно давать мне поводов, иначе я... — Не сможешь отказаться? — в голосе Учихи я услышала улыбку.       Могу ли я отказаться? Ведь я решила. Но... Ведь я навсегда останусь в Конохе, не стоит ли мне остаться с Саске? Мадары мне не видать как своих ушей... Я усмехнулась. Как, в принципе, и вообще ничего и никого не видать. Конечно, я самоуверенно решила остановить Учиху Мадару. Но для этого я, для начала, должна увидеть его, поговорить с ним, сказать, что я вернулась, что я все вспомнила. Но я не знаю, как я это сделаю. — Саске... Сейчас уже стемнело? — спросила я. — Ну, солнце еще только садиться. А почему спрашиваешь?       Я не ответила. Сама не знаю, зачем спросила. — Помнишь, ты просил меня спеть ту песню? Я ответила, что не знаю никаких песен, — я улыбнулась, — но я знала, Саске. Все песни, что я так люблю, я помнила даже тогда, хоть и не осознавала этого. — Споешь? — негромко попросил брюнет. — Это все, что я теперь могу, — улыбнулась я.       Спеть что-нибудь, не важно, просит меня Саске, или еще кто-либо, всегда приносило мне радость. Негромко я начала выводить слова песни, что отражала состояние моей души, мысленно представляя мелодию.

      "Я люблю тебя", Разве эти слова так бессильны? Даже сейчас, мой дорогой, Я нуждаюсь в тебе единственном. Считаю, мой милый, Ты не был лжецом, И теперь, мой любимый, Я не могу снова цепляться за тебя. Ты сказал:"Я больше не оставлю тебя одну", Но рук, за которые я крепко держалась нигде нет. Хочу, чтобы ты почувствовал как болит моё сердце, Но ты даже не найдешь меня. Если знаю, что мы не встретимся больше, хотя бы позволь ненавидеть тебя. Я ведь не знаю никого, с такой нежной улыбкой, как твоя. Я хочу быть сильнее, Поэтому не боюсь доверять никому. Даже в отчаянии от страха, Больше не хочу причинять тебе боль. Мой дорогой, ты, кто временами заставлял любить тебя, Пока я не забыла как дышать. Но счастье, которое я наконец нашла, Бесшумно ускользнуло из моих рук. "Я люблю тебя", Разве эти слова так бессильны? Даже сейчас, мой дорогой, Я нуждаюсь в тебе единственном. Не сказав "До свидания", Без всяких слов, ты исчез. Я была успокоена этим, Но ты не произнес своего прощания. "Я люблю тебя", Разве эти слова так бессильны? Даже сейчас, мой дорогой, Я не могу идти дальше. Я желаю на рассвете, Смотреть на неизвестное завтра. Так что скажу это для тебя, "Прощай, мой любимый", Чтобы снова двигаться вперёд.

      Когда песня кончилась, я прислушалась. Было очень тихо, но я чувствовала, что он здесь. Рядом послышался шелест травы, и я протянула руку, чтобы убедиться, что он не ушел. Но наткнулась на пустоту. — Саске? — произнесла. — Ты просто не представляешь, как потрясающе выглядит то, как ты на ощупь пытаешься найти меня, — с ноткой смешинки, но все же серьезно ответил Саске. — Не смейся, — надулась я, — как только смогу видеть, отомщу тебе за все. — Буду с нетерпением ждать этого момента, — с этими словами я почувствовала, как слегка прохладные губы Учихи прикасаются к моим.       Совсем невесомо, не требовательно и не настаивая. Ни к чему не обязывая. Но отчего-то вдруг захотелось, чтобы он задержался чуть дольше. Но пересилив себя, я отстранилась. — Завтра я приду проведать, как прошла операция. Все получится. Знаешь, Акико, в этой песне я тебя услышал, увидел твою душу. Я надеюсь, что ты его ещё встретишь. Я хочу, чтобы даже в самых темных уголках твоей души снова зацвели цветы.       С этими словами Саске ушел. Через несколько минут снова послышались шаги. — Саске-сан очень заботится о вас, Акико-сан, — сказала Рэйко, — вы нравитесь ему. — Рэйко, а ты знаешь, что Саске брат Итачи? — я слегка улыбнулась, повернувшись на голос ученицы. — Правда? — воодушевленно воскликнула девушка. — Но они не общаются. Саске даже не знает, что Итачи жив, — я грустно покачала головой. — Так расскажите ему! — взволнованно воскликнула Рэйко. — Для этого Итачи должен знать обо мне. Рэйко, я уже давно не выходила на связь с ним. Ты должна мне помочь. — Я сделаю все, что вы скажете, — голос Рэйко был серьезен. — Напиши ему, — сказала я, — все, что я попрошу написать и не удивляйся. Я знаю, что Итачи тебе понравился, и сразу хочу предупредить, чтобы ты никогда не ревновала его ко мне. Я на него видов не имею, даже несмотря на то, что нас связывало в прошлом. Поэтому, Рэйко, неси лист бумаги.       Итачи, мне нужно многое тебе рассказать. Обещаю, что когда мы встретимся, ты все поймешь. Все встанет на свои места. Только, пожалуйста, приходи. Хитоми. — Я надеюсь, что он жив, — я запечатала поднесенный Рэйко листок, на котором написала адрес, и отправила.       Когда стало темно, Рэйко помогла мне вернуться в комнату. Я велела ей ни в коем случае не следить за комнатой и идти спать. Сама же оставила окно открытым. Временем встречи я обозначила сегодняшнюю ночь. Местом — мою комнату. Я прекрасно понимала, что подвергаю Итачи опасности, но иного выбора не было.       Шли часы, но Итачи не было. Конечно, он не такой идиот, чтобы подвергать себя лишней опасности. Я вздохнула и перебралась в кровать. Если он не придет, это будет, наверное, конец. Больше я не знаю способов, чтобы Мадара узнал обо мне. А что, если Итачи не получил послание? Может, написать ещё? А вдруг с ним что-то случилось? Нужно написать Тору-куну или Юкими. А может, просто написать Мадаре? Почему я сразу не догадалась об этом? Боже, какая глупая! Нужно было просто написать ему! Но... хочу ли я, чтобы Мадара увидел меня такой? Хочу ли обременять его? Да и нужна ли я ему вообще, ведь я прервала с ним общение еще до того, как со мной произошла вся эта история... Можно сказать, бросила его, ушла из Акацуки. Хорошо еще, что не искал меня и не убил вообще. Нет, все же напишу Тору-куну.       Решив спать, я закрыла глаза. А в темноте не так уж и страшно. Привыкаешь. Чувства обостряются, запахи становятся ярче, звуки отчетливее, прикосновения объемнее... Сначала ты чувствуешь себя совершенно неестественно, тебе страшно, а потом, постепенно привыкая к темноте и окончательно убедившись, что в ней нет монстров, привыкаешь. Я и сама заметила, что стала лучше чувствовать и слышать.       За окном послышался едва ощутимый шорох. Я моментально схватила с тумбочки кунай, что всегда лежал рядом с изголовьем кровати. Но почувствовав знакомую чакру, немного расслабилась, но и кунай обратно не вернула. — Итачи? — тихонько спросила я. — Хитоми? — прошептал в ответ голос, — это я. Опусти оружие.       Я вернула кунай на тумбу. — Думала, что не придешь, — чуть громче сказала я. — Я не мог не убедиться, что ты жива... Так и будешь сидеть в кровати?       Я опустила голову. — Итачи... Ты не мог бы присесть, пожалуйста... — я похлопала по матрасу рядом с собой. — Лентяйка, — выдохнул Итачи.       Я услышала тихие шаги, а затем Итачи сделал, как я просила. — Спасибо.       Медленно подняв руку, я осторожно стала искать лицо Итачи, чтобы повернуть голову к нему. — Хитоми ты... — голос Учихи прозвучал шокировано.       Услышав его голос, я протянула вторую руку, и осторожно коснулась кончиками пальцев лица Итачи. — Итачи... — прошептала я, а мой голос задрожал.       Я никогда не жаловалась и никому не говорила, даже вида не показывала, как тяжело мне дается новая жизнь. — Как такое произошло? — взволнованно прошептал Итачи и взяв меня за плечи, аккуратно притянул ближе. — Сейчас я все объясню, — тихонько проговорила я, обнимая Итачи в ответ, — я так скучала по тебе... — Хитоми, я тебя не узнаю, — ответил он. — Не узнавай... — на глаза навернулись слёзы.       Я не видела его около восьми лет, и не такие уж давние воспоминания не в счёт. Моя сознательная жизнь началась совсем недавно. — Я скучала гораздо дольше, чем ты можешь представить, — прошептала я. — Что произошло? Я писал тебе, но каждое послание возвращалось обратно, не найдя адресата... — После того, как мы с тобой встретились в лесу, я планировала закончить дела и вернуться. Но на задании я сильно пострадала, пролежала в коме почти год, а когда очнулась... Мне сказали, что нужна пересадка роговицы, но донор никак не найдется... Итачи, я не могу ни видеть, ни ходить. Утром у меня еще одна операция, но я не верю в ее успех. Письмо тебе писала Рэйко. Помнишь ее?       Итачи молчал несколько минут. Конечно, я вывалила на него столько информации... — Рэйко? Припоминаю, — наконец проговорил он, — Хитоми, я не могу поверить в то, что ты говоришь. Не хочу.       Я крепче обняла Итачи, а затем отстранилась. — В этом есть и другая сторона, — я грустно улыбнулась, — хорошая. — И что это за хорошая сторона? — скептически ответил Учиха. — Я все вспомнила, — я улыбнулась шире, — я всё-всё помню теперь. — Ты серьёзно? — Мне рассказать или хочешь, посмотри сам? — заговорщицки спросила я. — Зачем мне лезть в твою голову, расскажи, если хочешь, — с улыбкой в голосе ответил Итачи. — Ну хорошо, — я загадочно улыбнулась, — мое настоящее имя – Акико. Я пришла сюда из другого мира... — Стоп. Что ты сказала? — напрягся Итачи, — Издеваешься, что-ли? — Поэтому и предлагала самому посмотреть. Знаю, что поверить тяжеловато. Столько лет прошло... — Ну... Ты уж прости, я вообще-то не думаю, что ты можешь меня обмануть, но в это и правда с трудом верится. Я все же взгляну, можно ведь? — снова улыбается, я это чувствую. — Смотри, сколько хочешь, я уже привыкла, что никто не верит сразу. Всем доказательства подавай, — я попыталась сделать серьезный тон, — одна Рэйко сразу меня узнала. — Уж прости, — снова улыбнулся Итачи.       Я даже не почувствовала воздействия его техники. Наверное, и времени прошло не больше минуты. Руки Итачи просто крепко прижали меня к себе. — Я никогда в чудеса не верил, — хрипловато сказал он, еще сильнее сжимая объятия, — но это ты... Теперь твое поразительное сходство оправдано... Это не сходство, это ты и есть... Акико... — произнес Итачи, словно пробуя новое имя на вкус.       Я лишь молча обнимала его, переместив руки на шею Итачи. Спустя много минут я отпустила Итачи, слегка отстранившись. — Мадара не знает, что я писала тебе? — Конечно нет, я не мог сказать ему, не увидев тебя лично. — Прости, что вынуждена была позвать тебя сюда. Ты здесь в опасности. — Все в порядке, — Итачи провел ладонью по моим волосам. — Расскажешь мне, как вы там? Как Мадара? Он не писал мне? — забеспокоилась я. — Я не знаю, писал ли он тебе, он ведет себя крайне отстраненно и ни разу о тебе даже не обмолвился. — Вот как... А как там Тору-кун, Юкими? — Они поженились. Юкими порядком расстроило твое исчезновение. Тору успокаивал ее как мог, убеждая, что у тебя наверняка серьезные причины. Хорошо хоть, у нее есть сестра, хоть и несносная, — хмыкнул Итачи, — Мадара-сан постоянно отсутствует. Говорит, что не желает смотреть, как база превращается в детский сад, — с улыбкой продолжил он. — В детский сад? — переспросила я удивленно. — У Юкими родился мальчик, хоть его и воспитывают как будущего шиноби, он настоящий озорник. Только начал ходить, как лезет везде куда можно и нельзя. Юкими едва поспевает за ним, — у Итачи вырвался смешок. — Весело у вас, — ответила я.       Итачи пересел и откинулся на спинку кровати. Я села рядом. — Собрался со мной спать? — пошутила я, — Что же утром Рэйко скажем? Она между прочим тебя помнит до сих пор. Она хорошая девушка... — Ты правда обучала ее? — спросил Итачи, — Акико, я так много о тебе не знал... — Я больше не буду скрывать, — пообещала я. — Меня всегда интересовало, какой он, твой мир? — задумчиво произнес Итачи. — Теперь это больше не мой мир, мой мир здесь. Я больше не исчезаю, насколько ты помнишь, — улыбнулась я. — Все равно расскажи, — потребовал Учиха. — Ну... — задумалась я, вспоминая мир, откуда пришла.       Вспомнить оказалось сложнее, чем я думала. Все помнилось таким смутным... Когда-то мне было и самой до безумия интересно, какой он, мир Акико. — Там большие города, — ответила я, — там нет шиноби, нет никаких сверхспособностей... Ну, не считая всяких там ясновидящих. Весь город, где я жила, по ночам был весь в огнях, так, что звёзды было не разглядеть. От шума автомобилей было не отдохнуть... По утрам я ходила на работу в большой торговый центр, а вечером, засыпая, мечтала о другой жизни. И я ее нашла... — Автомобилей? Что это? — спросил Итачи. — Я бы могла нарисовать тебе, если бы могла видеть... Это транспорт, в котором передвигаются люди в моем мире, не все конечно, ведь вещь эта довольно дорогостоящая. Металлический корпус, четыре колеса... Внутри места для водителя и пассажиров... Ну, Итачи, не умею я описывать такие вещи, — шутливо обиделась я. — Ладно, ладно, я понял, — Итачи тихо рассмеялся. — Я так давно не слышала твой смех... Увидеть бы еще раз, как ты улыбаешься... — Обязательно увидишь, — Итачи обнял меня за плечи. — Кстати... — я толкнула Итачи в плечо, слегка промахнувшись, но все же задев, — Кто это говорил мне пару лет назад, что Акико эгоистичная женщина, никогда не способная пожертвовать жизнью ради другого, а? — я скрестила руки на груди. — Я такое говорил? — весело ответил Учиха. — Я все помню, Итачи Учиха, и не вздумай отнекиваться, — я пыталась говорить серьезно, но не сдержалась и чуть не рассмеялась, закрыв рот кулаком, — между прочим я... — Знаю, — серьезно перебил Итачи, — прости меня Акико, мне казалось, что мы были близки, но еще раз повторюсь... Я так мало знал тебя. — Ладно, — протянула я, — извинения приняты. — Можно задать тебе еще вопрос? — спросил Итачи.       Я кивнула. Задавай, сколько угодно. Не хочу больше никаких тайн. — О чем ты думала, когда работала на Акацуки и Коноху одновременно? Какие цели преследовала?       Вопрос оказался неожиданным. Но я отвечу даже на такой. — Я просто хотела быть ближе к тебе, Итачи. Я не выдала Конохе никакой информации об Акацуки. Но там я встретила Мадару и... поняла, что он и есть тот самый. Я так долго искала это чувство, Итачи, и так долго его осознавала... Но я думала, что Мадара никогда не позволит мне остаться, я боялась уйти из Конохи, и остаться в Акацуки тоже. Ведь я хотела этого, только чтобы быть с ним рядом... Я была так слепа... Делала всё, лишь бы оставаться рядом с ним, думала, что оставаться рядом по-другому просто невозможно. Думала, что скажи я ему о том, что просто хочу быть с ним, он сразу оттолкнет меня, а узнай, что я работаю на Коноху – убьёт. Я убивала ради него. Итачи, ты убил гораздо больше людей, чем я, но твои руки чисты, а мои по локоть в крови... — Перестань, Акико. Все это происходило от недосказанности. Мадары, моей. Но и твоей тоже. Как оказалось, И Саске был замешан... но не вини себя ни в чем. Все это уже позади. — Я должна извиниться. Я поступала ужасно. И погибла я не из-за Саске, а из-за своей глупости. Я заварила всю эту кашу, поняла слишком поздно... — Я обо всем этом забуду. Ведь ты начала новую жизнь, верно? — И едва снова не угодила в такую же заварушку, — улыбнулась я.       Итачи молча погладил меня по волосам. Хорошо, теперь моя очередь спрашивать. — Итачи... — неуверенно начала я, — почему не хочешь, чтобы Саске узнал о том, что ты жив? — Я отступник, Акико. Не хочу ему проблем, — серьезно ответил Итачи. — Твой брат далеко не идиот, Итачи. Так не должно быть, вы ведь братья. Никто из вас не будет счастливее от всего этого. Тебя вообще полагается простить! Расскажи им правду... Помнишь, даже Орочимару когда-то почти простили... — Ты наивная, словно ребенок, Акико. — Но ведь все проще, чем мы думаем! Я бы смогла все уладить! — Как всегда, пытаешься обо всех заботиться... Я обещаю подумать над этим. — Мадаре о нашей встрече пока не говори, хорошо? Я сама... — Конечно, Акико. Сейчас мне уже пора, скоро рассветет. — Я надеюсь, что мы скоро увидимся... — я обняла Итачи. — Конечно, обещаю.       Итачи ушел так же неслышно, как пришел. Я облегченно вздохнула. Первый шаг сделан. После операции решу, что делать дальше. Кто знает, а вдруг у Цунаде получится?