Кексик

(Прошла неделя) — Кеееееееексииик! Кексериииздзеее! Кексююнчиииик! Я заворочалась. Дин схватил меня за ногу и стащил с кровати. — Кексиииик! Подъееееем! Я попозла под кровать. Но Винчестер схватил меня за резинку от шорт и вытянул оттуда. — Тааам такоооое! — Гдеееее? Я приоткрыла один глаз. Счастливое лицо Дина мозолило мне глаза. Сам, значит, выспался ночью, а я? А я сидела и гладила его лицо. Зачем? Да кто знает. Вот, пыталась доспать на сончасе. — Там! Дети! — ДЕТИ?! ШТО?! Я подскочила и рванула к двери. Дин расхохотался и схватил меня за талию. — Стооооой! — ТАМ ДЕТИ! — Да, там дети. Все нормально с ними. — А ЧЕ… — А ниче. Чтоб ты проснулась. — Засранец. Я шлепнула его по плечу. Потянулась и резко встала на мостик. Разогнулась и, пританцовывая, пошла к балкону. — БУМ БУМ! Повернулась к Дину. — Булчка. А Булчка. А че мы сегодня делаем? Дин растянулся на моей кровати. — Сегодня? Ничего. Сказали вчера на планерке что мы должны готовиться к завтрашнему закрытию смены. — Ага. А че там? — Костюмная вечеринка. — Агас. И че? — Костюмы, соответствующие своему отряду. — Ооооо… — Огооо… Я задумалась. Через минуту до меня дошло. Я схватила свой телефон. — Стиииив, дарова. Ага, это я. Слушай, мне нужны костюмы. Завтра утром. Какие? Я повернулась на Дина. Тот пожал плечами. Я усмехнулась. — Капитан Америка. Есть? Рост? Амамам. Винчестер, какой у тебя рост? — Немалый такой. 186 см. — Агас. Стив, 186 см. Есть? Вот я тебя люблю, а. Один Кэп и … И, Винчестер? — А че я то? — Бля потому что ты! — Материться нехорошо… — Помолчииииииии… Стив, и Тор. Дин рассмеялся. Я подбежала к кровати и пнула его под зад. Тот еще сильнее заржал. — Да, Тор. Ага. И двенадцать сиреневых бриджиков на мальчиков 10-ти лет, и 8 черных кожаных костюмчиков на девочек 10-ти лет. Да, и все. Ага. Спасибо, Стив. Завтра привезешь? Ой, ну я тебя обожаю. Все, давай, завтра жду. Я засунула телефон в карман и завалилась сверху на Винчестера. — Батька Кексик все сдэлал! — Батька Кексиииииииик! Ахахахаха… Я легла задницей на задницу Дина. Начала двигать тазом. — Эй. Вообще-то я мужчина. И у меня встает. Тут уже рассмеялась я. — Ты будешь Кэпом, а я Тором! Я будут говорить «ХОООООО» и махать МОЛОТОООООМ! — А молот входит в костюм? — Бля, не спросила. — Я тебе дам бля! Нука, не матерись. — Бляя бляя бляяяяяя! Дин вытянул руку и шлепнул меня по бедру. — Не матерись. Завтра костюмы будут, да? — Да. Блин, че с МОЛОТОООМ делать… — Не парься, щас детей организуем, они тебе такой молот забабахают! — Точно? — Точно-точно. Только пусти меня. — Не пущуу. Дин резко перевернулся, подмяв меня под себя. — Пустишь. Я помотала головой. Дин чмокнул меня в нос. — Я пошел. Я пнула его под зад. — Иди. Дин показал мне язык трубочкой (научила я его, дааа) и вышел из комнаты. Когда я спустилась вниз, работа уже кипела. Дин руководил. Даже нарисовал детям эскиз. Они что-то рисовали, клеили, выстригали. Дин увидел меня, офигевшую, на лестнице, и подошел. — Ну как? — Я в шоке. — У нас золото, а не дети. Дин приобнял меня за талию и притянул к себе. Наклонился к моей шее. — Чем от тебя пахнет? Так классно… — Совесть имей, тут дети. Дин усмехнулся и отстранился. — И все-таки? — Духи. Лизка подарила на окончание учебного года. — У нее есть вкус. — Ну да. Тебе нравится? Я подняла голову и посмотрела на Дина. Тот усмехнулся и отвел глаза. — Заводит. Я влепила ему легкий подзатыльник. Ишь че удумал! — Дети мои, как у вас дела? Дин пошел к детям, с усмешкой оглядываясь на меня. — Дин, а как вот здесь? — Дин, смотри, здесь вот как получается… — Дин, помоги… — Дин, смотри… Я усмехнулась. Винчестера рвали на части. Я поднялась наверх. Через 10 минут вошел Дин. Неожиданно. Я стояла в центре комнаты в одних шортах. Хорошо, что успела прикрыться его рубашкой. — Так то я переодеваюсь. — Я вижу. Выходить он, похоже не собирался. Я плотнее прижала рубашку к голой груди. — И что будем делать? Дин усмехнулся. — Даже не знаю. Шагнул ко мне. Я шагнула назад. Он — еще. Я — тоже. Наконец, я уперлась голой спиной в прохладную дверь балкона. Дин стоял вплотную ко мне, упираясь одной рукой в дверь, другой медленно дотронулся до моего голого плеча. Я подняла голову. Дин смотрел мне в глаза. Долго. Мучительно долго. Я опустила взгляд. — Это моя рубашка. — Я знаю. — И я имею полное право ее забрать. — Имеешь. Но не станешь. Дин игриво склонил голову. — Это еще почему? — Потому что. Просто потому что. Его пальцы с моего плеча медленно спустились до края рубашки. Я посмотрела ему в глаза. — Неа. Не сможешь. Дин усмехнулся и чуть потянул ткань на себя. Я отпустила одну руку. Половина рубашки красиво повисла, еле прикрывая мою правую грудь. Дин долго смотрел на мою ключицу, выпирающую из-под тонкой кожи. Поднял взгляд. — Какая же ты… Я не могу. Я усмехнулась. Дин отступил. Я повернулась к нему спиной, надела лифчик и завернулась в его рубашку. — И почему тебе всего 16 лет? Я пожала плечами. — Потому что мои родители не рассчитывали на то, что ты будешь тут претензии предъявлять. Дин усмехнулся. — Скоро на ужин. — Иди вниз, к детям, строй их. Я сейчас спущусь. Дин вышел из комнаты. — Как там в твоей песне? Шли легко и без затеееееееееей? — Дааааа! Мы зашли в корпус. Тут же рассадили детей на диванчики. — Ну что, дети мои. Завтра у нас последний день. — УУУУУУУ. — Да. Послезавтра уже разъезжаемся по домам. Я уткнулась Дину в плечо. Блииииин. Завтра последний день… — Завтра с утра мы с вами ничего не делаем. Снова. Да. На сончасе спим. Потом, после полдника. Будем готовиться к вечеринке. Кекс нам организовала костюмы, так что… — КОСТЮЮЮЮМЫЫ! — Дааа. Я буду Капитаном Америкой… Девчонки завизжали. Мы с Дином расхохотались. — Так. Кекс у нас будет Тор… — ООООООО! — Дааа, она сама рада. Я замахала руками. — БУДУ ГОВОРИТЬ ХОООООО И МАХАТЬ МОЛОТОООООМ! Все рассмеялись. — Так, а вы, дети мои, будете Халками и Вдовами. — АААААААААА! — Мальчики будут Халками… Я рассмеялась. — Халканятами! — Точно, Халканятами! Снова поднялся общий хохот. — Мы вам выдадим сиреневые бриджи, а сверху тело раскрасим специальной краской для боди-арта. Кекс у нас этим заведует. Я кивнула. — Так что будете зелененькими! — А девочки у нас будут Черными Вдовами. В черных костюмах, с пистолетами, ммм… Я влепила ему подзатыльник. Ммм ему тут, понимаешь ли… Дети рассмеялись. Дин потер затылок. — Ну так вот. Потусим на последней дискотеке… Донаван поднял руку. — А родителям можно приезжать? Я посмотрела на Дина. Тот кивнул. — Закрытие смены. Можно. Так вот, последняя дискотека. Потом последняя свечка… — НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — Да, дети мои. Смена подошла к концу. Будем рассказывать друг другу впечатления за всю смену, о мероприятиях, о друзьях… — А О ВОЖАААТЫЫХ?! Мы усмехнулись. — Ну, это если захотите. А знаете, что делают в последнюю ночь в лагере? Дин с усмешкой посмотрел на меня. Я побагровела. — Точно не то, что подумал наш Кекс. Можно всю ночь не спать и есть чипсы, кириешки, пить газировку, которые вы так упорно прятали от нас под матрасами своих кроватей! Дети сначала обрадовались, а потом смутились. — Вы знаете? — Пфф, естественно. — Блин. Мы усмехнулись. — А утром… Ох, сколько слез будет утром… Утром идеально чисто прибираем корпус, снимаем постельное белье, сдаем его в прачечную. Собираем вещи в чемоданчики. Последний раз собираемся здесь, в холле. Выходим за ворота лагеря. Там прощаемся, плачем все долго и упорно. Рассаживаемся по автобусам, долго машем вожатым ручкой в окно. Вожатые сдерживают слезы, машут в ответ. Автобусы уезжают. И тут вожатых прорываааааает… Я положила голову ему на плечо. — Меня точно прорвет. Будешь успокаивать. — Я и не сомневаюсь. Потом мы рассаживаемся по своим машинам и уезжаем домой, увозя с собой самые лучшие воспоминания. Все молчали. Кажется, только сейчас все понимали, что вот и все. Смена закончилась. — Ребят, а сейчас давайте по комнатам. Мы к каждому зайдем и занесем второй ужин. Дети разбежались. Дин встал, взял пакет со снежком и печеньем. — Пошли, чтоли. — Пошли. К Полли то зайдешь? Дин скривился. — Блин. Нет. Завтра зайду. — Ну что ты так с девочкой. Она, между прочим, искренне… — Ой бля, молчи! Мы рассмеялись. Я стояла на балконе, оперевшись локтями на перила и подняв голову к звездному небу. Не верю, что это предпоследняя ночь. Не верю. Я не хочу уезжать. Хочу остаться здесь. Жить в летнем лагере. Руководить отрядом. Вместе с Дином. С Дином. Оооо… Уезжать от него… Боже, вот я разревусь… Я не хочу… Он замечательный, веселый и милый парень. Классный друг и, надо сказать, превосходный учитель. Я усмехнулась, вспоминая первый «урок». Это было неожиданно даже для меня. А как было классно… Я уперлась лбом в перила. А тот получасовой поцелуй? Оооо… Я не знаю, как я вообще выжила… Да, Дин мне симпатичен, да и я ему тоже. Но ни он, ни я, если быть откровенной, не хотим отношений. Мне еще рано. Надо закончить колледж, институт, выйти на работу. Тогда, возможно, я заведу с кем-нибудь роман. А Дин… Он охотник. Ему не нужны все эти сопли-слезы, ревность и так далее. На одну ночь, не дольше. А наши поцелуи… Незнаю. Может, ему было физически необходимо? Все может быть. Но я точно знаю, что если у меня и будет парень, то он должен быть похож на Дина. Потому что теперь я люблю зеленые глаза до безумия. Мне нравится темно-русый ежик на голове у парня. Он должен быть милым и нежным, но в то же время — упертым, как баран, и веселым. Чтобы ржал над моими шутками до истерики. Любил запах моих волос. И называл меня «Мой самый вкусный Кекс». Три часа ночи. Я уже полтора часа стою на балконе и размышляю о своем будущем. Будущем без Дина. Ну куда же без него? — Кекс, ты че тут? Я проснулся, а тебя нет. Я усмехнулась. Руки Дина легли мне на талию. — Не спится. — Ниче не знаю. Быстро ко мне под бок и спать. Дин чмокнул меня в щеку. Мы пошли спать. На сончасе я сходила к воротам лагеря. Стив привез коробку с костюмами. Я чмокнула его в щеку под пристальным взглядом Дина. Прибежала вперед Дина в корпус с коробкой наперевес и наебнулась, запнувшись об порог. Дин подбежал и, нет чтоб поднять меня, стоит и ржет. — Негоже от меня бегать! — Гоже, гоже! Дин, хохоча, поднял меня и понес в холл. Мы раздали детям их одежду. Сами поднялись наверх. — Винчестер, даже не вздумай открывать костюм до вечера! — А твой? — Мой тоже не трогай! Кстати, че там мой МОЛООООТ готов? Дин кивнул и, сбегав вниз, принес мне молот. — АААА ОН ШИКАААРЕЕЕН! Дети сделали офигенный молот. Почти как настоящий. Он был довольно тяжелым. На конце ручки крепилась кожаная петля. Я немедленно за нее схватилась и крутанула молот в воздухе. Описав красивый круг, он остановился. Я завизжала и бросилась Дину на шею. — ПАСИИИБАААА! Дин усмехнулся и пробурчал мне в шею: «это ты еще мой подарок на твое день рождения не видела». Но я не расслышала. — Что? — Ничего. Ты детей благодари. — После сончаса, а то они сейчас спят. — Ну да. Я отлипла от Дина и незамедлительно сделала два сэлфи с молотом и скинула их Лизке. Незамедлительно пришел ответ. «ГДЕ ВОЖААТИИК?!». Мы с Дином рассмеялись. Он встал на колени, обнял меня руками за ноги, поднял голову вверх. В глазах читалось: «ПОЩАДИ!». Я, улыбаясь, замахнулась на него молотом. Сделала сэлфи и скинула Лизке. «ВОЖАААТИИИК ААААА КАКОООЙ КЛАААССНЫЙ УЖЕ НА КОЛЕНЯХ ХЕРА ТЫ МАТЬ ПАРНЯ НА КОЛЕНИ СТАВИШЬ В 16 ЛЕТ ДАЛЬШЕ ТО ЧЕ С ТОБОЙ БУДЕТ ААААА КЛАССНЫЕ КАКИИЕЕЕЕ». Дин положил голову мне на плечо и читал. — Ох че дальше то будет! Я потрепала его по голове. Тут пришло еще одно сообщение. «А, НУ ДА, МОЛОТ НИЧЕ ТАКОЙ» Тут мы засмеялись в голос. На сончасе мы бесились, как сумасшедшие. Просто орали, хохотали, барахтались на кровати, потом на полу… Кажется, мы оба ловили момент. Просто больше такого не будет. Я лежала на Дине, вытянувшись по нему во всю длину и, хохоча, щупала его кадык. — КАДЫЫЫК! — ДАААА! Дин хохотал, ему было щекотно. — А если ты мне его сломаешь, я умру. Я, прищурившись, посмотрела на него. — Вот прям умрешь? — Вот прям да. Вот так. Дин сложил руки на груди, повернул голову на бок, закрыл глаза и высунул язык. Я уткнулась ему в грудь и расхохоталась. — А что нужно сделать, чтобы ты умерла? С языка чуть не слетело: «просто поцелуй». Но я вовремя сдержалась. — Не знаю. Дин усмехнулся и откинулся назад. Он, видимо, забыл, что там пол. Поэтому с громким «дыщ» ударился головой об пол. — Господиёптвоюмать! Я хохотала, уткнувшись ему в рубашку. — Лошараааа! Дин взял меня за запястья и, уперев свои ноги мне в живот, поднял меня. Так я еще не визжала! Он то отводил ноги назад, то заводил их себе за голову так, что я чуть не падала. Но Дин крепко держал меня за руки. — САМОЛЕЕТИИК! — Дитё ты, Кекс. — САМ ТЫ ДИТЁЁЁ! А Я САМОЛЕЕТИИК! Дин рассмеялся. Он поставил меня на пол. — Кекс, надо идти на полдник, а потом одеваться. Начало в 6 часов вечера. — ХОООО! ЙА БУДУ ТООООР! Дин рассмеялся и, поймав меня, полезшую на шкаф, закинул себе на плечо и потащил вниз. Мы вернулись в комнату. — Ну моожнаа ужеее?! — Да можна. Дин подбежал к коробке с костюмами и вытащил оттуда упаковку с синей одеждой. — Это? — А не видно? — А красное это твое? — Дааа. Дай сюда. Дин швырнул мне упаковку. Мы одновременно разодрали их. — ТАК! БЫСТРО! ОТВЕРНИСЬ! Мы проорали это одновременно и расхохотались. Отвернулись друг от друга. Я разложила свой костюм на кровати и охнула. Дин же не удержался. — Пиздаатооо… Я усмехнулась. Передо мной на кровати лежал полный комплект одежды Тора. Женский вариант. Кожаные обтягивающие темно-синие брюки. Высокие, до колена, сапоги на шнуровке. Броня была шикарная. Кожаные нарукавники. И красный плащ… Я немедленно натянула на себя все это великолепие. Штаны обтягивали бедра, высокие сапоги подчеркивали голени. Броня было словно корсет. Господи, у меня есть талия! Я застегнула нарукавники. Аааа шикардоосиинаа! Распустила волосы. Они у меня светлые и до плеч. Да мне же судьбой предназначено быть Тором! Я оставила плащ на потом и повернулась к Дину. Как говорит Лизка, когда рассказывает о очередном «сасном пацике»: «и тут у меня встало то, чего нет». Винчестер стоял спиной ко мне, как и положено. Синие обтягивающие штаны облепляли его ноги и задницу. Так облепляли, что ооооо… Верхняя часть костюма на его широкой спине… ммм… Он расправлял рукава, когда я подошла к нему сзади. — Ты все? — Да. Дин повернулся ко мне. Звезда на груди, красные и белые полосы на прессе… Широкий ремень и нарукавники. Господи… Винчестер не терял времени и рассматривал меня. — Кекс… — Сам то… Мы охуевающе разглядывали друг друга. Наконец, встретились взглядами… И тут во мне что-то щелкнуло. Я подошла к нему вплотную и положила руки ему на ягодицы. Дин сначала офигел, потом усмехнулся. — Только попробуй, и ты у меня пробный экза… Я сжала пальцы. Дин наклонился к моему лицу и впился в мои губы требовательным поцелуем. Только губы. Ничего больше. Его руки легли мне на талию. Темп поцелуя ускорился. Дин взял меня за бедра и приподнял. Я обвила ногами его торс. Дин переступил с ноги на ногу. И из магнитофона грохнула музыка. — Глубоко-глубоко, между венами, Мы друг другу останемся первыми. Зачеркнули всё и не исправили, Только раны друг другу оставим мы. Параллельными, но не Вселенными; Пополам разделили небо мы, И разбились на части и вдребезги. Дин припер меня спиной к стене. Я была чуть выше его. Мои руки зарывались в его волосы, теребя темно-русые пряди. — И я тебя под кожу запускаю, Боже мой, Боже мой. И я тебя под кожу запускаю, только ты не со мной. И я тебя под кожу запускаю, Боже мой, Боже мой. И я тебя под кожу запускаю, только ты не со мной. Только ты не со мной… Точно. Не с ним. Но плевать. — Глубоко-глубоко, между венами, Мы друг другу останемся верными. Почему ничего не исправили; И под кожей шрамы оставили? Эти шрамы останутся вечными. Мы друг другу сердца искалечили, И разбились на части и вдребезги. Дин что-то прорычал мне в губы. Но я не поняла. Только сильнее сжала ноги вокруг его торса. — И я тебя под кожу запускаю, Боже мой, Боже мой. И я тебя под кожу запускаю, только ты не со мной. И я тебя под кожу запускаю, Боже мой, Боже мой. И я тебя под кожу запускаю, только ты не со мной. Только ты не со мной… Песня закончилась. Дин с трудом оторвался от меня. — Чертовка… Нельзя же так… Я усмехнулась. — Ты понимаешь, что мы только что дали повод для нового пейринга? Причем — гейского. Я рассмеялась и уткнулась ему в плечо. Дин не торопился ставить меня на пол. — Винчестер, у меня вот эта косточка, которая на копчике, уже устала в стену упираться. Дин рассмеялся и отпустил меня. Я подошла к своей кровати, взяла плащ и закрепила его на плечах. — Ну что, Капитан Америка, у меня есть шанс сдать экзамен? Дин усмехнулся. — Ну даже не знаааю… Я замахнулась на него молотом. Дин подставил щит (который прилагался к костюму). Он моего удара по металлу задрожал магнитофон на полке. — ХЕЕРАА! Я долбанула еще раз, но сильнее. Вибрация пошла по полу. — Пошли. Мы спустились вниз. Дети восторженно завизжали, увидев нас. А мы, переглянувшись, завизжали им в ответ. Ребятишки были шикарными. Девчонки раскрасили парней, и они теперь выше пояса были зеленые. Краска для боди-арта смывается влажной салфеткой, поэтому проблем никаких. Фиолетовые бриджики. Ааа. Шикардоосинааа. А девчонки то какие… Все в черных костюмчиках, с игрушечными пистолетами. Оооо. Мы, повизжав друг на друга, рассмеялись. — Почему-то мне кажется, что мы будем самым крутым отрядом на этой вечеринке. — ДАААААА! Мы вышли из корпуса. Люди, которые попадались нам навстречу, останавливали нас и просили сэлфи. Парни просили сэлфи со мной, девки — с Дином. Иногда — с нами двумя. А иногда и всем отрядом. Ну, мы не отказывали. Тут же прибежал фотограф, так что мы еле добрались до сцены. Тут у меня зазвонил телефон. — Дооо. — Братааан, мы приехали! — Ооо, бля, идем! Дин тут же легонько шлепнул меня по губам. Я укусила его за ладонь. Мы пошли к воротам лагеря. [От лица Лизы] — Лоосииик, ну прокааатии! — Лизка иди нахуй! Я запрыгнула ему на спину и у него не осталось выбора. Сэм прошел круг около Импалы. — Слезай нафиг. Я спрыгнула на землю и подтянула джинсы. Кевин сидел в машине и задротил в телефоне. Они стали мне почти братьями. За эти три недели, что Танька в лагере, где мы только не были. И в кино, и в парке, и на речке. Кевин подкатывал ко мне, я симпатизировала ему. Но пока между нами ничего, кроме дружбы. Интересно, изменилась ли Танька? Я уже сколько ее не видела… Фотки это не то. Мне нужно обнять ее. А вожатик этот ее… Ооо. Как вот можно с ним жить в одной комнате и не замутить?! Я ващеее… Сэм толкнул меня в бок. — Лизк, у меня глюки, или к нам идут Капитан Америка и Тор?! Я разоржалась. — Лосик, ты че, без меня курнул шоле? — Я те блять реально говорю! Сэм взял меня за плечи и развернул лицом к лагерю. Тут у меня отвисла челюсть. ПО ДОРОГЕ РЕАЛЬНО ШЛИ КЭП И ТОР!!! ТОР ДАЖЕ С МОЛОТООМ! А КЭП С ЩИТОООМ! ТОКА ВОТ ЧЕ ТО У КЭПА ГОЛОВА ТЕМНО-РУСАЯ… СТААПЭЭЭ. А У ТОРА ВАЩЕ ФИГУРА ЖЕНСКАЯ! ЧООООО?! Двое на дороге разоржались. Кэп упер руки в колени, хохоча во весь голос. Тор скакал вокруг него, махая молотом и что-то крича. Мы с Сэмом переглянулись. — Мы лагерь с психушкой не попутали? — Вроде нет. Тем временем Кэп и Тор подходили ближе. Кэп щас сдохнет от смеха, честное слово! Тор замахнулся на него молотом. Кэп прикрылся щитом. Гул и вибрация дошли до нас. — Чо за… — Не знаю. Они подходили ближе и ближе. — Кееекс нахуууй заткниииись! — БИБИДИ БОБИДИ БУУУУМ! Тор направил молот на Кэпа. Тот уронил щит на пол, сел на него на колени, закрыл лицо руками и истерично заржал. — Кееекс, пожааалуйстааа! — БИБИДИ БОБИДИ БУУУМ! КЕКС?! ЭТО ЧЕ?! ЭТО… ААААААА! Я замахала руками. — ЭЭЭЭЙ ЕБЛАААНЫЫЫ! СЮЮДА ИДИИТЕЕЕ! Тор и Кэп подняли головы. И тут же разоржались. — На еблааноов отозваалииись, Кеекс! Тор вытирал слезы молотом. Наконец, Кэп поднялся с земли, обтер щит рукавом, вытер слезы об плечо Тора. Они вышли за ворота лагеря. — Лизка, фас! Я уже и без этого неслась к Таньке. — Дин, держи меня! Кэп встал позади Тора. Я налетела на Таньку с руками и ногами. Она пошатнулась, но Дин удержал ее. — БРАТАААААН! — ДАААА! — АААААА! — АГАААА! Я вопила как сумасшедшая. — Кекс, сама? — Сама, сама. Дин отошел от нас и пошел к Сэму. Из машины вылез Кев. Я слезла с Таньки и осмотрела ее с головы до ног. ВОТ ЭТО ШИКАРДЯЯЯТИИИНААА! КАКАЯ ОНА СТАЛААА АААА! НОГИ В ЭТИХ САПОГАААХ АААА! СРАЗУ МЫСЛИ НЕПРИЛИЧНЫЕ В ГОЛОВУ ЛЕЗУУУТ! ХЕРА БРОНЯЯЯ! А ПЛАААЩ?! АААА! — Братан, ты чо, на диету села шоле?! Танька разглядывала меня. Даа, я скинула пару-тройку кило. — Нет, это эти два макака заставляли меня везде с ними ходить. Я кивнула на парней. Танька подскочила и крутанула молот в руке. — Макаки! — Молот! Танька рассмеялась и дала мне молот. АААА ОН ОХУЕЕНННЫЫЫЫЙ! ПУСТЬ И НЕ НАСТОЯЩИЙ НО ААА! Я попробовала крутануть его и… со всего размаху ебанула себе по роже. Танька расхохоталась. Дин тут же обернулся. Таня жестами показала ему, что я сделала. Он тоже заржал. Я, потирая нос, отдала молот обратно Тане. Та еще больше разоржалась. — МОЙ… АХАХАХ… МОЛООООТ… КРОМЕ МЕНЯ… НИКОГО… НЕ ЛЮБИИИТ… АХАХАХАХ… Танька успокоилась и мы пошли к парням. Сначала я не обратила на Дина особого внимания. Поэтому сейчас охуевала по полной. ЕГО БУЛКИ!!! ААААААА!!! КАК ЭТОТ КОСТЮМ ЕМУ ИДЕЕЕЕТ! АААААА! БЛЯ ВОТ ОН ВСЕ ТАКИ КРАСАВЧИК! Танька услужливо захлопнула мне рот. И я прикусила язык. Скривилась от боли. А Сэм уже знакомил мою сестру с Кевином. Тот охуевше смотрел на девушку в костюме Тора. Мне жутко захотелось треснуть ему по башне, но я вспомнила, что он не мой парень, чтобы ревновать. Да вапще, че я парюсь? Корейцы не в ее вкусе. Я схватила Дина и Таньку за плечи. — БЫСТРА! Они, даже не переглядываясь. — БЫСТРА! ТАК. ДЕЛАЛА. ТОЛЬКО. ТАНЬКА!!! ОНА И ЕГО НАУЧИЛА!!! ВОТ БЛЯ ПЕРЕВОСПИТАЛА!!! — МНЕ НУЖНА ФОТКА С КЭПОМ И ТОРОМ! Они рассмеялись. Встали по бокам от меня. Сэм скакал вокруг нас, щелкая фотиком. Мы перефоткались с ними по очереди. — ВЫ ЩИКААРНЫЫЫ! Кэп с Тором переглянулись. ХОСПАДЕЁПТВОЮМАТЬ! КАК Я ХОЧУ ЧТОБ ОНИ БЫЛИ ВМЕСТЕ! — Так, поднимаем свои задницы и идем на сцену! Танька крутанула молот в руке и, взглянув на меня, рассмеялась. Я перевела взгляд и посмотрела на Дина. ОООООО! Он, мягко улыбаясь, смотрел на Таньку. АААААА! Потом подскочил к ней, замахнулся на нее щитом. Та рассмеялась и ебанула молотом по металлу. Мы подпрыгнули от вибрации. Эти двое, хохоча, рванули наперегонки к лагерю. Мы с Сэмом переглянулись. — На тыщу баксов. Они будут вместе. Сэм скривился. — Эти двое? Да ну. Мы щас уедем отсюда и, скорее всего, не вернемся ближайшие года три. Они забудут друг друга. Но я уже трясла его за руку. — Кееев, разбей. Трэн разбил. — Все, жду косарь. — Лизка! Я, насвистывая песенку, пошла в лагерь.

***

Мы торчали возле сцены, когда к нам подбежал растерянный замдиректора. — Дин! Кексик! Мы аж подпрыгнули. — Че? — Там… Ууф… Эта… — Говори уже. — Директору плохо… У него… Сын родился… Крч он не будет седня на вечере… Я посмотрела на Дина. Тот охуел и пожал плечами. У меня в голове что-то щелкнуло. — Так. Лео, мне нужен ди-джей, микрофон и сценарий. Лео кивнул и убежал. Все, приподняв брови, смотрели на меня. — Чо уставились? Щас сделаем поправочки в сценарии, вместо слов директора вставим клубняк, зажжем танцпол. Там споют пару песенок, и начнется туса. — Зажжем. Танцпол. Ага. Кто? Ты и Лизка? Я расхохоталась. — Не, Лизку под клубняк вообще надо цепями приковывать к стулу. Ее несет неистово, там в живых сложно остаться. Лизка разоржалась. Прибежал запыхавшийся Лео, за ним — Джейк, ди-джей. — Так, пасаны. Из сценария вычеркиваем слова директора, пишем большими буковками «КЛУБНЯК». Джейк, нужен вот этот трек. Я написала Джейку на ладони название песни и тот убежал. — Лео, после клубняка проводишь вот это и вот это. Остальное можно вычеркнуть нафиг. — Почему?! — Потому что я так сказал! Я Боженька в этом, так что тиха! Так вот, это вычеркиваешь, оставляешь вот эти печальные слова о конце смены. Говоришь их. Потом туса. И всооо. Пфф, делов то. Я потерла ладони. Лео, счастливо улыбаясь, убежал. Дин развернул меня к себе за плечо. — Я? Клубняк? — Агас. Просто повторяй за мной. Я тут же показала Дину три основных движения. Вращение тазом, отбивка ногами и быструю волну руками. — На этих движениях базируется весь номер. Просто наблюдай за мной. Я притянула его к себе за воротник костюма. — Глаз с меня не своди, понял? — Я и не собирался. Это невозможно. Даже на секунду нельзя оторваться. — Щас въебу. — Нельзя материться. — Осторожно посмотри направо. Дин стрельнул глазами вправо. Лизка там готова была лопнуть. Дин улыбнулся. — А она знает о… — О твоих «уроках»? — Да. — Нет. Я ей не говорила. А то она бы уже приперла сюда священника и надела мне на голову фату. Дин не выдержал и рассмеялся, уткнувшись мне в плечо. Тут заиграла торжественная музыка. Мы рванули за кулисы, оставив довольную Лизку и усмехающихся парней в зале. [От лица Лизы] Мы с парнями расселись в зале. На сцену вышел замдиректора, Лео, кажется. Около пяти минут толкал какую-то нудятину. — Ну, а сейчас прошу всех подняться! Будем зажигать! Повторяем за нашими великолепными вожатыми! Я подскочила самая первая. Ооох щас че будет! Если меня нервно подбрасывает под клубняк, то Таньку прет в положительную сторону. Она отжигает так, что парни вообще с ума сходят. Может замутить брейк, ну, это в зависимости от трека. Я, кажется, знаю, что за трек она заказала Джейку. Это её любимый клубняк, под который она прибирается дома. Это нужно видеть. Она летает по дому на пылесосе, с пучком на голове, в огромной рубахе и оооочень коротких шортах. Вспомнив эту картину, мне немыслимо захотелось притащить Дина к нас домой в субботу. Он должен это видеть! Тем временем на сцене уже стояли эти двое. Тор и Кэп. Молот и Щит лежали в стороне. Зал заорал и повскакивал с мест. Пока ди-джей не включил музыку, Танька подбежала к Дину, поднялась на цыпочки. Тот наклонился. Зал снова завизжал. Танька, улыбаясь, указала на свой таз и три раза резко крутанула им. ААААААААА! Тор топнул ногой. Кэп, усмехаясь, повторил движение. ОООООООО! Тор вернулся на свое место. Подняла голову и посмотрела на меня. Усмехнулась и подмигнула мне. Да я ж щас умрууу ужеее! Грохнул клубняк. И точно. «Boy Oh Boy». Тор и Кэп одновременно начали отбивать ритм ногами, крутя при этом руками перед собой. ЭТА ААААА! Танцующие Мстители это ваще всооооо! Движения сменились. Вращение тазом и волна руками. Зал орал и пытался повторить. Но это невозмооожнооо! Бля, они великолепны! Кэп и Тор на одной сцене вращают своими охуенными булками! Что может быть лучше??!!?! Танька и Дин переглянулись. Тор резко отцепил свой плащ, являя зрителям всю охуенность своей фигуры. Парни засвистели. Мимолетным движением она указала Дину на пол и на плечи. Кэп помотал головой. Тор закивал. Кэп снова помотал головой. И все это время сука, пока они так переговаривались, они делали что-то неповторимое своими ногами по этому полу! Танька усмехнулась и, не переставая делать быстрые движения ногами, послала Дину воздушный поцелуй. АААААААААААААААААААААААААААААААААА! МОЙ ОР ДОЛЖНА СЛЫШАТЬ ВСЯ ВСЕЛЕННААААААЯЯЯЯЯ! Дин усмехнулся. По его губам ясно читалось: «чертовка». ООООООООООООООООООООООО! Тор кивнул Кэпу и они одновременно упали на лопатки. Я пихнула Сэма в бок. — Дин умеет танцевать брэйк?! Сэм охуевше помотал головой. ААААААААААААА! ЭТО ОН ЗА ВОЗДУШНЫЙ ПОЦЕЛУЙ?! ООООООООО! На сцене в воздухе мелькали только красные сапоги Кэпа и черные ботинки Тора. Наконец, они поднялись на ноги. И снова отбивают ритм ногами! Да ААААААААА! Песня закончилась. Они спрыгнули со сцены и пошли к своим перилам. На сцене уже стоял замдиректора и что-то говорил, а я не могла оторвать от них взгляд. Танька, улыбаясь, поправляла Дину воротник костюма. Тот что-то сказал и усмехнулся. Танька показала ему язык трубочкой. Он ответил тем же! АААААА! Дин развернул ее спиной к себе и начал приглаживать ей волосы, которые стояли дыбом после брэйка. КАК ЖЕ ЭТО АААА! Помог застегнуть ей плащ на плечах. Осторожно обнял ее за талию и положил голову ей на плечо. Я пихнула Сэма в бок и кивком головы указала на этих двоих. Сэм усмехнулся и помотал головой. А они уже создавали новый пейринг. Дин что-то шептал Таньке на ушко, смотря на сцену. Та улыбалась. ААААААААА! Я НЕ ПЕРЕЖИВУ, ЕСЛИ ОНИ НЕ БУДУТ ВМЕСТЕ!

***

Концерт закончился. Лизка подошла к нам. — Эй, вы. — Эй, мы. — Завтра во сколько батю поднимать? Я посмотрела на Дина. — К двенадцати в лагере должно быть пусто. Лизка кивнула. — А вы не можете ее забрать? Вот какая, лень жопу поднять! Дин помотал головой. — Мы сразу уезжаем. Так что завтра прощаться будем. Возможно, навсегда. Я вздрогнула. Как навсегда?! Дин обнял меня крепче. — Че дрожишь? Замерзла? Щас пойдем переодеваться. Лизка, лыбясь, смотрела на нас. — Значит, завтра к двенадцати подъезжать? Я кивнула. Мы обнялись. Лизка ушла с парнями. Дин разомкнул руки. — Пошли переодеваться. А то ты замерзнешь, а я не переживу, что больную тебя домой отпустил. Я улыбнулась. Мы собрали детей и пошли в корпус. Там девочки отмыли мальчиков. А мы с Дином поднялись в нашу комнату. Я стянула плащ и бросила его на кровать. Легла сверху. — Кекс, ты че? Дин, голый по пояс, подошел ко мне. Я начала тыкать пальцами ему в пресс. — Не хочу уезжать. Дин усмехнулся. — Я тоже не хочу. Знаешь, меня Лизка к вам в гости позвала. — Когда? — В субботу. Через неделю. — Ты приедешь? Дин мягко улыбнулся. — Я постараюсь приехать. Ничего не обещаю. Но я постараюсь. Я обняла его за шею. Он встал, поднимая меня. — Давай, переодевайся. Пройдем, тусанем последний раз. Мне не хотелось его отпускать. — Кекс, у нас вся ночь впереди. Точно. Я слезла с него. Разделась и подошла к шкафу. Дин подошел сзади. — Джинсы, футболку с Кэпом и мою теплую фланелевую рубашку. Я усмехнулась и начала доставать все из шкафа. Руки Дина легли на мою талию. Я вздрогнула. — Ты холодныыый. Дин усмехнулся. — Это ты горячая. Легонько поцеловал мое плечо и отошел. Я оделась, и мне стало тепло. Дин подошел к шкафу. — Джинсы, футболку, серую толстовку. Винчестер усмехнулся и оделся. — Пошли? — Пошли. Мы вышли из комнаты. Собрали детей и пошли на танцпол. Около получаса сидели на перилах, разговаривая обо всем на свете. Я положила голову Дину на плечо. — Ты же приедешь в субботу? Дин накрыл мою ладонь своей. — Я очень постараюсь, правда. Я прикрыла глаза, сдерживая слезы. Прошло еще некоторое время. Заиграла медленная музыка. Дин слегка сжал мою руку. — Пошли потанцуем? — Ты приглашаешь меня на медляк? Дин усмехнулся. — Почему бы и нет? — Ну пошли. Мы встали с перил и прошли в гущу толпы. Темно, только дискошар поблескивает под потолком. Дин обнял меня за талию, сцепив руки за моей спиной. Я обняла его за шею и положила голову ему на грудь. Сердце Дина билось ровно. Только когда я прижалась к нему сильнее, оно ускорило свой темп. — Дин. — Да? — Пожалуйста, приезжай. Дин чмокнул меня в макушку. — Малышка, конечно, я приеду. Слеза все-таки скатилась по моей щеке. Тем временем наступил припев. Дин опустил руки чуть ниже. Я не возражала. Каждой клеточкой тела я хотела запомнить его. Тут к нам подбежали наши дети, Нелли, Джейк, Полли и Тони. Они, взявшись за руки, образовали круг. Мы с Дином были в центре этого круга. — Дети мои, что такое? Дин посмотрел на Нелли. — Если мы взяли вас в круг, вы должны поцеловаться! Это игра такая! Мы переглянулись. — Только в губы! Мы будем считать, а вы должны целоваться, пока мы считаем! Я уткнулась Дину в плечо. — Кекс, они не отстанут. Это реально такая игра. Я подняла голову и посмотрела Дину в глаза. В темноте они чуть блестели. И тут снова начался припев. Дин медленно наклонился к моему лицу. Наши губы нашли друг друга. — Раз, два, три… Дети считали. Легко, непринужденно. — Четыре, пять… Плавно, без напора. — Шесть, семь… Медленно, сладко. Из моих глаз невольно побежали слезы. Сейчас я целую человека, с которым, возможно, могла бы провести свою жизнь. И через два дня, в субботу, я увижу его в последний раз. — Восемь, девять… Начался второй куплет. Дин прижал меня к себе. — Не плачь… — Не могу… Дети завизжали. — Всеееее! Хвааатииит! Дин медленно отстранился от меня. Я снова положила голову ему на грудь, пытаясь успокоиться. Дети разбежались. Дин одной рукой гладил меня по спине. — Малышка, хватит. А то я тоже… — Да я все уже. Просто… Я вижу тебя, может быть, последние часы в своей жизни. — Кекс, я приеду в субботу. Обещаю. Дин поцеловал меня в макушку и прижал к себе. — Обещаю… До конца песни мы танцевали молча. Потом просто сидели на перилах, держась за руки. Дискотека подошла к концу. Наши дети подбежали к нам. — Дин, Кексик… — Ооо, дети мои. Только не здесь! Пошлите в корпус. Мы построили детей и пошли на последнюю свечку. В корпусе расселись в холле. Я села вплотную к Дину, чтобы если реветь, то ему в плечо. Дети уже шмыгали носами. Дин взял в руки Пончика. — Ну, дети мои. Вот и настала наша последняя свечка. Садитесь ближе друг к другу. Круг стал плотнее. Ко мне прижался Томми, к Дину — Нелли. — Знаете, раньше я не думал, что дети такие классные создания. Честно. Я никогда не работал с ними, не общался. А вы… Вы полностью изменили мое представление об этих маленьких человечках. Я полюбил вас всем сердцем. Каждого. На этой смене я впервые почувствовал, что такое детская привязанность. Узнал, что такое дружба. Я обрел друга. Настоящего друга. Она научила меня, что значит быть в отряде, быть вожатым. Нести за вас ответственность. И, когда она, приперев меня к кровати, говорила, что я буду болеть за вас, что я буду плакать, когда вы будете уезжать, она была права. Завтра вы действительно увидите слезы в моих глазах. Она научила меня делать язык трубочкой. Научила петь и заставила танцевать. Я полюбил песни под гитару и бессонные звездные ночи. Я даже не знаю ее имени. Но полюбил ее, как друга, всем сердцем и душой. Пока он говорил, я глотала слезы за его спиной. Но последние слова заставили меня всхлипнуть. — Теперь вы. Нелли. Нелли начала говорить. Дин взял меня, как ребенка, на руки и прижал к себе. Я уткнулась ему в шею, всхлипывая. Винчестер гладил меня по спине, волосам, целовал в висок, успокаивая. Дети говорили, с трудом сдерживая слезы. Девочки не выдерживали и, выговорившись, закрывали лица руками и тихонько плакали. У мальчиков слезы текли по щекам, но они держались. Очередь дошла до Полли. Дин чуть улыбнулся. — Слушай. Я, глубоко дыша ему в шею, прислушалась. — Эта смена подарила мне очень много эмоций и впечатлений. Я нашла себе подругу. Узнала, что такое настоящая команда и отрядный дух. Я испытала такое чувство, как любовь. К сожалению, безответная. Поэтому я не скажу его имени. Я не обвиняю его. Между нами большой разрыв в возрасте. Да и у него есть девушка. Дин, глядя в глаза Полли, тихонько помотал головой. — Нет у меня девушки. Еле слышно прошептал и сильнее прижал меня к себе. — Ну, даже если нет девушки. Он не выбрал меня, ну и не надо. В моей жизни будет много парней. Я надеюсь, что и у него все будет хорошо. Спасибо вам за смену, ребята. Я буду помнить каждый день, проведенный с вами. Вожатые наши. Вы самые лучшие, честно. Я люблю вас. За ваш позитив, за дурашливость. Хоть Дин и кажется таким взрослым и серьезным, он иногда ведет себя, как ребенок. А Кексик… Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Дин усмехнулся. — Поддерживаю. Я улыбнулась. — Я хочу быть, как она. Уметь играть на гитаре. Танцевать и петь. Кексик, я хочу быть похожей на тебя, когда вырасту. Я не нашла в себе сил ответить в полный голос. — Спасибо, Полли. Ты будешь такой, какой захочешь. Главное — будь собой. Дин передал мои слова Полли и поблагодарил ее от себя. Дети говорили много теплых слов. Каждый из них заставлял снова и снова всхлипывать Дину в плечо. — Кекс, Пончик пришел к тебе. Я выглянула из-за плеча Дина. Томми протягивал мне моего мишку. Я взяла его и прижала к себе. — Ребят, я не буду много говорить. Не то, что не хочу. Я просто не могу. Затоплю тут все слезами. Этот месяц был лучшим в моей жизни. Вы — самые офигенные дети, которых я когда-либо встречала. Вы умные, самостоятельные, артистичные и самые милые дети на свете. Я долго буду помнить наши посиделки, как мы пели под гитару, как играли во все на свете. Как и Дин, я люблю вас всех. И да, я нашла друга. Самого сумасшедшего и классного. Он научил меня делать «not bad» и кое-чему еще. Я люблю этого парня, как друга. Булочка моя… Дин усмехнулся и забрал у уже ревущей меня Пончика. — Ребят, сейчас давайте по комнатам. Когда Кекс успокоится, мы зайдем в каждую комнату. Дети разошлись. Я всхлипывала у Дина на руках. — Ну, Кекс, хватит. Давай ты мне в комнате потоп устроишь, ладно? А сейчас надо к детям. Дин вытер мне слезы и помог встать. — Все? Пошли. Мы пошли по комнатам. Мы зашли в каждую комнату и просидели в каждой минут по 20. Просто садились на одну из кроватей, дети садились рядом с нами и обнимали нас. Рассказывали что-нибудь. Когда мы поднялись к себе в комнату, было уже за полночь. Спать мы не собирались. Ну, может, вздремнем под утро часик. — Кекс, пошли на балкон? Я удивилась, но согласилась. Мы вытащили туда покрывала, подушки и одно одеяло. Расстелили покрывала в центре балкона, бросили две подушки, с краю положили одеяло. Я надела рубашку Дина, синюю в белую клетку, и пижамные шортики. Их даже видно не было. Распущенные волосы струились по плечам. Дин был в одних синих боксерах. Волосы стояли ежиком. В зеленых глазах плескалась тоска. Мы сели на покрывала, друг напротив друга, но так близко, насколько позволяла моя гитара. Рядом с нами стоял пакет с едой, которую привезли ребята. Газировка, чипсы. Но самое главное — апельсины. Дин распечатал пачку чипсов и положил ее между нами. Я открыла бутылку с газировкой. Мы хрустели, тихонько переговариваясь. Осталась последняя чипсина. Мою руку в пачке накрыла ладонь Дина. Мы переглянулись. Я прищурилась. — Это моя чипсина. — Кто тебе сказал? — Я. Отдай. — Не отдам. — Вот че ты такой упрямый? — С кем поведешься, от того и наберешься. — Иди в сраку. Чипсину отдай. — Признаешься кое в чем, тогда отдам. — Че тебе? Дин чуть улыбнулся. — Я же тебе понравился? — Стала бы я с тобой жить, если бы ты мне не понравился. — А если серьезно? Я пыталась вытащить руку с чипсиной. — Серьезней некуда. — А вот ты мне реально понравилась. Дин выпустил мою руку. Я довольно захрустела. Дин усмехнулся. — Так прикольно наблюдать за довольным ребенком. Я показала ему язык трубочкой. Он ответил мне тем же. Я глотнула из бутылки. Дин протянул руку за газировкой. Я принялась специально пить, не отрываясь. — Кекс. Я тебя люблю. Я закашлялась так, что еще немного — и помру. Дин воспользовался этим и забрал у меня бутылку. — Винче… кххх… ты идиот… Дин довольно улыбался и пил. Я перестала кашлять. — Вот обижусь же. И все. И даже не подходи ко мне завтра. Я отвернулась от Дина и уставилась в звездное небо. Спустя некоторое время меня за талию обняли мужские руки. Вихрастая голова уткнулась мне в шею. — Прости. Я не хотел тебя обидеть, честно. Дин горячо дышал мне в шею. Его губы едва не касались моей кожи. — Просто… Я не знаю. Хочется побесить тебя последний раз. Я закусила губу, сдерживая слезы. Последний раз… Дин знал, что я его простила. Он понял это без слов. Мы молча сидели, смотря в небо. Время близилось к двум часам ночи. Мы с Дином одну за другой поедали апельсинки, вспоминая каждый день смены. — Кекс, а помнишь, как в бассейн ходили? Я вообще в шоке был, когда ты сказала, что плавать не умеешь. — А я удивилась, когда ты сказал, что не умеешь делать язык трубочкой. — Раз уж на то пошло. В 16 лет первый раз поцеловаться это конечно дааа… Я запустила в него кожуркой от апельсинки. — Мне не до парней было. Я учусь, в отличие от некоторых. — Кстати, ты на какой факультет планируешь поступать? — Ядерная физика и электроника. Лицо Дина вытянулось в удивлении. — Ядерная физика?! Электроника?! Штооо?! Я рассмеялась. — Тооо. Я разве не говорила? — Стал бы я орать тут. Ты? И физик-ядерщик? Я пожала плечами. — А что такого? Мне нравится копаться в микросхемках, создавать разные приборы. Дин сидел в шоке. — То есть если ты выйдешь за меня замуж, в меня будет вшит микрочип GPS? Я рассмеялась. — Щаз, выйду я за тебя замуж, ага, жди. Мы обручимся только после дождичка в четверг, под свист рака на горе и под косяком летящих свиней. Ну почему сразу «вшит микрочип»? Просто я буду знать о тебе все, стоит мне только узнать ядерный баланс в клетках твоего мозга. У Дина задергался глаз. — Хватит, прошу! Я рассмеялась. — Так, ладно. Фуууф. Допустим. Я сейчас сижу рядом с маленькой ходячей ядерной бомбой. Я шлепнула его по кленке. — Не, ну, а че? Создашь мощное ядерное оружие и первым же делом меня крякнешь. Так. Давай. Как будто я этого не знаю, и ты просто маленькое вредное чудо, которое сейчас будет играть мне на гитаре. Я усмехнулась и взяла гитару в руки. — Кекс, давай лирику. Такую, мощную. Тооолько не «Вдох-выдох»! Я улыбнулась, вспоминая песни. — Готов? — Да. Реветь будешь? Я пожала плечами, настраивая гитару. Дин удобно уселся напротив меня. Я подняла голову к небу. — Мы в этом городе терялись, затуманены глаза, Каждый день, как дикий танец, кружит наши сердца, Я с тобой до конца, ведь судьба не зря нас свела, Мой разум забрала… В спортзале качали пресс, худели вместе, FIFA, Xbox и бигтейсти, теперь на диете крестик, Интересно вдвоём, не только секс нам от друг друга нужен, Мы страшно любим и в тоже время дружим. Дин усмехнулся. — Но куда-то пропала иллюзия любви, Блеска в глазах нет и чувства на мели, Как горели мы, для меня раньше была ты мечта, Но теперь не любовь это — просто привычка… Да, это Райдер. И да, я скоро разревусь. Дин внимательно слушал меня, не отводя взгляда от моего лица, поднятого к звездам. Я заиграла припев. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. Что-то изменилось во взгляде Дина. А я повторяла припев. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. Чуть поиграла, вспоминая слова и восстанавливая дыхание. — Стала не мила, холодно в нашей постели, В чудо сердце верило, но разлюбить успели, Теперь мы быть хотим одни, контактов избегая, Любима ты была в те дни, сейчас будто не моя. Как тебя тогда я на руках носил, ты придавала сил, Был без тебя не вообразим мир… Винчестер чуть улыбнулся. — Ко всему подряд я ревновал, любил, на веки был твоим, Теперь я просто остыл… К горлу подкатил проклятый ком. — Ну и чья тут вина? Любовь ведь завершена, Мы так пылали, но покрылись слоем инея, И не туда завела, видно не наша судьба, Спасти уже не в силах нас не ты, не я… Глаза уже на мокром месте. Я сильнее ударила по струнам, заглушая свои мысли. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. Слезы катились по моим щекам. Дин сел ближе, смотря мне в глаза. — Давай вместе. Я кивнула. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. Вдвоем получалось просто шикарно. Там, где у меня пропадал голос из-за слез, Дин пел один. Маленький проигрыш. И еще раз. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. Дин забрал у меня гитару, отложил ее в сторону. Взял мои ладошки в свои, глядя в глаза. — Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли? Видимо нам пора до земли, Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули, Наша любовь сумела пройти. И тут все рухнуло. Я не выдержала и, кинувшись ему на шею, разревелась. Дин обнял меня. — Малышка, ну ты чего? Из-за песни? Я помотала головой. — Из-за того, что завтра уезжаем? Я зажмурилась, пытаясь остановить поток слез. Кивнула. — Ну я же приеду в субботу. Посидим еще. — Все равно потом уедешь… — Тут я уже ничего не могу сделать… Работа такая. — Ты будешь мне звонить? — Когда только смогу. Но если я вдруг перестану звонить, значит, либо я сменил номер по работе, либо я… Дин замолчал. Я поняла, что он хотел сказать. Слезы жгли глаза. Я знаю, что первые дни, даже недели, буду сильно убиваться по нему. То, что я не буду его видеть довольно долго, заставляло еще сильнее прижиматься к нему сейчас. Возможно, когда-нибудь, я охладею к нему. Позвонил — хорошо. Не позвонил — не смертельно. А если он умрет? Со временем я переживу и это. И тут же сердце ответило: «Умрет он — умрешь и ты». Около пяти утра Дин лег на пол, я — рядом с ним. Свернулась в комочек и прижалась спиной к его груди. Дин укрыл нас одеялом. Обнял руками за талию и, притянув к себе, уткнулся носом мне в волосы. — Господи, как же я люблю запах твоих волос… Я, уже засыпая, улыбнулась.