Кексик

— Снова увидел тебя, стою парализован, Не могу ни слова сказать, И наблюдаю скромно Как ты улыбнулась мило, Спросить бы «Как дела?», Но я не в том одет и не смогу я познакомиться… Я проснулась от того, что меня подкидывало на кровати из-за басов. Разлепила глаза. Дин ходил по комнате, подпевая магнитофону. — И хули ты встал?! Дин резко развернулся. — И тебе доброе утро, Кекс! Я села на кровати. Из-под бровей глянула на Дина. В одних джинсах, свежий, умытый. На торсе все перевязки чистые. Значит, не кровоточит рана! — Давай, вставай, иди умывайся. Я послушно поплелась в ванную. Вернулась. На моей кровати лежит одежда. Шорты, майка и рубашка Дина. Я, не задумываясь, стянула пижаму и залезла в шорты. Следом натянула майку. — Ты помогаешь мне, я помогаю тебе! Я прочитала это, как Эминем. Дин рассмеялся. Я развернулась к нему спиной. Майка закаталась. Дин расправил ее. — Пасибааа. Я надела рубашку. — Меня прет, меня прет, Потому что НОВЫЙ ГОД! Дин рассмеялся. — Че тебя тащит то? — Я же говорю. Новый Год. — Кекс, у меня для тебя сюрприз. Я удивленно посмотрела на Дина. — Но я тебе его покажу только на сончасе. — Умеешь обломать. Лана. Я подошла к нему. Расстегнула его рубаху. В глубине зрачков Дина плясали черти. — Посмотрим, что тут у нас… Я проводила пальчиками по его торсу. Прощупала рану, каждую гематому на плечах и груди. — Ну, что могу сказать. Рана затягивается. Почти покрылась коркой. Через неделю от нее и следа не останется. Гематомы побледнели. Завтра должны сойти совсем. На лице… Я подняла голову и провела ладонью по щеке Дина. — …все замечательно. Видимо, эта была нанесена раньше остальных. Поэтому сейчас ее уже не видно. Дин, задумчиво глядя мне в глаза, прижался щекой к моей ладони. — Как я хочу увидеть твою реакцию на сюрприз… Я усмехнулась. — Ну, с реакцией у меня проблем никогда не было. Отреагирую, не бойся. А сейчас — на зарядку! Я застегнула рубашку Дина. Мы, смеясь над вчерашней попыткой Полли закадрить Дина, спустились вниз. Описывать утро не имеет смысла. Все как всегда: зарядка, завтрак, уборка, обед. Но вот наступил сончас. Я влетела в комнату. — СЮЮЮРПРИИЗ! ЯЯ ХОЧУУ СЮРПРИИИЗ! Дин вошел следом, смеясь. — Как дитё малое. — СЮРПРИИИИЗ! — Щас, погоди. Закрой глаза. Я встала в центре комнаты и закрыла глаза руками. Уже начала подпрыгивать от нетерпения. Дин чем-то зашуршал. Послышался звук открывающейся молнии на сумке. Потом снова шуршание. Наконец, Дин подошел ко мне. — Вчера, когда поехал сюда, увидел это случайно в витрине, пока стоял на светофоре. И понял, что просто не могу не подарить ее тебе. Я щас взорвусь. Честное пионерское, взорвусь. — Сама откроешь? Я усиленно закивала. — Тогда… Открывай глаза. Я открыла очи. Дин стоял передо мной, смущенно улыбаясь. В руках он держал какую-то коробочку. У меня даже мыслей нет никаких! Я осторожно убрала крышку. Что-то серое… Какая-то одежда… Я трясущимися руками вытащила это из коробки и встряхнула, разворачивая. — ААААААААА! УРАААААА! ДИИИИИН! Это. Была. Футболка. С. Кэпом! — АААААА! БООЖЕЕЕЕЕ! ООООООО! ДИИИИН! ТЫ ЧУДОООО! Винчестер смущенно улыбался. — Нравится? — ОН ЕЩЕ СПРАШИВАЕТ!!! АААААА! ЭТО ВЕЛИКОЛЕЕПНООО! Я незамедлительно сдернула с себя рубашку и майку. Надела эту футболку. Она была длинной, почти до середины бедра. Мягкая серая ткань, четкий рисунок. Во всю спину — большой щит Капитана Америки. А сам Кэп… Боже… Я, прыгая по комнате, наступила на пульт от магнитофона и принялась горлопанить первую попавшуюся песню. — Я забуду все, что рисовало мне ТВ годами. Попробую узнать, что значит счастье без Феррари. Для этого нужны лишь пара ног и глаз. Я, должен научится быть живым здесь и сейчас. Дин, улыбаясь и скрестив руки на груди, смотрел на меня. А я готова была лопнуть от счастья. — Впервые выйду из подъезда, не создав маршрут. Блин, забыл часы, ладно, ведь меня нигде не ждут. Ну, а какая разница, вторник или пятница? Когда на встречу тебе, улыбаются. Подбежала к Дину. Заглянула ему в глаза. — Спасибо, Дин! Ты лучший! И я, сама не понимая, что делаю, чмокнула его… в губы. — И вроде бы зима, но город тает под ногами… Руки Дина легли на мою талию. Он обхватил своими губами мою нижнюю губу, желая превратить этот чмок в поцелуй… — Ай-яй-я иду считаю, встречных девушек глазами… Мое сознание куда-то улетело… На секунду я потеряла сама себя. Его губы… Просто… Аааааа… Такие мягкие… Я прикрыла глаза. — Ай-яй-я, не буду верить ветрам. Хочу узнать весь мир, смотря по сторонам… Я замерла от удовольствия. Ну нельзя же так… Мы стояли, не шевелясь… — Ай-яй-я, забыл, что было вчера. Но помню, что будет завтра, новая игра… Наши губы были сомкнуты, но недвижимы. Я просто пыталась совладать с той вспышкой внутри себя. Как будто миллионы бенгальских огней зажгли разом… Дин тихо, едва ощутимо, дышал. Он тоже не мог понять, что же такое происходит внутри него. Дин шевельнул губами. Я отстранилась от него. — Что за черт… Склонила голову, рассматривая доски на полу. Дин озадаченно смотрел на меня. — Это же не был… — Определенно, нет. Я чувствовала, как медленно наливаюсь краской. — И все-таки… — Нет. Думаю, нет. Дин сел на свою кровать и запустил руки в волосы. Я там и села на пол, где стояла. Каждый из нас пытался понять, что же произошло. Дин сцепил руки в замок. — Кекс. — Что? — Давай… фуууф… просто не обратим на это внимания. — Давай. Ничего не было? — Ничего не было. Дин подошел ко мне. Протянул руку и поднял меня с пола. Я посмотрела в зеркало. И снова завизжала. — ОНА БОЖЕСТВЕННАААА! Я кинулась Дину на шею. Тот, хохоча, обнял меня за талию и закружил в воздухе. — Я ТЕПЕРЬ ЕЕ НЕ СНИМУ. СПАТЬ БУДУ В НЕЙ. ВОТ. ДА. Я крутилась перед зеркалом, рассматривая футболку со всех сторон. Дин улыбался. — Там еще было кое-что. Но это я решил оставить на потом. — Всмысле?! — Забронировал кое-что в магазине. На твое имя. После лагеря приедешь, я тебе адрес магазина скажу. Сходишь, заберешь. — ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! ВО-ПЕРВЫХ, Я НЕ ДОЖИВУ ДО КОНЦА СМЕНЫ. Во-вторых, сколько можно на меня тратиться? Дин улыбнулся. — Это просто подарок. Футболка — за то, что не спишь со мной по ночам, делаешь мне эту штуку на голове, и вообще терпишь меня. А то, что я забронировал, — на твой День Рождения. Я охренела. — Мой День Рождения? — Ну да. Он же у тебя через неделю после конца смены. А я не смогу приехать, это 100%. Вот, сходишь, заберешь. Я снова повисла у него на шее. — Ты такой хороший. — Но ты-то лучше. Мы простояли так минут 10. Тут у меня зазвонил телефон. Я нехотя опустила Дина. Госпаде, вот я не сомневалась, честное слово! — Да, Лизк? — Братаан, дарова! — Привет. — Че творите? — Я радуюсь. Дин наблюдает. — А че радуешься? Я знала, что Лизка тоже с ума сходит по Кэпу. — У меня есть футболочко с Кэпом. В трубке послышался грохот, затем жалобное мяуканье Лизкиного кота. — ШТОООО?! Я прикрыла микрофон рукой и повернулась к Дину. Тот стянул рубашку, намереваясь переодеться. — Все, завелась пожарная сирена. Винчестер рассмеялся. Я вернулась к трубке. — КТООО?! КАААК?! ААААААА! ОТКУДАААА?! — Дин подарил. — ВОЖАТИК?! ДАЙ ЕГО СЮДА! Я сунула трубку Дину. — Да? — ОООО ПРУСЬ Я С ТВОЕГО ГОЛОСА. — Спасибо. — КААААК?! ЗА ЧТОООО?! ПОЧЕМУУУ?! Дин усмехнулся и повторил то, что недавно говорил мне. — Я ТОЖЕ МОГУ ТЕБЯ ТЕРПЕТЬ!!! ЗА КЭПА — ХОТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ! Дин расхохотался. — Не-не-не! На это я не согласен! — АААААА! ВЕРНИ МНЕ ЭТУ СУЧКУ! Дин сунул трубку мне. — Дооо. — СУЧКА ТЫ! ТЕПЕРЬ ЗЛОРАДСТВОВАТЬ БУДЕШЬ?! — Лизка, не пугай меня. Откуда ты такие слова знаешь? — ИДИ НАХУЙ!!! ХОЧУ УВИДЕЕТЬ ЭТУ ФУТБОЛОЧКУУУ! И ВОЖАТИК ПУСТЬ НА ФОТЕ БУДЕТ! — Пажди тогда 5 минут. Я сбросила трубку. Дин посмотрел на меня. — Че ей надо? — Фотку. Иди сюда. Дин обнял меня одной рукой за талию, второй взял мой телефон и поднял его вверх. — Улыбайся, Кекс. Дин так и не надел рубашку, поэтому на фото было видно его кубики. Повязка не закрывала его пресса. На фото он усмехался. Одной рукой прижимал меня к себе. Я, улыбаясь, уперлась подбородком ему в голое плечо. Футболку было видно великолепно. — Ши-кар-дя-ти-на. Теперь еще спину. — Я знаю как. Он поставил камеру на таймер и закрепил телефон на ручке балконной двери. Мы развернулись спинами к камере, подняли согнутые в локтях руки и напрягли мышцы. Ну, если у меня этого не было видно, то у Дина все мускулы выпирали дай Боже. Я слепила две фотки в коллаж и отправила Лизке в ВК. — Раз, два, три… Заорал телефон. — ЭТООО АААААА! ФУТБОЛКАААА! КЭЭЭЭЭП! ВОЖААТИИИК! КУБИКИИИИ! ХООООООО! А СПИНА?! ОООООО! ЩИТ КЭПААА! ВОЖАААТИИИК! ХООООООО! ХЕРААА ОН ТАК ТООО! Лизка орала так, что Дин услышал ее вопли и расхохотался. — БЫСТРААА! СКАЖИ МНЕ ШО ВЫ МУТИТЕ! — Не мутим мы. — ААААААА! А ПО ПЕРВОЙ ФОТКЕ МОЖНО СКАЗАТЬ ШО МУТИТЕЕЕ! — Не мутим. — БЛЯЯЯЯЯТЬ! АААААА! НАХУУУУУЙ! БЫСТРА ЗАМУТИЛИ! Я повернулась к ржущему Дину. — Слышь, будешь со мной мутить? Дин, хохоча, помотал головой. — Он не хочет мутить. — ЩАС ВЪЕБУ ПО БАШНЕ КОМУ-ТО! Тут уже мы ржали вдвоем. — Эта. Вы то там как? Я включила громкую связь. — Фуууф. Да ничо. Батя вернулся вчера, уставший, как собака. Быренько поел и завалился спать. Сегодня дома, в гараже с машиной ковыряется. Шоха намано. Шоха — это ее кошакен. Понятия не имею, почему она его так назвала. — Щас только ему досталось маленьк, когда я со второго этажа кровати ебанулась. Дин расхохотался. Я, вспомнив про Кева, тоже рассмеялась. — Да, я лошара, я знаю. Ну, а я ничо. Плакатик новый купила. — Лизка, кудааа? На лоб? — Неа. На потолок над подушкой. Буду засыпать и просыпаться, смотря на мою Лео. Дин, хохоча, кивнул на телефон. — Ди… ахаха… Ди Каприо? Я кивнула. Дин полез под шкаф. — Воооод. А так… Сэм с Кевом приехать обещали к вечеру. Посидим. — Ааа. А мы сегодня… Булочка, че мы сегодня делаем? — На ди… ахаха… АПЧХУЙ ТВОЮ МАТЬ ЕБАНАЯ ПЫЛЬ… на дискотекууу идеем… ахаха… я не могу… Ди Каприо… Я с трудом сдерживала смех. — На дискотеку пойдем. — Чо он там, над моей Лео ржет? Я ж въебу. Дин застучал ногами по полу. — АПЧХУЙ НАХУЙ! Я расхохоталась. — Тааак. И куда это мы намылились?! Шоха! Куда попиздил?! Я! Я единственная женщина в твоей жизни! Никаких кошек! Братан, я попозже звякну! ШОХА МЛЯ! Из трубки раздались гудки. Дин уже учихался и уржался под шкафом. — Единственная… ахахах… Ди Каприо… я не могуууу… Он заливался хохотом. Я не выдержала и, хохоча, села на пол рядом с ногами Дина, торчащими из-под шкафа. — ХОООО! ЙА КТО?! ЙА КАПИТАН АМЕРИКААА! Я носилась по комнате, выставя правую руку вперед, а левой держа «щит» — подушку. Дин хохотал, лежа на кровати. — И ЧТО Я ЩАС СДЕЛАААЮЮЮ?! ЙА! ЩАС! ХОООО! Я хотела запрыгнуть на кровать, но у меня выпала подушка. — ТВОЮ МАААТЬ! БЛЯ, КЭП ЖЕ НЕ МАТЕРИТСЯ. Я наклонилась за подушкой. И тут же заметила, что у меня развязаны шнурки. Не разгибаясь и выпрямив ноги, я начала их зашнуровывать. Таким образом, я стояла раком, да еще и задом к Дину. — СНЕГ И ЙОЛКИ ЛЕДЯНЫЕ ГОРКИ… Сама себе напевая, я начала покачивать задницей из стороны в сторону, по прежнему стоя раком. — Знаешь… — ЛЫЖИ И САНКИ — Каким бы не был Капитан Америка… — ШАПКИ-УШАНКИ — Какими бы не были его булки… — СНЕЖНЫЕ БАБЫ — А ты самый привлекательный Кэп… — ЯМЫ ДА УХАБЫ — И булочки у тебя… — РУССКИЕ ЗИМЫ — Так бы и… — ЩАС ВЪЕБУ Дин рассмеялся. — Я просто проверял, слушаешь ли ты меня. — Проверил? — Да. — Молодец. А теперь помоги. Я подошла к нему с подушкой в руках. — Чем? Я, не задумываясь, расстегнула ремень на его джинсах. Дин потерял дар речи. Я выдернула ремень и протянула ему. — Подушку к моей руке примотай. — Нахуй, я уже… фуууф… — Въебу. Дин взял ремень и примотал подушку к моей руке. — А материться не хорошооо… Я показала ему язык трубочкой. Запрыгнула на кровать. — И ЩАС ЙА ХООО! И я сделала сальто вперед с кровати. Дин присвистнул. А я уже неслась дальше по комнате. — ИШООО МНЕ НУЖЕЕН МОЛОООТ ТОРАААА! Дин усмехнулся. — Вообще то я… — ХОЧУ МЬЁЛЬНИИИИИР! — Ладно, потом сама посмотришь. Я так и не поняла, о чем он. — ШТОБЫ ЙА ТАКОЙ ДУУУУУФ! И ВСЕ ВРАГИ ТАКИЕ АААААА! Я уже стояла на балконе. — А Я ИМ ТАК ВЖИТЬ ВЖИТЬ ВЖИТЬ! Встала ногами на перила. — И ПОЛЕТЕЕЕЕЕЕЛ! Упала назад. Сильные мужские руки подхватили меня над полом. — Издеваешься? А если бы я не успел? Лицо Дина показалось над моим. Брови нахмурены. — УУУУ КАКИЕ МЫ СУРЬЕЕЗНЫЫЕ! Я тоже нахмурила брови и надула щеки. — Издеваисься? А еси бы ты упала? Йа самый сильезный! Я передразнивала Дина, вися на его руках в полуметре от пола. Винчестер расхохотался. — Хватиит! — Хваиииит! Дин потащил меня в комнату. Грохнул на кровать. Наклонился надо мной. — Побей меня. — Зачем? — Ты красивая. — Зачем бить то? — Сексуальная. — Щас ударю. — А попа… — Щас реально ударю! — Прям здесь бы… Я со всей дури долбанула его подушкой. Он захохотал. Я отцепила подушку от руки, перевернулась и села верхом на Дина. — Оу, даже так… Ну, девушка сверху, тоже неплохо… Я принялась лупасить его подушкой. Выдохлась. Опустила руки. Тяжело дышала. Дин начал двигать тазом. Я снова начала его лупасить. Наконец, я выдохлась совсем. Просто упала на кровать рядом с Дином. — И все-таки… зачем? — Люблю, когда ты бесишься. Я посмотрела на него. — И все ради этого? Дин кивнул. — Иди сюда. Он чуть пододвинулся. Я легла рядом с ним. Положила голову ему на плечо и закинула ногу на его торс. Дин одной рукой медленно гладил мою голень, другой обнимал за талию. — Ты же понимаешь, что я сейчас… — Понимаю. Надо отдохнуть. Я удобно устроилась на нем и заснула. — Будь, пожалуйста, послабее, Будь, пожалуйста, И тогда я подарю тебе чувства запросто, И тогда я вымахну, вырасту, стану особенным, Из горящего дома вынесу тебя, сонную. Я решусь на все неизвестное и на все безрассудное, В море брошусь густое, зловещее — и спасу тебя, Это будет сердцем велено мне, сердцем велено, Но ведь ты же сильнее меня, сильнее и увереннее… Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Дина. Тот, прикрыв глаза и демонстрируя мне офигенные ресницы, тихим шепотом читал стих. Рождественский, кажется, из русской литературы. — О, проснулась. А я уже и не знал, что делать, чтобы разбудить тебя. — Скинул бы с кровати. Обычно помогает. — Ты че, я не могу. Ты же меня убьешь потом. Да и не хочу я тебя на пол сбрасывать. Ты так сладко спишь. Я зажмурилась и потянулась. — Который час? — Через полчаса на полдник. — Агааас. Ооой, вот это я поспалааа… — Я тоже выспался. — Не ври. Что я отдавила? — Немного плечо затекло. — Тогда тем более надо было на пол скинуть. — Не могу я тебя на пол скидывать. — Это почему? — А это мои личные причины. Я прищурилась и посмотрела на него. Дин испуганно расширил глаза. Я тыкнула ему пальцем в грудь. — Ты догадываешься? Дин помотал головой. — Войнааа… — Нееет! Он умолял. — Войнааа… — Нет, пожалуйста, не надо! Он искренне просил. Я встала на колени на кровати. — Войнааа… Дин закрыл лицо руками. — Прошу… — Война… Я схватила подушку. Дин застонал. Я пару раз ударила его подушкой. — Ну так неинтересно. Ты даже не сопротивляешься. Дин выглянул из-за подушки. — Ты хочешь, чтобы я сопротивлялся? — Да! — Ну смотриии… Дин усмехнулся. И в следующую секунду подушка оказалась у него в руках, а я — под ним. Дин молотил меня подушкой, я хохотала и отбивалась. Наконец, он сел на меня, обняв подушку. Я убрала волосы с лица. — Че, выдохся чтоли? Дин усмехнулся. — Нет. Просто вдруг кое-что вспомнил. — Нука, поделись. Дин резко наклонился к моему лицу. — Тот… кхэм… поцелуй. Я покраснела. В комнате царил полумрак из-за закрытых штор, поэтому он не увидел этого. — Ты так замерла… Это был твой первый поцелуй? Я закрыла лицо руками. Ну, здравствуй, мой позор. — Да… Дин взял мои запястья и открыл мне лицо. Наши лица были в миллиметрах друг от друга. Дин внимательно смотрел мне в глаза. В полумраке комнаты его лицо было невероятно красивым. Зеленые глаза поблескивали в темноте. — И со мной… Не жалеешь? Я зажмурилась и помотала головой. — Просто ты по-любому не со мной представляла свой первый поцелуй. А тут я… Прости. Я шептала. Просто, если я открою глаза и заговорю в полный голос, я умру от разрыва сердца. — За что ты извиняешься? За то, что подарил мне этот едва ощутимый кусочек счастья? Дин вскинул брови. — Счастья? Первый поцелуй со мной ты называешь счастьем? — Кому как. Мы молчали. Я пыталась успокоить свое сердце, а Дин просто внимательно смотрел на меня. Его горячее дыхание немного касалось моего лица. — Кекс. — Да. — Можно научить тебя кое-чему? — Можно, если только осторожно. Я по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Поэтому я даже представить не могла, чего он хочет. — А чему науч… Но тут… губы Дина едва ощутимо коснулись моих губ. Я замерла. Боже… Дин почти не дышал. Его губы обхватили мою нижнюю губу. Я же щас умру… Винчестер плотнее примкнул к моим губам. Я не знаю почему, но я начала понемногу отвечать на его поцелуй. Дин улыбнулся мне в губы. — Умница… Этот поцелуй был нежным, легким, как перышко. Спустя некоторое время Дин отстранился от меня. Я была не в силах открыть глаза. Он уперся лбом мне в живот. — Боже, что я наделал… Я все-таки нашла силы ответить ему. — Я не буду ничего требовать от тебя. Этот поцелуй ни к чему тебя не обязывает. Дин молчал. — Прости… Я не смог удержаться. — Ничего. Бывает. Спасибо. — За чтооо? — За то, что научил. Дин поднял голову и посмотрел на меня. — Ты не… — Нет. Правда, ты не обязан. Дин медленно встал с меня. — Кекс, надо идти. — Если надо — пошли. Я поднялась следом за ним. Мы, не говоря друг другу ни слова, вышли из комнаты. После полдника мы вернулись в комнату, уже дико ржущие друг над другом. — Зачееем ты съела этот банааан?! — А ты зачем съел?! — АААААА! — АГААААА! Мы упали на свои кровати. Я болтала ногой и напевала песню. Резко села. — Помнишь, ты мне обещал? Дин повернул ко мне голову. — Что? — Научить. Дин усмехнулся, прикрыл глаза и провел языком по губам. — Ну, кое-чему я тебя сегодня уже научил. Я запустила в него подушкой. — Ты обещал научить меня делать «not bad»! — Ааа. Иди сюда. Я пересела к нему на кровать, села напротив, скрестив ноги по-турецки. — Я не знаю, как это объяснить, но я попробую. Крч просто нижней губой подпираешь верхнюю… И понеслась. Полтора часа он учил меня делать эту долбанную физиономию. Когда же у меня получилось слабое подобие, Дин откинулся на подушку. — СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ! ОНО НАУЧИЛОСЬ! — Иди в сраку! Я начала щекотать его. От одного моего прикосновения к его прессу Дин хохотал. Взял инициативу в свои руки. Начал щекотать меня. На животе я щекотки не чувствовала. — Смысле и че ты не ржешь? — Мне не щекотно. — Да ладно?! — Да. Дин перешел на подмышки. Бесполезно. — Да как так то?! — Ну, вот так. И на боках, и на шее, даже на коленях — бесполезно. Дин уже закипал. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОГО! — Может. Я откинулась назад. Согнула левую ногу в колене, правую положила на левую и принялась качать босой пяткой из стороны в сторону. Дин задумчиво осматривал мое тело. Тут его взгляд прояснился. Он схватил меня за пятку и что есть силы начал щекотать. Вот этого я боялась больше всего. Если мне щекотать пятку, я могу убить. Ну, или челюсть сломать, в лучшем случае. Я начала брыкаться и хохотать. — ОТПУСТИИИ! Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАААЮЮЮ! — Нуу, неет! Винчестер получал истинное удовольствие. А я готова была умереть от смеха. Наконец, он отпустил мою ногу. Меня как ветром сдуло с его кровати. Я сидела на своей, закутавшись по уши в одеяло. Только макушка и глаза торчали снаружи. Дин рассмеялся. — Да не буду я больше! — Угу, не будет. Знаю я тебя. Я, бурча себе под нос, легла на кровать, не вылезая из одеяльного кокона. — Обиделась? — Нет. Дин сел ко мне на кровать. — Кееекс. Ну не дуйся. — Я не дуюсь. — Ну мы ж с тобой друзья. — Друзья? — Друзья. А на друзей не обижаются. — Да не обижаюсь я. Дин положил свою голову мне на бедра. — Обижаешься. Я же вижу. — Неет. — Не ври. — Ну, немножко. — Я же говорил. Простишь? — Лана, холоп, Царь Батюшка тебя прощает. — Иди нафиг. Мне было тепло в одеяле, уютно с Дином на бедрах, поэтому я снова заснула. Я проснулась. В комнате темно. За окном — ночь. — Диииин. — Да? Я подняла голову. Винчестер сидел около моей кровати и и задумчиво гладил мою голень. — Где я? Какой сейчас год? — Кекс, ты чо? Ты в нашей комнате. А год такой же, какой был с утра. — Почему темно? Где дети? Свечка? — Кекс, я уже все провел. Дети уже 2 часа как спят. Я охуела. — Смысле?! — Ну, в прямом. Ты спала. Я по честному будил тебя. А ты спала. Сходил с ними на ужин, тебе принес. Провел свечку. И уже 2 часа торчу рядом с тобой и глажу твою ногу. Я уставилась на его руку на моей ноге. Осознавала. Это че, это я с пяти часов и до двух ночи продрыхла?! 8 часов?! — У меня нет слов… Дин усмехнулся. — Прикинь, я два часа молчал. Вообще ни слова не говорил. Целых два часа. Такая тишина стояла классная. Ты посапываешь. Знаешь, я бы вечность сидел около твоей кровати, гладя твою ногу и слушая твое сопение. Я щас сдохну… Надо было перевести тему. А то опять до поцелуя дойдет… — Повязку менял? — Неа. Она чистая. — Я щас дам чистая. Ты весь день в ней ходишь, там накопились все твои заразные бактерии. Я осторожно вытянула свою у Дина из рук. Встала и подошла к его кровати. Наклонилась за сумкой. И тут на меня нашлооо… — Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Начинался новый деееееень… Я покачивала задницей в такт ритму, играющему у меня в голове. Сумка никак не хотела вылазить из-под кровати. — Твоя сумка такая же вредная, как ты. — Я ее специально подальше запихнул. — Спасибо тебе. Я наклонилась еще ниже. — Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Начинался новый деееееень… Наконец эта противная сумка все-таки вылезла. Я швырнула ее Дину. Тот не поймал, ибо засмотрелся. — Щас въебу. — Материться нехорошооо… — Нехорошо смотреть, куда не нужно. Дин показал мне язык. — Если есть на что посмотреть, почему бы и посмотреть. — Затухни. И завидуй молча. Дин усмехнулся. — Вставай. Винчестер повиновался и встал ко мне вплотную. — Не, и как я буду работать то. Отошла на шаг назад. Он шагнул навстречу. Я назад. Он за мной. И так много раз. Я уперлась спиной в стену. — И че ты всмысле? — Ничего. А сам пааалиииит. — Щас лечить буду! Я оттолкнула его. Дин усмехнулся. Я принялась за дело. Распорола старый бинт, сняла повязку. Достала влажные салфетки и вытерла торс Винчестера. — Мои мысли, мои скакуны… — Иди в сраку. Я работаю. — Работай-работай. Медсестричка. — Щас как… АААА! Дин усмехнулся. Пальчиками пробежалась по ране. — Почти затянулась. Завтра-послезавтра исчезнет. Шрам останется. Ммм… — Ты че? — Люблю шрамы. Просто оооо как люблю. — Вылечишь меня, я тебе покажу все свои шрамы. Я восторженно уставилась на него. — Много? Дин улыбнулся. — Штук 10-20. — ОООООООО. Я намазала рану мазью. Размотала бинт и начала обматывать его вокруг торса Дина. Чтобы передать моток из одной руки в другую за его спиной, мне приходилось почти вплотную утыкаться ему в грудь лицом. Наконец, я закончила. — Шикардятина. Теперь давай фингалы. Я намазала Винчестеру все его гематомы. — А на лице? Дин посмотрел на меня. Я уже убирала мазь в сумку. — А на лице уже все прошло. — Точно? Дин взял меня руками за талию и притянул к себе. Заглянул в глаза. — А если внимательнее посмотреть? Наклонился к моему лицу и накрыл мои губы своими. «И вот как это понимать?!» — пыталась думать я, отвечая на поцелуй Дина. Он все крепче прижимал меня к себе. Мои руки обняли его за шею. Господи… АААА… И что… ОООО… теперь будет то… Я же щас умру… Дин целовал без напора, мягко, одними губами. Словно не хотел навредить… Спустя пять минут поцелуя я потеряла возможность думать. Мое сознание просто взяло свой чемоданчик и красиво ушло в закат. Только он и я. Руки Дина медленно поползли вниз, к моим бедрам. Оооо… Я уже хотела забыть, как дышать. Но они тут же вернулись на талию. Дин улыбнулся мне в губы. — Мала еще. Я улыбнулась в ответ. Следующие полчаса пролетели незаметно. Мы просто стояли в центре темной комнаты и целовались. Медленно, со смаком. Я не знаю, как это можно объяснить. Правда, не знаю. И Дин, я думаю, тоже не мог обосновать свои действия. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Дин медленно оторвался от моих губ и замер в сантиметре от моего лица, прикрыв глаза. — Знаешь… Хриплый шепот… — Такая огромная буря внутри. Просто не знаешь, что делать. Стоишь и ждешь, когда она успокоится и ты сможешь открыть глаза. Винчестер, медленно восстанавливая дыхание, уперся лбом мне в лоб. — Это… Я не знаю, что это было. — Не имею ни малейшего понятия. Дин усмехнулся. — А у тебя получается, молодец. — У меня был хороший учитель. Так мы и стояли. Он — обняв меня за талию, я — не убирая рук с его шеи. — Дин, а мы кто? Винчестер усмехнулся. — Друзья, наверное. Скорее всего, да. — А разве друзья… — Ничего не говори. Я улыбнулась. — Кекс, а че ты там за песню напевала? — Мы сидели и курили? — Да-да-да. Сыграешь мне? — Не вопрос. Только… отпусти. — Ни за что. Дин разомкнул руки. Я взяла гитару. Винчестер сел на кровать, скрестив ноги по-турецки, я села перед ним. Повернулась спиной и наклонилась на него. Руки Дина тут же оказались на моей талии, а его лицо — в моих волосах. Я заиграла. — Шли над городом притихшим, Шли по улицам и крышам, По карнизам, переулкам, Подшипникам и втулкам, Где-то появилось солнце, Значит где-то появилась теееень. Дин усмехнулся мне в макушку. Да, прикольный мотив. — Мы сидели и курили, Начинался новый день. Небольшой проигрыш. — Шли красавицы на «тройку», Шли рабочие на стройку, Трамваи по проспекту, Арабы строем в мекку, Шли парламентёры, шли монтёры, Шли легко и без затеееей. Дин хихикнул. Я улыбнулась. — Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Начинался новый дееень, Начинался новый дееень, Начинался новый дееень. Дин сцепил руки в замок на моей талии. — Годы шли и шли недели, Шли, пока не надоели Недели, дни и годы, Вступления и коды, Солдаты в рукопашный, Часы на Спасской башне, Открытки и конверты, Деньги шли и документы, Все ушли, остались двое В мире самых чокнутых людей. Проигрыш перед припевом. — И почему мне кажется, что песня про нас? — Потому что мы чокнутые. Но мы не курим. — Точно. Последний припев. Дин поднял голову от моих волос. — Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Сидели и курили, Мы сидели и курили, Начинался новый дееень, Начинался новый дееень, Начинался новый дееень. А у нас неплохо получилось. Я отложила гитару и удобно устроилась в объятиях Дина. — Дин. — Ммм? — А сколько раз еще такое будет повторяться? Дин понял, о чем я. — Незнаю. Честно. Я бы пообещал, что больше не буду, но… я не могу этого сказать. Я не знаю. Когда ты рядом, я себя вообще не контролируууюююю… Дин со стоном уткнулся мне в шею. Если он себя не контролирует, то я вообще молчу. Еще два часа мы сидели в полной тишине, думая каждый о своем. Просто. Молча. Дин дышал мне в шею, чуть щекоча кожу. Его руки обнимали меня за талию. Я полулежала на нем. Внезапно Дин усмехнулся. Чуть шевельнулся. И я почувствовала легкий укус его зубов на мочке своего уха. — Ты опяяять? — Ты мой самый сладкий и самый вкусный Кекс. Я в темноте нашла его голову на своем плече и потрепала его по шевелюре. — Кекс, ты, конечно, выспалась… — Кто тебе сказал? Я вечно могу спать. — Я хочу спать. — Дык давай. Дин укрыл нас одеялом. Мы уснули в тех же позах, что и лежали до этого. Только руки Дина еще крепче обняли меня.