Кексик

От лица Лизы Я готовила завтрак, Кевин крутился рядом. Винчестеры были в ванной, Сэм помогал Дину с его сломанной ногой. А моя систр чето еще спит. Дин, свежий, мокрый, приковылял на костылях на кухню и сел за стол. — Доброе утро! — Доброе, Дин. — Дарова. Дин осмотрелся. — А где эта? Я нахмурилась. — Которая? — Сестра твоя младшая. — А, спит еще. Че, будить пойдешь? — Нахуй она сдалась мне, будить еще. Пусть спит, мне больше достанется. Вот так вот. В прошлый раз он ее будил, дык я чуть с ума не сошла от милоты. А тут… Тут наверху хлопнула дверь. — Я не могу молчать, как при синдроме Туррета, Тттони Раут эгоист, Тттони грубиян… Танька сбежала вниз по лестнице. Дин даже не повернулся. Да ааа. Я посмотрела на свою сестру. И потеряла дар речи. Черные облегающие штаны, огромные ботинки, большая черная толстовка с эмблемой Раута. А глаза… Линзы. Те самые страшные линзы Тони Раута. Дин посмотрел на нее и фыркнул. Танька подошла к нему и показала фак. — Я не умею разговаривать с людьми, я хам, Раут говорит тебе «Нахуй иди», аха! Подошла ко мне. — Доброе утро, систр. — Ага. Ты че? — Незнаю. Настроение такое. Раутовское. — Ага. И надолго? Она пожала плечами и налила себе чай. Не села рядом с Дином за стол, а встала, оперевшись спиной на косяк двери. В душе замолкла вода. Через минуту на кухню зашел Сэм. Танька резко повернула на него голову, и они чуть не столкнулись носами. Сэм испуганно отпрыгнул. — ХУЯСЕНИХУЯСЕ! Тьфу блять, ты че? Танька усмехнулась. Она сделала это, как Раут, поэтому это выглядело, как оскал. — И тебе доброе утро. — Страшно то как. Но прикольно. Сэм налил себе чай и сел за стол. Мы с Кевом, домазав хлеб маслом, сели тоже. Танька стояла, уставившись своими страшными глазами в окно и медленными глотками пила чай. Дин изредка поглядывал на нее. Я усмехнулась. У Таньки такое бывает. После Чистилища она вообще изменила свои вкусы. Она больше не слушает Дениса Райдера и прочую лирику. Тони Раут, Оксимирон — это ее. Да и мне нравится, когда она вот так резко меняется в настроении. Вчера вон Сэму косички заплетала, а сегодня стоит в линзах Раута и во всем черном. А ей идет черный. Главное, чтобы волосы не перекрасила, ей с русыми больше идет. Я усмехнулась. — Эй, ты же не будешь выбривать волосы и оставлять полосу посередине, как Раут? Танька усмехнулась и пожала плечами. — Не знаю. Может быть. Было бы прикольно. Дин сжал кружку в руках и поджал губы. — Только попробуй. Не смей трогать свои волосы. Танька показала ему язык. — Сейчас мне захотелось сделать это еще больше. Дин стукнул кулаком по столу и встал. Подошел к ней вплотную, она подняла на него свои устрашающие глаза. — Возможно, когда-нибудь, я еще зароюсь в них лицом и признаюсь тебе в любви. А сейчас — не смей. Иначе я убью тебя. Повернулся ко мне. — Спасибо за завтрак, Лизавет. Я пойду телек посмотрю. И поковылял в гостиную. Мы втроем, я, Кевин и Сэм, охуевше уставились на Таньку. А она, смотрясь в стекло кухонного шкафа, закрыла руками волосы по бокам, оставив посередине полосу. — Шикардятина. Послала себе воздушный поцелуй. — Тоор! Мальчик мой, пошли пробежимся! Пес со второго этажа прибежал на ее голос. Она погладила его по голове, чмокнула в нос. — Лизк, мы скоро вернемся. Я охуевше кивнула. Эти двое вышли на улицу. Танька раззадорила пса, и он побежал за ней, пытаясь догнать. Она, хохоча, убегала от него. А помнится, когда она так убегала от Дина… Я уткнулась Кеву в плечо. — Вот че они, а? Он погладил меня по голове. — Не знаю. Перебесятся еще. — И тогда Сэм отдаст мне косарь, да? Кевин рассмеялся, а Сэм подавился чаем. — Кхэх, какой косарь?! Я хлопнула его по плечу. — Мы же с тобой поспорили, помнишь? — Бля, точно. И че, какие сроки? — Давай еще три года. — Скоока?! — Ну, пока они перебесятся, пока поубивают друг друга. Как раз года три пройдет. — Имей ввиду, Дин настроен против нее во всех отношениях. Так что имей косарь в запасе. Мы дали друг другу пятюни и продолжили пить чай.

***

Моя душа пела. Точнее, чеканила Тони Раута. Я бежала от Тора, он заливался счастливым лаем. Может реально выбрить эту полосу, а? Побесить Винчестера. Че он там задвигал? Лицом в волосы, в любви признается? Пфф, та канееешна. Нооо. Каждый день будет мне в любви он признаваться, ага. Мы с Тором добежали до кранчика с водой. Я попила, побрызгала на лицо и шею. Облила Тору морду. — Давай теперь наоборот. Беги! Тор, залаяв, побежал. Я погналась за ним. Челка упала мне на лоб, я на бегу откинула ее рукой, и впечаталась в кого-то. — Ой, сорян. — Да ничего. Я подняла голову, потирая лоб. Сэм. — А тебя куда понесло? Он пожал плечами. — Я тоже бегаю по утрам. — Да ладно? — Да. — Заебись, у меня теперь есть компаньон. — Ты уже все? Я пожала плечами. — Могу с тобой еще кружок дать. — Если не трудно. — Пфф, да ты о чем. Я развернулась и мы побежали уже втроем. Тор бежал впереди нас. Сэм нечаянно толкнул меня локтем в бок. Я че, я его в ответ толкнула. И началось. К дому я прибежала, запыхавшаяся, мокрая, и без толстовки. Она была в руках у Сэма, бегущего за мной. — Не догнал, не догнал, уахахах! Сэм зарычал, я рванула к крыльцу. Около самой двери он налетел на меня сзади, и я впечаталась в стену. — Ты бля, Лосик! Сэм рассмеялся. Посмотрел мне в глаза. — Зато догнал. — Это было нечестно. Я уже почти была в домике. — Почти. Так что… — Ой, иди нахуй. — Ты материться много стала, не? — Тебе то что? Хочу, и матерюсь. Сэм усмехнулся. — Дину не нравится, когда ты материшься. — Да срать мне на него. Нравится, не нравится. Не для него живу. — А для кого? — Для себя. И Тони Раута. И Оксимироши. Сэм рассмелся. — Кстати, можешь зачитать что-нибудь из Раута? Я поплевала на руки. — Говно вопрос. Я вспоминала тексты, а Сэм стоял, уперев руки в стену по бокам от меня и ждал. Я начала щелкать пальцами, задавая себе ритм. — Какое нахуй два два восемь? Мы толпой за два два семь. Ты пришел к воротам с боем — Мы пройдемся по вам всем! Как танки, давай если ты смелый, Мы поставим на вас крест, Икс-мэны! Я начала отбивать другую тональность по плечу Сэма. — У ваших баб парни — бабы, детский сад, На словах бойцы, а при встрече эти девки ссат. Мы на районе все как братья, все как на подбор, Мушкетеры, один за всех и все за одного! Добралась до его шеи. — Ни шагу назад! Мешают глаза? Их быстро в урну! Мы приходим в зал и чистим лица — Мистер Мускул, При встрече тебя лихорадит, мы как вирус Эбола, Плюс наши кулаки, твое минус ебало! Начала просто хлопать в ладоши. — Юго-Запад… Каждый из нас — брутальный тип. Перед тобой сверкают руки-ноги, бруталити. Мой кроссовок и твое лицо на верный путь идут. Я оттолкнула Сэма и забежала в дом. — Я ИХ ПОЗНАКОМИЛ, У НИХ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ! Лизка выбежала ко мне из гостиной. — У кого первый поцелуй?! Но я уже бежала в ванную. В дом вошел смеющийся Сэм. И наткнулся на грозный взгляд Лизки. — Выыыы??!! Сэм испуганно помотал головой и перекрестился. — Нет, ты чо! Упаси Боже! Но она охуенная! Лизка пнула его под зад. — Я те дам охуенная! Сэм побежал в ванную, но я там уже закрылась, поэтому он рванул дальше, в гостевую спальню. — Да вы чо, с Дином вместе, с ума посходили?! Я залезла в ванну и встала под душ. Оооох, хорошо побегали… От лица Лизки Ой, ну их в жопу, заебали. Я зашла обратно в гостиную. — Лизавет, смари! Мы с Дином смотрели «Мстителей». Винчестер указывал на экран. Я посмотрела на телек. — КЭЭПУШКААААА! На мой ор из ванной, в одном полотенце, прибежала Танька. С волос бежит вода, сама мокрая. — ГДЕЕЕ?! — ВООООТ! Она подошла к телеку. Получилось, что она встала прямо перед Дином. Тот сначала нахмурился, а потом… Принялся взглядом обследовать ее мокрое тело. Провел языком по губам, посмотрев на ее ноги. Потом вдруг понял, что делает что-то не то, и снова посуровел. — Ты не прозрачная. Танька показала ему фак. — Без тебя знаю. Дин сердился. — Зад свой от экрана убери. Танька повертела задницей. Дин потерял дар речи. А все это время сидела, чуть не взрываясь. — Все, кончился Кэпушка. Ээх. Танька вышла из гостиной. Я посмотрела на Винчестера. — Дин, а Дин. — Че тебе? — А я все видела. — Это рефлекс. — Да канешна. — Иди нафиг. Вон, там Локи, смотри. Дин кивнул на экран. Я снова принялась умиляться.

***

Я надела джинсовые шорты, как у Раута, и черную мужскую футболку с его символикой. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза у меня классные… — Тттони Ррраут, ня-ня-ня! Че я сегодня еще не делала? Точно, я ж еще ни разу Костик в руки не брала! Родной мой, иди ко мне. Молот оказался у меня в руке. Оох, как я его люблю… Я спустилась вниз с Костиком в руке. Ребят сидели на кухне. Я неслышно подошла сзади к Дину и положила молот ему на голову, по прежнем держа его в руке. — Убери. — Да не ссы, я не буду ломать тебе черепушку. Убрала Костик с его головы. Сэм усмехнулся. — Кстати, круто ты тогда Альфе голову проломила. Я улыбнулась. — Понравилось, да? Так то. Эта, го со мной в бар сегодня вечером? Все удивленно подняли на меня головы, даже Дин. — Сегодня же пятница. Меня парни ждут. Дин нахмурился. — Какие тебя там парни ждут? — Которые тебя не должны волновать. Дин скрестил руки на груди и закатил глаза. — Больно надо. Ну и ладно. — Так кто? Кевин окинул все взглядом. — Да все поди поедем, да, ребят? Все кивнули. Я посмотрела на Дина. — Ты тоже, хромоножка? — Твоими же стараниями. — Ооо, да. На всю жизнь запомню. — Когда-то ты говорила так кое о чем другом. — Это было давно и не правда. — Как хочешь, но я помню все. — Твоя воля. Обменявшись таким образом любезностями, мы отвернулись друг от друга. Лизка решила нарушить тишину. — Во сколько? Я пожала плечами. — Часам к девяти. — А че будет то? — Как обычно. — А то я знаю, как у тебя там обычно. По пятницам приезжаешь, довольная, жрешь и спать ложишься. — Ну вот и узнаешь. Я не могу, у меня руки чешутсяяя! Я замахнулась молотом на Дина. Тот даже не посмотрел на меня. — Все, надо вымещать свою ярость. Я выбежала на улицу. С всей силы метнула Костолом в стену противоположного дома. Он заброшен, поэтому я часто использовала его для своих целей. Вернула молот обратно. И снова ебанула его в стену. Представила, что это Винчестер стоит там у стены. И с новой силой вхуярила молот в стену. А предмет моей ярости стоял у окна моей комнаты и наблюдал за каждым моим движением. Прошелся взглядом по моему напряженному телу. Чуть приподнял бровь, заметив мышцы на моих руках. — Что же с тобой произошло, родная?

***

Наступил вечер. Я только полчаса назад зашла домой с улицы. Костолом был весь в пыли из-за многочасовых метаний в стену. Сначала это было вымещение ярости, а потом я тренировалась. Я зашнуровала ботинки и выпрямилась. Посмотрела на себя в зеркало. Черные кожаные брюки, такая же куртка. Белая майка с символикой Раута. Ну, сегодня его день. Поэтому линзы я так и не сняла. Распустила волосы по плечам. Надо выбрить полосу все-таки. Ладно, потом. Меня парни ждут. Я спустилась вниз. Все были уже готовы. Дин спрятал гипс под джинсами, однако идти без костылей он не мог. Я усмехнулась и прошла мимо него на улицу. Он проводил меня взглядом, задержавшись им лишь на ягодицах. Я свистнула Тора и, открыв дверь Хаммера, запустила его в машину. Ребята сели в Импалу. — И вроде бы зима, но город тает под ногами, Ай я я иду считаю встречных девушек глазами… Стапэ, че это я?! Не надо так. — Видишь тот дом на холме? Его построил Джек… Через полчаса мы были у бара. Ребята пошли вперед, чтобы рассесться. А я зашнуровывала ботинки. Наконец, открыла дверь и зашла внутрь. Послышался свист и восторженные возгласы. — Кееексиик! — Даааа! — Пришлааа! — Будет круутоо! Я раздавала пятюни направо и налево. Подошла к барной стойке. Джеймс улыбнулся и протянул мне полстопки коньяка. — Привет. — Дарова. Как вы тут? — Уже лучше. — Ну и чудненько. Где мои сидят? — Твои? — Ну, три парня и девушка зашли сюда минут за десять до меня. — Ааа, один еще с костылями, да? Я усмехнулась. — Да, моими стараниями. — Хах, вон, третий столик. — Хорошооо. Ну, зажгем? — Как в ту пятницу? — Круче, — подмигнула охотнику. А дальше началась неистовая тусовка. Я вместе с охотниками пила, танцевала, орала матершинные песни, а моя компания скромно сидела в уголке за столом и охуевающими глазами смотрела на меня. От лица Лизы У меня нет слов. Моя сестра вот так вот отжигает тут каждую пятницу, а я не в теме. Пиздец. Мы сидели за столиком и ели, пока Танька принимала восторженные похвалы других охотников. Она сидела на барной стойке и болтала ногами, а охотники кучковались около нее. Я посмотрела на Дина. Он не сводил глаз с толпы. Не дай Бог кто-то лишнее движение в ее сторону сделает, он же его убьет… Мне позвонил папа и велел ехать домой. Потому что он опять уезжает на всю ночь к тете Марте, а у него там запеканка в духовке. Я подняла парней и отправила Кевина к Таньке. Сэма я к ней на километр не подпущу, а Дина она сама не подпустит. Остался Кевин. Он пробрался сквозь толпу к Таньке и что-то ей сказал. Она подумала, откинула челку со лба и спрыгнула со стойки. Раздалось дружное «нууууу». Танька махнула охотникам на прощание и, захватив куртку со стойки, подошла к нам. — Че, домой? Я кивнула. К нам подошел Джеймс. — Ребят, отпустите ее на пять минут еще. Дин нахмурился. — Зачем это еще? Танька тут же дернула Джеймса за рукав. — Я вся твоя. Че такое? Дин закусил губу. Она у него и так в крови вся! Домой приедем, я ему обработаю. Джеймс улыбнулся. — Парни хотят еще раз на Костолом посмотреть. Танька рассмеялась. — Говно вопрос. Кто готов пожертвовать свою машину? Охотники рассмеялись. Один из них выскочил перед Танькой. Она отпрыгнула от него, и чуть не упала на Дина. Тот поймал ее. — Пусти. — Только тронет — я его убью. Винчестер отпустил Таньку. Она подошла к тому, кто выскочил перед ней. — Имя. — Дуэйн. — Которая твоя? — Вооон та Приора. — Заебись. Мы все вышли на улицу. — Ребят, вы отойдите от машины то, а то и вас зацепит. Вокруг Приоры образовался плотный круг. Танька четким движением приподняла воротник своей куртки. Вытянула руку. Костолом вылетел из бара и впечатался ей в руку. Охотники охнули. Танька усмехнулась и посмотрела на Дуэйна. — Тебе как: чтоб потом можно было восстановить или безвозвратно? — Ради тебя можно и безвозвратно. Танька хмыкнула. Молот в ее руке начал вращаться, разгоняясь с каждой секундой. Вот он уже вращается с такой скоростью, что сам молот не видно. Моя сестра размахивается и со всей душой ебашит Костиком по машине. Молот врезается в ее корпус, расплющивая все, что можно. Машина тут же загорается. Охотники свистят. Танька притягивает к себе молот и аккуратно вытирает его носовым платком. — Все, теперь я могу идти? Ответом ей была тишина. Охотники, словно маленькие дети, уставились на пылающую машину и не двигались. Танька усмехнулась. — Да мне можно книгу писать. «Как нейтрализовать мужчину», том первый. Глава первая: «Ебаните со всей дури молотом Тора по его машине». И все, он ваш! Мы рассмеялись. Пошли к нашим машинам. Таньке навстречу из Хаммера вылез сонный Тор. Она пожулькала его. — Соня ты моя, да? Все проспал… Ну и хорошо, зато отдохнул, да? Все, поехали домой. Она залезла в свой джип. Выглянула в окно. — Кто-нить со мной едет? Сэм помотал головой, Дин даже не посмотрел в ее сторону, Кевин уже засыпал. Я пошла к ней. — Я с тобой. — Оо, сестреныш! Давай прыгай, поехали. Я залезла в ее машину. Вот это я люблююю… Огромный салон, весь черный… Танька вдавила педаль газа в пол и Хаммер, взвизгнув шинами по асфальту, помчался по дороге, оставляя далеко позади старушку-Импалу.

***

— Таньк, тебя совесть не мучает? Лизка посмотрела на меня. Я фыркнула. — За что? — Ты разъебала за этот вечер машину. Я рассмеялась. — Ну, он сам предложил. — А че он там типа «ради тебя»? Че за ахинея? Я усмехнулась. — Любит он меня. Давно уже. Я че пивом то налево направо разбрасываюсь? Он за меня деньги отдает. У Лизки отвисла челюсть. — Да ладна?! Я кивнула. Лизка хихикнула и уставилась в окно. Мимо неслись дома, деревья, огни фонарей. — Таньк, а че у вас с Дином? Я застонала и сжала руль. — Да ниче у нас с Дином! Бесит он меня. И я его. Так и живем. — Он так смотрел на тебя сегодня… Прям… Таньк, он тебя любит. Я расхохоталась. — Дооооо, канешнаааа, агаааа! Лизкааа, шутка на триста баксов! Не любит он меня. Любовь — это когда готов умереть за человека, а все остальное -отношения. А я за него не умрууу, неее. И он скорее меня с утеса столкнет, чем сам полетит туда. Так что… — Это у нас с тобой любовь, получается? Мы рассмеялись. — Ну мы как бы сестры, нам положено. Лизка усмехнулась. — Я помню, как ты за нас с батей в Чистилище… Я сжала губы. — Я тоже помню. И все из-за Винчестера, чтоб его! Я с силой крутанула руль вправо. Хаммер съехал на обочину. Я уперлась лбом в руль и часто задышала. Слишком долго я держу в себе эту обиду. Это Дин виноват в том, что я теперь такая. Это его вина, что моя сестра теперь по уши в таком дерьме, как охота. Это он виноват в том, что у моего отца вместо пяти позвонков — протезы. Этот демон приходил за ним, а не за мной. Я не должна была переживать того ужаса, что пережила в Чистилище. Видеть эти ужасные рожи. Не спать по ночам из-за клацанья клыков и блеска глаз в кустах. Я не должна была носиться по Чистилищу с молотом и сносить головы всем монстрам подряд. Я должна была закончить институт, получить диплом и устроиться на работу. А что в итоге? Ни диплома, ни работы. Даже справки, и то нет. Он перевернул мою жизнь с ног на голову… Около нас тормознула какая-то машина. Симпатичный парень заглянул в мое окно. — Девушка, у вас все хорошо? Помочь чем-нибудь? Я помотала головой. — Вам плохо? Может, скорую вызвать? Я подняла на парня глаза. Тот испуганно отпрыгнул и перекрестился. — Спасибо, не надо. Все хорошо. Просто резко голова закружилась. Парень кивнул и, запрыгнув в свою машину, быстренько уехал. А с другой стороны… Чем эта жизнь плоха? Благодаря Чистилищу у меня теперь обалденная фигура. Мой пес похож на бога. У меня есть любимое оружие, с которым я не расстаюсь. И Тор, и Костик, такие, какие есть, появились у меня благодаря Чистилищу. Я не боюсь ничего. Мне не страшна никакая тварь на этой земле. Меня любят слушать, любят смотреть на меня. Мной восхищаются, мне поклоняются. Обо мне ходят легенды. У меня идеальный плейлист. Абсолютный слух и идеальное зрение. Правда, пять страшных шрамов на моей спине и три на левом боку не дают покоя многим. Но я схожу по ним с ума. Их видно, только когда я плачу или злюсь, или когда я этого захочу — они наливаются кровью и взбухают. Я в совершенстве владею своим телом, чувствами и эмоциями. Но обида за сломанную судьбу все еще живет в моем сердце. Она сумела поглотить даже нежные чувства к Дину. Она запретила мне вспоминать те моменты, которые были только нашими. И я не вспоминаю. Я живу с этим огнем обиды в душе, и я буду сраться с Винчестером хоть до конца своих дней. Я подняла голову от руля. Лизка обеспокоенно смотрела на меня все это время, но не сказала ни слова. — Лизка. Я его не прощу. За тебя. За батю. За себя. Не прощу. Лизка сглотнула. — Даже если сильно попросит? Я усмехнулась и завела машину. — Ему нужно будет просить так, что я разревелась. А этого никогда не случится. Я выехала на дорогу. Включила музыку. — Тттони Раут будет рад, очень будет рад… Ооо даа… Прошел месяц Я стояла на кухне и делала себе бутер. Вечер. За месяц почти ничего не изменилось. Папа дома почти не живет, перебрался к тете Марте. Все серьезно у них там походу. Иногда приезжает, навестить. А вот парни живут у нас. Вот прям конкретно живут. Со всеми шмотками, оружием, Импалой и тому подобное. Кевин все больше и больше времени торчит с Лизкой в нашей комнате, поэтому я ошиваюсь на кухне. С Сэмом мы живем душа в душу. Вообще. Во всем. Он всегда мне помогает, что бы ни попросила. Я привожу в порядок его шевелюру. Мы вместе ходим на пробежку по утрам. Даже готовим иногда вместе. Он подпевает со мной все мои песни. Сэм стал моим другом, близким другом. Он всегда выслушивает меня. Порой мы засиживаемся допоздна на чердаке дома, а потом он чуть ли не пинками отправляет меня спать. А вот Дин… Этому засранцу вчера сняли гипс. Поэтому подъебывать его по поводу «хромоножки» не получается. И теперь велика вероятность того, что он догонит меня и убьет. Если раньше Дин как-то и проявлял свою симпатию ко мне, то сейчас она отсутствует полностью. Только злость и ненавидящие взгляды. Впрочем, это взаимно. Винчестер-старший зашел на кухню, потирая подбородок и щеки. Я не удержалась. — Че, ебало треснуло, склеивал? Еще бы, три тарелки супа сожрать. Дин усмехнулся. — Не, просто я слишком красив, и ты мне завидуешь. Встал рядом со мной, наливая чай. — А если серьезно, то мне жжет кожу. Понять не могу, че такое? Побрился, все как обычно. Дин пожал плечами. Я еле сдерживалась, чтобы не рассказать ему о том, что побрила ноги его станком. Но я лишь улыбнулась. — Нука похудей резко, мне сахар надо. Дин толкнул меня бедром. Я толкнула его в ответ. — Тогда ебало точно треснет. Сахар ему надо. Бритвы свои не надо где попало оставлять. Дин обхватил меня руками за талию и просто переставил на другое место. Как будто я статуэтка фарфоровая! Сахарница стояла на металлической подставке. Ну я и притянула ее к себе прямо из рук Винчестера. Тот обернулся. — Подожди, че ты там про бритву сказала?! Я усмехнулась, вертя в руках сахарницу. Поставила ее на место. Закинула ногу на плечо Винчестеру. Тот охренел. — Ты че? Я усмехнулась и, стоя в такой позе, скрестила руки на груди. Дин тот еще лось, так что я почти села на шпагат. — Проведи рукой. Дин приподнял бровь. — Ага, чтоб ты потом уебала мне за это? Нее, спасибо. — Да Хоспаде! Я взяла его руку и положила себе на голень. Дин провел рукой. Я прищурилась. — Гладко, не так ли? Дин задумчиво гладил мою голень. Потом помотал головой, словно сгоняя наваждение. — Что? Я повторила свой вопрос. Дин непонимающе посмотрел на меня и кивнул. Через секунду его взгляд прояснился. В глазах пылала злость. — Это ты?! Я усмехнулась и убрала ногу с его плеча. — Это из-за тебя у меня кожа горит, как пламя Ада?! Я кивнула и, взяв свой чай и бутерброд, пошла в гостиную. Дин зверел. Я спиной почувствовала это, и, так как кружка и блюдце с бутером были металлические, я отправила их на стол. Только я это сделала, как мою талию сильно сжали крепкие пальцы. Я вскрикнула от боли. — Придурок, мне больно! Развернулась и залепила ему пощечину. Дин еще сильнее сжал мою талию. От боли к глазам подступили слезы. Я размахнулась и ударила Дина. Он зарычал и кинул меня на диван. Я ударилась головой об деревянный столик, который стоял около него. Дин стоял на коленях надо мной. Боль затмила все другие чувства. Я вытянула ногу из-под тела Винчестера и со всей силы ударила Дина в грудь. Он пошатнулся и, размахивая руками, упал с дивана. — Сука! — Ненавижу! Я спрыгнула с дивана и выбежала в прихожую. На ходу залезла в ботинки, не зашнуровывая. Из комнаты ко мне уже летели ключи от машины. Дин появился в дверях прихожей, зажимая рукой лоб, с которого текла кровь. Я даже не успела схватить куртку. Только поймала ключи и выбежала из дома. От лица Лизы На шум снизу я выбралась из-под Кева, который прижал меня к полу своей тушкой. Мы бесились, и он спихнул меня на пол, а потом сам сверху свалился. Я прислушалась. Кев потянул меня на себя. — Та падажди ты. Слышал? Кев повернул голову к двери, являя мне все великолепие его шеи. — Тихо вроде. — А до этого такой большой ПИЗДЫК ты не слышал? И крики не слышал. Кевин опустил взгляд. — Слышал я. Просто не хотел, чтобы ты уходила… Я растаяла. Вон, видите, лужица возле кровати, черненькая такая? Так вот, это я сдохла от умиления. Я взъерошила черные волосы парня. — Кев, ну я же приду. Щас дам им пизды, и вернусь. Хорошо? Трэн кивнул. — Я пока кровать Танину заправлю, а то потом от молота буду по всему дому бегать. Даа, для Таньки ее кровать — это святое. Я вышла из комнаты. Только ступила на лестницу, как… — Сука! — Ненавижу! Хлопок двери. Я кувырком скатилась с лестницы и побежала в прихожую. Дин сидел на полу на коленях, держась двумя руками за голову. Я подбежала к нему и села рядом с ним. — Эй! Ты че?! Нука покажи! Дин убрал руки. Ужас какой… На лбу огромная рваная рана… У него все лицо кровью залито… В нашем доме есть только один предмет, об который можно так бошку раздолбать… Я вытянула шею и заглянула в зал. Ну, точно. Тумбочка из-под телевизора. Угол весь в крови. — Это она?! Где эта сучка?! Дин кивнул на дверь. — Схватила ключи и уехала. — Ну и нахуй пусть валит! Она тебе бошку разъебала, ты в курсе вообще?! Дин закрыл лицо руками. — Лизавет, не ори, а то я умру. — Блин, прости… Нука пошли. Я помогла ему подняться. Дин кивнул на дверь. — А как же… она… ? — Да пусть валит. Перебесится — вернется. Ей больше некуда ехать. — Я поеду за ней. — Никуда ты нахуй не поедешь! Я отвела его в ванную. Он смыл кровь с лица. Осторожно пощупал рану пальцами. — Мдааа. — Я ее убью. Вот только она приедет, я ее убью. — Не надо. Я еще жениться на ней хочу. Я рассмеялась. — Совсем ебанулся? Неплохо, видно, ударился то. Вон, мозги все перемешались. Дин усмехнулся. Из-за этого движения рана снова начала кровоточить. Я схватила его за руку. — Быстро нахуй на кухню! Я посадила его за стол и достала аптечку. Вытерла кровь, смочила ватку перекисью и приложила к ране. Дин зашипел, как кровь в ранке под перекисью. — Тише-тише… Щас все пройдет. Ты че, ты же охотник. Терпи, большой уже мальчик… Дин улыбнулся. Я достала зеленку. — Так. Сейчас будет больно. — Я уже большой мальчик. Я смочила вату зеленкой. — Давай рассказывай, че случилось. — Да ниче. — Да я вижу! Начала смазывать кожу вокруг раны. Дин прикрыл глаза. — Да поссорились. Она мне подгадила, ну я и взбесился. Подрались, короче. Она меня толкнула, я ебанулся, и головой на тумбочку. Пока очухался, она уже обувалась. Ну, я за ней. А она ключи хвать и за дверь. А тут ты. Я усмехнулась. — Даа, я всегда вовремя. Ну вот и все. Щас замотаем и будешь красавчик. Дин усмехнулся. Я взяла бинт. Обмотала его три раза вокруг головы Дина. Рана то нихуя себе! Пластырем не обойдешься. От середины лба, начиная от волос, и наискосок до правой брови. Танька, убью нахуй. Такой лобик испортила. Я завязала бинт на два узла около уха Винчестера и потерла руки. — Ну, все. Красавчик! Дин посмотрел в зеркало. Вполне симпатично получилось, кстати. Дин обнял меня и чмокнул в щеку. — Спасибо, Лизавет. — Да пожалста. Дин взглянул на наручные часы. — Час ты со мной возилась. Я махнула рукой. — Тьфай ты Боже. Хоть весь день. А эту сучку я еще отпизжу. Дин помотал головой. — Это наши дела, Лизавет. Прошу, не лезь. А то и ты однажды вот так вот башкой… Дин кивнул на тумбочку в зале. Точно, надо ее отмыть еще. Из ванной вышел Сэм. — Ооо, вы че тут? Дин?! Все нормально?! Сэм подбежал к брату и заглянул ему в глаза. Дин кивнул. — Да, все нормально. Это так… Сэм скрестил руки на груди. — Опять подрались? Дин вздохнул и почесал репу. — Где она? Дин пожал плечами. — Уехала куда-то. Сэм обеспокоенно посмотрел на меня. — Как уехала? Давно? — Где-то час назад. Дин пошел в прихожую. Я — за ним. — Эй, ты куда? Винчестер уже обувался. — За ней. Если с моим Кексом что-нибудь случится — я не переживу. Выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. — А про женитьбу я серьезно. Взял куртку, пошарил по карманам. Достал ключи. — Сэмми, поехали со мной. Мне кажется, я знаю где она. И оттуда мне одному ее не вытащить. Особенно, если Костолом с ней. Сэм усмехнулся. Оделся и подошел к брату. Оба посмотрели на меня. — Лизавет, ты жди. Я махнула на них рукой. — Ой, езжайте уже, и привезите эту дуру живой. Винчестеры усмехнулись и вышли из дома. Дин заглушил машину возле бара. Неподалеку стоял черный Хаммер. Дин посмотрел на дверь бара. Оттуда доносились крики и смех. — Она точно тут. Сэмми, пошли. Братья вышли из машины и зашли в бар. На барной стойке стояла Кексик. В шортах и тонкой майке. У нее в руке была почти допитая бутылка виски. Около стойки кучковались охотники и не сводили с нее глаз. — А я такая иду, иду по этому… ик… лесу… Пьяной походкой она прошлась по стойке. Покачнулась. Тут же появился лес рук, желающих поймать ее. Но девушка удержалась на ногах. — Тшшшш… У меня все под контролем. Крч из кустов вылезает такое ебалище и грит «дэвущка, чаво ита такая красавица дэлает здэсь?». Кексик показывала, бурно жестикулируя руками и говоря с кавказским акцентом. Охотники заржали. Девушка глотнула из горла, вытерла ладонью губы. — А я ему ХУУЯЯЯК Костиком! Он ВЖИИИИТЬ и улетеееееел… Девушка замолчала. Охотники проследили за ее взглядом. Она смотрела на Дина. Винчестер пошел к ней. — Че тебе здесь надо? Мало получил?! Кексик вытянула руку, и, разбив окно, в бар влетел Костолом. Дин пробирался к ней сквозь толпу. — Кекс, поехали домой, а. Тебе же хватит. Парни, сколько она вылакала? Джеймс посчитал по пальцам. — Две бутылки. Щас в руке у нее третья. Дин кивнул. Подошел к барной стойке. Девушка с усмешкой посмотрела на него. — Тебя чо, ик… Лизка замотала? — Тебе щас вообще не это должно быть интересно. Поехали домой. Дин протянул к ней руку. Но Кексик отшагнула от него. — Не поеду я никуда. Мне и здесь хорошо. — Да я вижу. Кекс, ты в дерьмо. — Сам ты дерьмо. А я намана. Дин вздохнул. — Ладно. Если ты не хочешь… — Не хочу. Все, идите. Дин отошел на два шага от стоки. Затем резко развернулся, шагнул к девушке и дернул ее за ноги. Она с визгом упала ему на плечо. — Так то лучше. Кекс вырывалась, махала ногами, но Дин не обращал на это внимания. — Парни, дайте вещи ее. Вон, Сэму. Сэм забрал у охотников рубашку девушки. Она в это время голосила у Дина на плече. — Скотина, отпусти! Придурок! Гнида! Винчестер упрямо нес ее к двери. — Да-да-да. Именно так. Еще какие слова знаешь? — Падла! Пидор! Сукин сын! — Ооой, молодец. Дин развернулся к охотникам. — Ребят, кто еще не в говно. Помогите. К нему подошел Мартин. — Что? — Надо ее Хаммер до дома догнать. Тебя потом отвезут обратно сюда. — Не вопрос. Где ключи? Дин засунул руку в задний карман шорт девушки. — Охуел чтоли?! Лапы убрал свои! — Тише, пьянчужка. Винчестер отдал ключи Мартину и они вышли из бара.

***

Сэм вел машину, Дин на заднем сидении пытался совладать с пьяной мной. Я два раза заехала ему ногой по лицу. Я материлась на него, как сапожник. — ГДЕЕ МОООЙ МОЛОООТ? — В багажнике. — А ТОООР ГДЕЕЕ? — Дома спит. — А ХУЛИ… — А не хули! Заебала материться! Дин посадил меня себе на колени, взял на руки, как маленького ребенка. Но сделал это так, что я даже шевельнуться не могла. — И чо нахуй… — Еще один мат, и я тебя убью. — Ик… — Вот и сиди. Спустя пять минут меня понесло. Я начала болтать ногой. — Мы сиделиии и куриилиии, Сиделиии и куриилииии… Дин усмехнулся. А я заливалась «соловьем». — Начинался новыыый дееееееееень Начинался новый деееееееееееееееееень… Я заткнулась, наморщив лоб и вспоминая какие-нить еще песни. Дин улыбнулся. — На восьмоом этаажее… Он пел тихо, прикрыв глаза, вспоминая тот день. Когда я играла ему на гитаре эту песню… Напряг руки, сжимая меня. — Давай дальше. Моя память, разбавленная дозой алкоголя, все-таки выудила на свет нужные строчки. — Паатии в негляяжее, На седьмооом этаажеее, Соседии спяят ужеее… Я забыла слова. Дину усмехнулся. — Пьянчужка. Давай вместе. На девятом этаже Медвееди и фаберже, Этажоом выыше — Спецназ на крышеее… Мы замолчали. А мне стало так хорошо… В его руках, пусть и пьяная в говно… Он прижимал меня к себе, а я слушала его сердце. Тук-тук. Тук-тук. Под мерные удары я начала дремать. Дин погладил меня по лицу, убирая волосы с моего лица. — Пьянчужка ты моя… Я только икнула в ответ. Ехали медленно, чтобы чувак, который вел мой Хаммер, не отставал. Дин положил голову мне на макушку и вздохнул. — Какая муха тебя укусила? Он шептал, уткнувшись мне в волосы. Я была на грани между сном и явью. Дин улыбнулся, вспомнив что-то. — Что же ты наделала, сердце мне разорвала, Временно ты не моя, девочка капризная… Самыми счастливыми могли бы быть с тобою мы Все было быстрее, если бы не было капризов твоих… Капризов твоих… Он замолчал. Его дыхание касалось моей кожи. А я лежала у него в объятиях и понимала, что если сейчас не усну, то втюхаюсь в него по уши. От лица Лизы Дверь открылась. Я вылетела из кухни. Дин зашел в дом, неся на руках мою сестру. Она спала, обняв его за шею. — Где она была?! Дин сморщился. — Тшшшшш. Тихо. В баре. Я посмотрела на Таньку. — Сколько вылакала? — Три бутыля виски. У меня отвисла челюсть. Даже я так не бухаю. — Ладно, неси ее в комнату. Я пошла вперед, чтобы открыть ему дверь. Винчестер занес мою сестру в комнату и аккуратно положил на кровать. — Где-то тут у меня была… очень нужная мне хрень… Я начала рыться в тумбочке. Дин стянул с Танькиных ног ботинки. Она шевельнулась. — Я его… молотом… Дин улыбнулся. — Молотом, молотом. Спи, алкашонок мой. Винчестер гладил ее по голени, а я сидела около тумбочки и чуть не умирала. Танька резко открыла глаза и села на кровати. — Я же его убила?! — Убила, убила. Насмерть убила. — Ну тогда лааадно. Танька откинулась на подушку и свернулась калачиком. Дин снял куртку. Казалось, он даже не заметил, что я тоже сижу тут. — Ты ж моя вояка… Я медленно отползла за кровать, чтобы меня не было видно. Дин укрыл Таньку одеялом. — Солнышко мое… Знала бы ты, как мне плохо было первые месяцы без тебя. Это потом, чтобы за быть тебя, я пил, спал со всеми подряд, охотился без передыху… И у меня получилось. Я забыл тебя. Забыл цвет твоих глаз. Забыл прикосновения маленьких пальчиков. Я забыл все ночи, что мы провели с тобой в лагере. Я даже и вспоминать не смел о том, что было перед последним концертом. Ты в этом костюме Тора… А потом… Боже… Как ты тогда на меня… Дин усмехнулся и помотал головой. А я ничо не поняла. — Я забыл, как ты пела мне по вечерам; забыл звук твоего голоса. Специально заглушал его в своей голове алкоголем и стонами шлюх. Потому что ты твердила мне, что так жить нельзя. Твой голос стал голосом моей совести. Она, падла такая, знала, как ты влияешь на меня. Каждый раз после очередной пьяной потаскухи я сидел на кровати, сжав руками голову, и клялся, что больше этого не повторится. Что больше никогда не… изменю тебе. Так, получается. А сколько раз я бежал сквозь толпу к тебе… Но это оказывалась не ты, а девушка, просто похожая на тебя. Образ моей маленькой вредины постепенно исчезал из моей памяти, из моего сердца. Я сидела и старалась даже не дышать. Охуеееть… А она спит… Дин усмехнулся. — А потом Сэм рассказал мне легенду, про девушку-охотницу из Нью-Айленда. Я сначала не понял, про кого он, на что он мне намекает. Я до последнего не верил. В моей памяти начали всплывать отдельные моменты из нашей с тобой совместной жизни. Я отмахивался. Мы приехали в бар. Я не узнал в той девушке своего Кекса. Она понравилась мне до чертиков. Такая… Красивая, дерзкая, самоуверенная… А потом мы поехали за тобой к тому сараю. И вот там началось самое удивительное… Мало того, что из машины выпрыгнул пес по кличке Тор, так еще и сама девушка… Ты великолепная охотница. Я реально сидел с раскрытым ртом и наблюдал за каждым твоим движением. А потом Тор разорвал тех двоих… Вот это пес… Он же за тебя умрет… А когда в твоей руке оказался молот… Помню, я чуть с чердака не свалился, когда увидел, как он летит к тебе. А потом ты так красиво размозжила голову тому вампиру… Да еще и под музыку… Я усмехнулась. Ооо, ну музыка это моя заслуга. — Молодец Лизка, правильный трек подобрала. Потом ты вышла, мы слезли с крыши. Ты принимала душ, а и слова не могли сказать друг другу. Потому что тот шок невозможно описать словами. А потом ты сломала мне ногу. Дин усмехнулся. — Это было охуенно. Именно тогда, в тот момент. Когда моя нога хрустела под тяжестью твоего молота, я понял, что передо мной — ты. Та самая. Моя. Я зажала руками рот, чтобы не завизжать и не разреветься. — А то, что ты была в Чистилище… Это ужасно. Нельзя, чтобы дети переживали такое. Ты же еще ребенок… Наши ссоры. Я, честно, не понимаю, за что ты так со мной. Я хотел уже предложить тебе отношения, но ты… Странно все это. Ну ничего, все образуется. Дин поцеловал Таньку в лоб и поправил ей одеяло. Я осторожно выползла за дверь комнаты. Забежала в гостевую спальню. И не услышала самого главного… — Ты будешь и дальше продолжать со мной ругаться и драться, я знаю. Но имей ввиду — однажды я надену тебе на палец обручальное кольцо. Пусть мне придется связать тебя для этого. Пусть. Но ты станешь моей женой, несмотря ни на что. И плевать, что я даже имени твоего не знаю. Ты моя. Винчестер прошел мимо меня. Досчитав до десяти, я выдохнула и скатилась вниз по стене, рыдая от счастья… Когда я успокоилась и спустилась вниз, все было тихо. Парни втроем сидели на диване в зале и смотрели «Том и Джерри». Я усмехнулась, заметив забинтованную голову Дина. Пошла на кухню. Надо было что-то делать, иначе я сойду с ума. Тор спал под столом. Я улыбнулась. А ведь Тор — подарок Дина… Сколько нежности было в его голосе, Боже… А как он про кольцо говорил, про свадьбу? ААААА… На кухню зашел Дин и, щурясь от света после темного зала, сел за стол. Я повернула к нему голову. — Че, как она? Дин усмехнулся. — Спит, пьянчужка. Я улыбнулась. — Сам-то как? Голова? Дин повертел репой. — Да ниче вроде. Только на ночь надо будет снять ее, чтоб рана подсохла. Я кивнула. — Лизавет, она тебе что-нибудь про меня говорила? Я помотала головой. Не я должна рассказывать ему, из-за чего Танька с ним враждует. Она сама должна это сделать. — Ну, вы же сестры. — И что? Она после Чистилища вообще другая. — Да уж, я заметил. Винчестер долго смотрел на мое плечо. Потом усмехнулся и опустил взгляд. — Ты че? Посмотрела на свое плечо. Кевин, падла! Синяк! — Яснааа. Да это я с кровати упала. — Ага. Знаешь, мы с Кевом друзья, почти братья. И он нам мноооого чего рассказывает… Я навострила уши, но Винчестер заткнулся. Я сделала вид, будто мне не интересно. — Че он там? Дин усмехнулся. — Да, вот, с одной девушкой думает начать встречаться. Кружка выпала у меня из рук, но подоспевший Тор аккуратно поймал ее за ручку. Дин усмехнулся. — Тор, малыш, дай мне. Пес послушно подошел к Дину и положил кружку ему на колени. Винчестер чесал пса за ухом. — Надо же… Я за этот месяц ни разу не погладил его… Это же тот самый, да? Которого я подарил? Я кивнула. Из моих глаз побежали слезы. Дин подскочил, скривился от резкой боли в голове. Подбежал ко мне. — Эээй, ты че нюни развесила? А? Он обнял меня. Я уткнулась Дину в плечо и заплакала. Винчестер гладил меня по спине, успокаивая. — Дура ты, Лизавета. Я же про тебя говорил… Я не сразу поняла его слова. А когда поняла, то перестала дышать. Дину пришлось сжать меня сильнее, напоминая, как это делается. Я глубоко, с хрипом, вдохнула. Дин взял мое лицо в свои широкие ладони. Большими пальцами вытер слезы. — Ой идиооткаа… — Я… думала… девушка… дру… другааая… Дин улыбнулся. Падла, надо же иметь такую красивую улыбку… — Дура ты. Он, кроме тебя, говорить то ни о ком не может. С ним вообще наедине оставаться стало невозможно. «Лиза, Лиза, Лиза, Лиза». Сэмми уже во сне кричит: «только не говори… не говори «Лиза»…»! Я не выдержала и хихикнула. Дин улыбался. — Он реально не затыкается. Еще до того, как мы уехали, он хотел предложить тебе встречаться. Но я отговорил его. Потому что из этого ничего бы не вышло, сама понимаешь. Я кивнула, успокаиваясь. Винчестер заглянул мне в глаза. — Лизавет, он бредит тобой. Ты понимаешь? Он мечтает о том, как поцелует тебя в первый раз. Я не выдержала и снова разревелась. От счастья. Дин рассмеялся и прижал меня к себе. Я уткнулась ему в плечо и подвывала. Винчестер гладил меня по спине. — Идиотка ты. Я еще сильнее зарылась лицом ему в футболку. — Идиоооткааааа… — А ты что к нему чувствуешь? Я зажмурилась. Дин усмехнулся. — Я не скажу ему. Честно. Я набрала воздуха в легкие. Выдохнула. — Я его люблю. — Ну вот видишь. Все у вас будет хорошо. Дин поцеловал меня в макушку. — А ты все равно дура. Так мы стояли еще долго. Я успокаивалась, обнимая Дина. Почему-то мне было так спокойно и хорошо с ним. А Винчестер думал о своем. Его взгляд был направлен на фотографию в рамке, что стояла в кухонном шкафу за моей спиной. Маленькая голубоглазая девочка, держа себя за светлые косички и растянув их в стороны, счастливо улыбается и смотрит в камеру. Дин улыбнулся и, положив голову мне на плечо, прикрыл глаза. — Мы всей душой любим тех, кто даже не подозревает об этом…