И вся херня

- Ну, допустим. Сунён закидывает ногу на ногу и откидывается на кровати - чувствует себя хозяином положения. Хотя, казалось бы, он омега, которая на грани течки, а прямо перед ним, у стенки на стульчике, сидит его альфа, и кажется, тот самый, предназначенный ему альфа. Сунёну бы по-хорошему драть отсюда когти, потому что секса он не планирует – ни с Джуном, ни с кем-нибудь ещё. Может быть, с омегой какой-нибудь посимпатичнее и посговорчивее. А вот с альфой – ни-ни. У Сунёна весьма специфические вкусы и проблемы с принятием своей гендерной сущности. С омежкой какой-то пофлиртовать – это всегда пожалуйста, а вот с альфами у Сунёна никак. Только по-дружески. Джун сидит напротив со сведёнными коленками и смотрит на него большими испуганными глазами. Вид у него такой, будто он не перед своей почти течной омегой сидит, а на грядущем экзамене по корейскому, к которому он совершенно точно не готов. Сунён так решил, потому что Джун едва-едва связывает два слова. Какой уж там экзамен. - Ну, допустим, - снова повторяет Сунён и ненадолго зависает. «Пиздец какой красивый». Сунён даже не ожидал. Он даже и подумать не мог, что этот какой-то там очередной студент по обмену из Китая вдруг окажется его альфой. А тут на тебе. Да ещё Вэн Джунхуэй. Вэн Джунхуэй, по которому сохнут все омеги, которых знает Сунён. А Сунён знает очень многих. И вот этот самый Вэн Джунхуэй сидит сейчас перед Сунёном, ощутимо волнуется и не может вынести сунёновский взгляд больше трёх секунд, поэтому отчаянно шарит по комнате взглядом, не зная, за что зацепиться. А Сунён сидит и предательски любуется. Предательски потому, что не входили в его планы альфы, предназначения и студенты из Китая по обмену. Тем более в его планы не входили чертовски красивые студенты из Китая по обмену, которые оказываются его предназначением. Сунён с каждой секундой понимает, что это именно оно. Он накануне выжрал полпачки подавителей, потому что джуновские флюиды не давали ему покоя даже на расстоянии – Сунён очень хорошо побегал от Джуна, пока до него не дошло. Но чувствует себя он так, будто ничего не пил вовсе. Слабость распространяется по всему телу, чувство такое, будто поднялась температура, а в животе ещё далёкие, но весьма ощутимые тянущие позывы. Джун сидит, сцепив пальцы в замок, и совершенно точно чувствует всё, даже через новую сунёновскую прыскалку под настоящего альфу и полпачки подавителей. Почему-то Сунёну становится весело. - Чем я пахну? Вопрос застаёт Джуна врасплох. Он даже выдерживает взгляд Сунёна чуть дольше, чем обычно, и, кажется, всерьёз задумывается над ответом. - Ну... Сунён ждёт и рассматривает его профиль. Его будто с каждой секундой, проведённой в комнате наедине с Джуном, температурит всё больше. Настежь открытое окно и июньский жар только всё усугубляют. С улицы сильно пахнет цветами. Сунён чувствует, как по спине сбегает первая капля пота. В комнате нечем дышать. Сильный цветочный запах и Джун. Сунёну очень хочется встать и закрыть окно, но желание оставаться в деланно крутой и очень уверенной позе сильнее. - Какими-то цветами, - наконец-то рожает Джун, и Сунён не удерживается от смешка. Мимо. Глуповат и туповат. «Какими цветами? Это с улицы вообще!» - очень хочется сказать Сунёну, но он сдерживается и просто кивает. Типа, принято. Можешь продолжать. Джун смотрит боязливо, затем возвращается к разглядыванию потолка. Сунёну видно его кадык и какие-то мифичные капельки пота на шее. Зрение у Сунёна, можно сказать, хреновое, но ему очень хочется, чтобы эти капельки всё-таки ему не показались, потому что… Тянущее ощущение в животе. Духота. Тяжёлый цветочный запах. Пиздецки красивый Вэн Джунхуэй напротив. Новая капелька пота вниз по спине. Сунёна температурит, и от слабости хочется наконец-то упасть на кровать и… пусть эти капельки будут на самом деле. Джун дышит чаще и сильно втягивает носом воздух. Сунён прищуривается. - Ну… Красивые напряжённые руки с выпирающими венами. Сунён никогда не думал, что ему может понравится такое. Сунён никогда не думал, что это может быть настолько привлекательно. Сунён никогда не был рядом с человеком, к которому бы тянуло так сильно. Долбаные альфы. Долбаное предназначение. Долбаный мир. Сунён – воинственный омега, которому нравится зажимать других омег и тусоваться в компании альф. Ему совсем не нужен чудаковатый, пусть и шибко красивый, предназначенный альфа. Альфа, который ещё и жуткий тормоз. Настолько, что пришлось его чуть ли не силком тащить к себе домой. Сунён лучше места больше не придумал. Зато дома. На своей территории. Плюс сто к уверенности. Джун за это время стал смотреться в комнате настолько гармонично, будто приходил сюда уже не в первый раз. Это бесило. Молчание затянулось. Джун дышал чаще и очень сильно старался не смотреть на Сунёна. И незаметно спускал край футболки ещё ниже. Как будто Сунён совсем тупой и не поймёт, почему он это делает. Сунён уже не мечтал услышать продолжение ответа. Вопрос сам по себе был задан чтобы просто что-нибудь спросить. Поговорить. И там, в глубине сунёновской души, в самом её уголочке, рушилась сейчас надежда на счастливый конец, как в кино, когда жутко избитый ответ типа «ты пахнешь лепестками роз, утренней росой, погасшими звёздами» и т.д., а у Сунёна потом типично омежьи чувства и вся херня. Но Сунён в этом никому не признается. Никогда. Джун нервно сглатывает. Сунёну уже настолько пофиг на его ответ, что он формулирует в голове свой собственный и почти свыкается с мыслью, что да, Джуну бы он дал. С Джуном он бы запросто. Потому что Джун пахнет так, что у Сунёна сносит крышу и всё тело бунтует, а это с регулярным приёмом подавителей. Сунён никогда себе не врёт и признает голые факты. Он бы сейчас запросто с Джуном, прямо среди белого дня, на своих застиранных простынях со звёздными войнами. Прощайте смазливые омежки, прощайте друзья-альфы. Прощайте все. Здравствуй, Джун, здравствуй, предназначение. Что там дальше? Любовь до гроба? Свадьба и детишки? Хэппи энд? Сунён вздрагивает, когда чувствует влагу у себя в белье. Плохо. Слабость давит так, что Сунён падает на один локоть и принимает полулежачую позу. Осталось сказать только «фас», будто сам себя предлагает. Но Сунёну почти не стыдно. Настежь открытое окно, тяжёлый цветочный запах, июньская духота, красивые руки с венами, капельки пота на шее. У Сунёна течка. Джун выглядит растерянным и как будто совсем ничего не понимает. Сунён почти готов начать раздеваться. Он уже придумывает ту самую фразу, после которой можно будет сократить расстояние между ними, и, отключив голову, сделать то, чего он сейчас так сильно хочет. Он уже почти готов сказать, когда Джун внезапно произносит: - И печеньками. Сунён откидывается на кровать и бездумно пялится в потолок. Долбаное предназначение. Долбаная течка. Долбаный его альфа. Это даже не смешно. - Тогда давай так, - Сунён пялится в потолок и говорит устало, предельно спокойно, - ты сейчас встанешь и закроешь окно, потом включишь кондиционер – пульт там на столе, потом сходишь в ванную и принесёшь мне таблетки с полки за зеркалом. Пока я их пью и переодеваюсь, ты можешь подрочить себе здесь, только аккуратно, не замарай мне простыни, салфетки под кроватью. Как тебе? - А потом? – В голосе Джуна напряжение пополам с неуверенностью. Сунёну так хочется пробить себе лицо ладонью и «просто трахни меня», но он воспитанный парень из хорошей семьи. И печеньки, да. - Потом можем поесть и что-нибудь посмотреть. - Хорошо. Сунён наблюдает, как Джун поднимается и закрывает окно. Как-то само по себе вырывается: - Я вообще-то твой истинный омега. Получается с приличной долей обиды и Сунён успевает пожалеть, что вообще открыл рот. Джун застывает у окна и не поворачивается. - Я знаю. Сунёну перехватывает дыхание, потому что очень неожиданно. Голос у Джуна внезапно низкий, какой-то тяжёлый, никакой в нём неуверенности и зажатости. - Я понял, что ты мой омега. Я не тупой. Сунён не дышит. - Ты пахнешь так, что я очень хочу… Мне очень хочется… Джун поворачивается и смотрит так, что Сунёна будто кнутом хлестнули или кипятком облили. - Только я так не хочу. Давай всё правильно сделаем. Ужин, кино. Какой у тебя любимый цвет. Почему бегал от меня целый месяц. Давай всё сделаем правильно, ладно? Сунён теряется так, что кивает на автомате. Джун улыбается и говорит: - Сейчас принесу тебе таблетки. Потерпи. И выходит из комнаты. «Потерпи». «Печеньки». «Давай всё сделаем правильно». Долбаное предназначение. Сунён лежит и неприлично широко улыбается в потолок, слушая, как Джун чем-то звенит в его ванной. Как там было? Любовь до гроба, свадьба, детишки и хэппи энд? Сунён готов. Сунён в ожидании.