50/50 или мир двух идиотов

Когда Мэт схватил мальчишку за руку, у Пи промелькнуло со скоростью экспресса аж целых две мысли. Первая — это то, что он же сейчас начнет мимоходом медленно убивать учителя, вытягивая из него жизнь, а вторая — как-то странно себя дядя Мэт ведет, неужто он тоже из тех, кому нравятся представители собственного пола? Но мальчишкин мозг тут же поспешил опровергнуть обе. Учитель оказался не промах и едва учуяв, что Пи стал тянуть из него энергию, тут же заставил его прекратить пользоваться своей способностью. Она просто пропала и все. А насчет второго… Ну Мэт же думал, нет, он был даже уверен, что Пи Джей — девочка. Это ведь он так его назвал, и из-за него мальчик решил, что он пол сменил. Значит, все же в душе тут один только извращенец — это белокудрое создание с большими наивными карими глазами, так отчаянно хлопающее ресницами и прикипевшее взглядом к мужчине. Мальчик совсем не понял, что у него «было» и что они «могут». Хоть дядя Мэт и намекал открытым текстом, прижимая пацана к себе покрепче и тыкаясь тем самым твердым местом ему в живот. В другой раз Пи, может, и попытался бы вырваться, но сейчас, когда ему самому безумно хотелось прижаться к сильному мужскому телу, ощутить его тепло и не бояться, что он причинит ему вред… Мальчик тоже прильнул к обнаженному торсу, тяжело и хрипло дыша, пытаясь удержать предательскую дрожь, волнами разлетевшуюся по телу. Но когда Мэт стал сбивчиво говорить про «первый раз» у девушек, до мальчика наконец дошло, что учитель имел в виду. Хоть Мизуки и не было больно, когда они с ней занимались ЭТИМ, в школе Пи биологию учил, и главы про репродуктивную систему он читал взахлеб и с явным интересом рассматривал живописные картинки… Действительно, если у девушки раньше не было ничего с мужчиной, то первый раз ей могло быть больно, потому что у неё внутри там кое-что разрывалось. И, кажется, сейчас учитель явно хотел сделать ЭТО с ним. Вроде бы все ничего, но… «Но у меня же все там совсем по-другому!» — перепугался Пи. — «Ему же некуда будет эту его штуку… некуда…» — он не смог додумать мысль. Миг — и перед его глазами оказываются горящий небесно-голубой взгляд, а губы оказываются в плену у губ Мэта. Пи вдруг стало так хорошо, так приятно, как будто он сейчас тащил из тела мужчины энергию, хотя этого на самом деле и не происходило. Но ощущения были очень схожи — тепло, приятная дрожь по телу, прерывистое дыхание. Он не стал вырываться, и даже не от удивления, а по собственному желанию приоткрыл губы, чувствуя, как Мэт просунул ему язык в рот. Пи закрыл глаза от удовольствия, всецело отдаваясь новому поглотившему его разум и тело чувству. Руки парня обвили крепкую шею, он коснулся тонкими пальцами того места на спине, откуда у ангелов растут крылья, и осторожно погладил. «Наверное, они у учителя такие большие и белые, надо будет попросить, чтоб он их показал как-нибудь…» — мелькнуло в белобрысой голове, охваченной страстью. Правда, кое-что его беспокоило. Мужчина так крепко прижимал мальчишку к себе, прогибая его назад, что вполне мог ощутить аномальную твердость в районе его паха, уже некоторое время навязчиво упирающуюся в его бедро. Однако он почему-то не останавливался, не отпускал его и не прекращал терзать его губы, пока Пи не почувствовал, что еще немного и у него подкосятся ноги, он просто-напросто упадет на пол от столь затяжного поцелуя. А там еще дядя Мэт сверху приземлится — и не выберешься… Мальчик отчаянно задергался, и это помогло, учитель прекратил его целовать, однако его лицо оставалось в опасной близости от лица парнишки. Он чувствовал на себе гипнотический взгляд голубых глаз, который изучал личико мальчишки, раскрасневшееся и от стыда, и от переживаний. Учитель зашептал ему нежности прямо в лицо, обжигая дыханием. Внизу все отчаянно заныло, и лишь только тот факт, что Пи был вообще-то «сладким», но Мэт об этом даже не подозревал, остановил мальчишку от того, чтобы отпустить тормоза и самому прильнуть к манящим губам мужчины. Нет, ну точно педик, ей-богу! Да еще и дурак на всю голову. Иначе как можно объяснить то, что он сейчас готов целую вечность вот так стоять и целоваться с голым мужиком-демоном, которого едва знает? И не только целоваться — он бы с удовольствием с себя штанишки снял и дал Мэту потрогать ТАМ, если бы не боялся, что мужчина увидит, что у него ТАМ всё не по-девчачьи, разозлится, отлупит и откажется еще быть его учителем! Последнее пугало больше всего. Нет, надо было прекращать и брать в руки и себя, и учителя, пока еще была возможность! — М-м-мэт, я тут хотел-ла тебе сказать… — заикаясь, начал мальчишка и на одном дыхании выдал. — Мы… мы с Мизуки делали это не так… Мы по-другому… Я еще никогда не делал-ла это с мужчинами! И это было вполне себе правдой. Он то и с девушкой был один всего лишь раз. Пи Джей смутился еще больше, опуская пушистые ресницы и скрывая свой затуманенный взгляд от мужчины. Руки сами сползли с его плеч, теперь уже легко упираясь в грудь, будто пытаясь разъединить их тела. И все-таки жаль, что он не девушка. Действительно жаль. Тогда сейчас не ломал бы эту комедию. Интересно, а можно ли как-нибудь ею стать? Правда, Пи пока всерьез решил об этом не задумываться, были дела и поважнее. Например, как бы дать учителю понять, что он сейчас не может, но так, чтобы Мэт не обиделся… — Мы же так мало знакомы… — прохрипел Пи первое, что пришло ему на ум, решив все-таки не признаваться, что в штанах у него свой стояк образовался. Однако весь его видок ясно говорил, что в данный момент это, по большому счету, особой роли не играет и он сам не прочь продолжить знакомство в горизонтальном положении. — Не надо… — еще тише пискнул мальчишка. Член мужчины, упиравшийся в живот, казалось, ему мешал, потому одна рука парня переместилась вниз, чтоб его убрать. Он ненавязчиво обхватил его пальцами, пытаясь отодвинуть от себя. Ладонь сама пару раз скользнула по стволу члена, это вышло совершенно непроизвольно, внутри парнишки что-то довольно затрепетало… Да и с учителем тоже вроде как что-то произошло, когда он так непреднамеренно сделал. Отчего-то Пи Джею вдруг захотелось, чтоб с ним то же самое проделал и Мэт. Как показывал опыт с Мизуки, это было очень приятно, но… «Черт, о чем я только думаю?!» — он замотал белокурой головкой, пытаясь прийти в себя. Карие глазенки испуганно взглянули на мужчину. — Я не… Мы не можем… пожалуйста… Он давит в меня… — пролепетало это создание, чувствуя, как в уголках глаз накатывают горячие слезы страха и разочарования в самом себе. Скажи он учителю сразу о том, что он был мальчиком раньше, да и сейчас им и остался, и этого конфуза не произошло бы… Но нет, молчал партизаном, и допартизанился.