50/50 или мир двух идиотов

Девочка вся раскраснелась, было видно, что не одного Мэта закружило в вихре возбуждения. Демон затаил дыхание, желание перехлестывало через край, он уже держался из последних сил. Робкий лепет малышки едва проникал в его сознание, но когда все же проник… что-то там, куда-то там ухнуло, то ли сердце в пятки, то ли пятка в сердце, что впрочем не столь актуально было в данный момент. Руки еще на автопилоте прижимали и ласкали тело девчушки, хотя инстинкт демона пытался забить в колокола, читаем «по мозгам». «То есть как это не делала?! А тот которому я хотел начистить рожу?! Этот, с которым она была и у него тоже «такое было»?! Мизуки кажется? Они что — были голыми вместе и у них ничего не было?! То есть она еще девочка?????» Пока Мэт лихорадочно пытался осмыслить свалившуюся на него новость. Хорошо хоть щиты от неожиданности не снял, а то бы валялся сейчас голой тушкой со стоячим членом, или скорее всего тушкой-импотентом, ведь насколько он мог судить — девочка питалась жизненной энергией, а чем страсть и возбуждение не та же энергия, да еще какая жизненная! Так вот пока наш горе-демон, пытался уложить информацию в верхах и усмирить низы, человечка потихоньку стала отодвигаться от него. Пискнув об их слишком непродолжительном знакомстве, эта егоза, слабенько упираясь руками в его плечи, будто пыталась отодвинуть от себя мужчину. «Святые и грешники! А ведь малявка права! И вообще я обещал ее научить справляться со своими способностями, а не сексом заниматься! Да и ребенок она совсем, и как выяснилось еще и девственница! Мало мне проблем?!» И вот когда верхи совсем уж справились с задачей усмирить низы, и гордая мужская плоть готова была подчиниться садистскому приказу «лежать», то ли у девчонки проснулось любопытство, то ли она пыталась отодвинуть от себя это стоячее недоразумение, кто ее знает. Но факт остается фактом — маленькая ладошка скользнула по члену демона, тот тут же наплевал на верхи и иже с ними и принял горизонтальную стойку. — О, дьявол!!! — беспомощно вырвалось у задохнувшегося от прилива возбуждения Мэтамильиана. Он чуть сильнее впился пальцами в руки девчушки, неосознанно пытаясь удержать ее рядом, желая продлить это дьявольское наслаждение. И только слезы в глазах белокурого создания, да дрожащий голосок, заставили демона отпустить ее и шагнуть назад. — Дда… прости… ты права… — сдавленно пробормотал Мэт, прикрывая ладонью свое хозяйство и мысленно подавая ему приказы опуститься. Ага, чихал он на приказы, особенно после прикосновений этого белобрысого ангелочка. Член требовал продолжения банкета! Мозг лихорадочно стал искать выход из положения, не идти же в таком виде по школе, так можно и дыру в штанах проделать! Придется прибегнуть к старому юношескому способу, вспомнить так сказать пору безусого отрочества, когда девочки еще не давали, а со стояком как-то надо было справляться. — Кхм… Пи, не могла бы ты эм… отвернуться и отойти подальше, — конечно можно было выставить девчонку за дверь и в уединении свободно снять возбуждение, потом смыть следы и одевшись, выйти к девочке, но Мэт не мог так поступить, он же обещал этой пигалице защиту. А как можно защищать, трахаясь с собственной рукой в душевой, а подопечную вытурив за дверь? Никак. Вот и пришлось исходить из того что есть. Как только девчонка странно медленно, периодически оборачиваясь, отползла в дальний конец душевой, Мэт включил воду посильнее и погорячее, чтобы спрятаться за завесой пара, отвернулся лицом (или вернее членом) к стенке и занялся снятием напряжения вручную. Он пытался представить себе грудастых красавиц со страниц «Playboy», потом всех своих девушек, коих у него было не мало, но в голову почему-то лез только образ тощей пигалицы, больше смахивающей на мальчишку, что стояла сейчас в другом углу душевой и наверняка уже десять раз пожалевшей, что согласилась на такого учителя-извращенца. Перед глазами демона мелькали события. Вот он вытаскивает ее из кустов — зареванную, испуганную. Вот отскакивает от нее на пару метров — это она воспользовалась своими способностями, а он проявил одну из своих. Вот снова ухватывает ее ручонку и заглядывает в карие глаза. Вот она жмется к нему от каждого неизвестного звука. Вот он прижимает ее к своему голому телу. Вот она проводит рукой по возбужденному члену… — Гхррррррррр, — приглушенно застонал демон, выстреливая спермой на стену душевой. Пах еще несколько раз отозвался чертовски приятными подергиваниями и получившие свое низы сдали позиции — член съежился, на некоторое время оставляя своего хозяина в покое. Мэт блаженно оперся лбом о холодный кафель и забывшись, сунул измазанную спермой руку под струю кипятка. — Хырдыкнет! Ёрдихтон сувай! — приглушенно взревел демон на своем демонском, тряся пострадавшей рукой, а другой в этот момент выключая горячую и врубая на всю холодную воду. Он подставил ошпаренную конечность под холодный душ и тут же машинально шагнул под него, стремясь смыть последствия испытанного оргазма… Стены душевой громогласно услышали о себе много нового и совсем не лестного, а госпожа удача получила подробное описание пути, куда ей следует направить свои стопы в ближайшее время. К описанию так же прилагалось подробное древо всех сексуальных взаимоотношений ее родственников. И только когда Мэт наконец наладил приемлемую для себя температуру воды, поток ругательств иссяк. То ли закончились слова, то ли успокоила теплая вода, но скорее всего демон просто вспомнил, что рядом, в нескольких шагах от него, находится совсем юное создание, которому ни к чему слушать такое непотребство, пусть и на незнакомом языке. — Пи, извини, ты к этому не имела отношения, — закончив процедуру мытья и одевшись, страдающий и сконфуженный демон повернулся к девочке. — Просто, я по жизни «очень удачлив», — криво усмехнувшись, Мэт постарался спрятать от человечки левую руку с уже вздувшимися волдырями. — Ну что, ты готова? Идем? — собрав неповрежденной рукой свою грязную одежду и сунув ее под левую подмышку, он «надел» на лицо маску непринужденности, как будто между ним и Пи ничего не произошло. Ему совершенно не хотелось, чтобы девчонка начала шарахаться от него, как от извращенца какого-то. Хотя надо сказать в душе он именно таковым себя и ощущал…