Не совсем человек, не до конца робот

Локи что-то торопливо нажимает на коммуникаторе, все время косясь на Питера. Пацан словно сжимается под взглядом и обнимает себя за плечи, и недовольство Локи, от всей ситуации в целом, достигает пика: глаза закатываются куда-то вверх. Ну да, пацан, видом на четырнадцать, с видом побитого щенка, оленьими глазками и кудряшками — вот именно такие все время участвуют в разного рода проблемах серьезнейшего масштаба. — Кого я вижу, — Тони пытается шутить, из последних сил, хохоча чуть ли не надрывно, но ему это необходимо; он выплескивает остатки желчи на того, кто наверняка всем рты и позакрывал, на того, кто еще бы чуть-чуть задержал отряд и все бы погибли. — Собственной персоной, не стал отсиживаться, Локи: самовлюбленный лжец с манией величия… — Достаточно комплиментов, — грубо прерывает его Локи, но Тони все не угомонится. — Если тебя, пакость, все же уволят, в резюме обязательно укажи, что тащищся от грубостей. — Энтони Старк, немедленно прекрати! Он тебе жизнь спас! — Тор не брат: он не может отшутится, он не может пропустить такое мимо ушей, он знает — Лафейсон, конечно, не подарок, но подобное отношение к нему оскорбляет до глубины души, как будто оскорбления полетели на его шкуру лично Старк все же стихает — у него уже нет сил ни на что: не на выплескивание желчи и на то, чтобы признать вину. Он упирается в плече спецназовца, и голова его безвольно повисает — хватит с него на сегодня. Локи еще несколько секунд что-то настраивает на коммуникаторе, а потом опять бросает взгляд на ребенка. Питер ловит его: изумрудный, колючий и холодный, и ежится, но кивает и внезапно выдавливает из себя: — Спасибо. Локи замирает. Словно изваяние, и пальцы деревенеют, он больше не может нажать на проклятом коммуникаторе ничего. «Спасибо». Так просто и непринужденно, совершенно легко и на выдохе, но сердце резко выполнило команду стоп. Как его только не называли, что только не говорили: что он сука, паскуда, подонок, бесчувственная скотина, но никогда ничего из того, что бы хотя бы отдаленно можно было назвать «нормальным» или «не обидным», а ведь он сколько он спас шкур. Видимо следователь был действительно слишком холоден к одним, а другие — слишком напуганы. А тут, такое просто «спасибо». Приятно. — Да не за что, — Локи пытается сделать ответ таким же простым и непринужденным, но что-то не так, голос немного ломается, и следователь себя мысленно проклинает: как можно было расклеится, как хреновые обои, от такой фигни, после стольких лет службы. Питер опять ежится под взглядом. Ну вот, сначала он был просто холодный, а сейчас просто уничтожающий. Он сказал что-то не так? Парень осматривается по сторонам: у Тони со Стивом что-то спрашивают, они вяло отвечают, иногда кивают, но на их измученных лицах иногда появляется тень полуулыбки. Брюс же без сознания закинут одному из спецназовцев на спину, но краем уха Питер слышал, что с ним все будет хорошо. Слезы наворачиваются на глаза парня, и он утирает их рукой — наконец-то, все наконец-то хорошо. Все обошлось. — Эй, парень, сопли утри, и сюда слушай, — Локи подходит к нему ближе, и впервые Питер замечает в этом взгляде помимо холода хоть что-то, но оно его пугает: жалость. — Ты нам еще нужен. Нужно вернуть сознание детям и отключить машины. У нас есть…вирус, который может это провернуть. Нам нужен проход к центральному блоку, ты знаешь где он. — Простите, я никогда там не был… — Это не обязательно. Там лежит твое тело. Ты присоединён к устройству. Тебе просто надо себя взломать и найти эту информацию. Питер нервно мнет брюк, закусывая губы. Да, он знает. Всегда знал. Где-то там лежит его тело и это…страшно. Он не уверен, сможет ли провести взлом, не уверен, сможет ли просто принять тот факт, что там его тело, что это все не дурной сон. Он боится, что, когда приведет их туда, когда он увидит тысячу детских тел, присоединённых к машине, он не свихнется. И ему страшно. — Я…я… — парень заикается, покрепче обняв себя руками, — если быть честным, я не уверен… Голос Питера срывается и Тони убирает с себя руки спецназовца подходя ближе к ребенку. Локи это тоже слышит и ему не нравится. Миленький парень, с кудряшками и оленьими глазами — именно с таких начинается Армагеддон. -…Я не уверен, что готов. Не уверен, что справлюсь. Тони слишком плохо от этого всего, его ноги просто подкашивает, но сейчас он не имеет права бросить своего ребенка, потому что, черт, он не посмеет никогда. Он слишком привязался к нему, он слишком виноват перед ним, и если вот он, шанс вернуть нормальную жизнь ему и другим детям — он использует его. И если Питеру не хватает уверенности, то он поделится своей. — Питер…- Тони понимает, что говорить больно, чуть ли не до слез, что вся эта история его слишком вымотала и ему нужно хоть немного покоя, но это потом, потому сейчас он будет стоять плече к плечу с парнем, до самого конца. — Питер, еще чуть-чуть и все, все что мы пережили не напрасно. Одра, она будет в тюрьме, ты больше никогда ее не увидишь, твоя жизнь вернется в правильное русло, ты ведь человек и всегда им был, понимаешь? Тело машины, мешок с костями, не важно, Питер, ты лучший ребенок из всех которых я знаю. Давай вернем твое будущее вместе. На их глазах слезы. Парень выдавливает из себя улыбку, самую искреннюю и радостную на которую способен. — Давай пацан, самое время кому-то что-то доказать, — Локи улыбается, как он надеется, одобряюще, и Тони ловит это выражение лица, про себя удивленно подмечая: он никогда не видел улыбки следователя. — Не огорчи папочку Тони. Лицо Старка покрывают алые пятна под заливистый хохот Питера, но почему-то мысль о сыне слишком сильно греет его душу, до того, что это пугает. Возможно Тони еще не все природные инстинкты отбило, возможно он хочет о ком-то заботится, кого-то любить. Возможно он хочет детей. Возможно Питер неплохо подходит на эту роль. Но об этом он подумает как-то потом. Парень утыкается ему в плече и замирает на несколько минут. Он стоит совершенно неподвижно с широко распахнутыми глазами и Тони пытается не думать, что это такое — взломать себя. Минуты длятся вязкой патокой, из комнаты уже вывели Стива и Брюса, Тор хочет остаться с ними, но у него другое задание, и он выходит, тоскливо провожая тонкую поступь брата взглядом, цедя сквозь зубы: «Локи, блять, сделай так, чтобы храбрость и безрассудство сегодня умерли». Локи смешно: он улыбается во все зубы и хохочет: «Прости, я сегодня умирать не намерен». — Соединение установлено. Координаты вычислены. Все затихают разом. У Питера получилось. Тор выглядит как побитая собака, но выходит, напоминая себе, что брат профессионал. Дело остается за малым: найти и уничтожить. Локи поднимает взгляд на Тони и Питера: гений аккуратно держит лицо мальчика в ладонях, тихо, успокаивающе что-то вторит, по лицу парня медленно скатываются слезы, но он кивает, раз за разом, успокаиваясь. Локи думает, что из Тони вышел бы отец явно лучше Одина. Локи думает, что Питер слишком похож на его сына. — Парень, у тебя наконец-то есть шанс начать все сначала Питер смотрит слишком проникновенно, и следователь прям ощущает, как трескается изумруд в его глазах под давлением, словно ребенок пытается въестся ему в душу. И это невыносимо настолько, что хочется отвернуться. — У нас сегодня у всех есть шанс все начать сначала. Что-то ядовитыми змеями, и рей пчел начинает двигаться где-то в районе легкий Лафейсона, он ощущает себя до того гадко, что хочется грохнуться в обморок. Пацан, ты хорошо попал, пролетело рядом с моей гнилой душой и немного задело, так держать, еще чуть-чуть и ты будешь идеально стрелять. — Прости, парень, мысль глубокая, но не могу воспринимать с твоих уст ее серьёзно, как минимум потому что тебе около пятнадцати, а выглядишь ты еле на четырнадцать. — Или потому что мы все очень напуганы, а показаться слабым сейчас — еще страшнее. Локи в очередной раз застывает каменным изваянием под взглядом мальчишки.

***

Они бегут по, казалось бы, бескрайнему коридору. Ото всюду гул, выстрелы, крики — команда Тора зачищает помещение. Голоса тают раз за разом, кто-то кричит, что кого-то засудят, профессора и ученые, словно крысы с тонущего корабля, убегают, прихватив чертежи и записи, но у выхода их всех словят. Люди бросают работу, поджигают кабинеты, кричат и плачут. Они уничтожают свои труды и годы работы, все то, что стало для них жизню. Они бегут-бегут, перед их глазами — маскарад звуков, цветов, перекошенных от ужаса лиц: люди в белых халатах отшатываются от них, как от прокаженных и продолжают бить, сжигать, уничтожать… — Мистер Лафейсон, — звонкий мальчишеский голос над ухом режет слух, — мистер Лафейсон, все эти люди…что их ждет? — Тюрьма, конечно. — Но часть из них заставили, как и доктора Брюса, может… Локи демонстративно останавливается и перезаряжает пистолет, сверля парня уставшим, холодным взором. Мальчишка еще слишком юн, чтобы понимать всего, но раздражению это не мешает подниматься вверх по глотке, и шипеть как змея: никакая сердечность и доброта не должна рождать такой бред. — Нет, они будут сидеть в тюрьме. И добрая половина пожизненно. И да, запомни, давить на меня тем, что их «заставили» бесполезно. У меня нет сердца и никогда не было. Он заканчивает этот разговор так же быстро как он и начался, и Питеру слишком не по себе: перед глазами тысяча перекошенных лиц, на них отображен ужас, люди в белых, помятых халатах, бегут, кричат и плачут, бьют компьютеры, рвут и жгут бумагу. В ушах парня — звон, и какофония того места, что служила для его тела тюрьмой. В его ушах ужас тех людей, которые надеялись, что этого никогда не произойдёт. Локи открывает дверь, и Тони хватает парня за плечи и обнимает того, когда ноги юноши подкашиваются. Они стоят и взирают на огромное множество прозрачных саркофагов, что растелились равномерными рядами по всем площади, один за другим, на много метров. Внутри: истощенные тела детей. Их кости торчат из тонкой кожи настолько выразительно, что едва ли можно поверить, что кто-то из них все еще жил. Детские черепа, обтянутые кожей, с блеклыми тонкими волосами, а к тоненьким ручкам и тельцу присоединили множество проводов уходящие к «сердцу»: главному компьютеру, что стоит в центре. Тони чувствует, как у него подрагивают плечи. Все трое жмутся друг к другу в полной тишине, но Старку кажется, что его сердце так громко стучит, до звона в ушах, что кажется будто его слышно по всему зданию. Его плечи дрожат, и он не может поверить, что все это — цена одной ошибки. Ему так страшно, что он ели шевелит ногами, а перед глазами: черепа с кожей, что зовут детьми, под стеклянными саркофагами. Он внимательно вглядывается в каждый из них и тут его сердце делает кульбит и останавливается. Тони надеется, что навсегда. Под саркофагом его ребенок. Руки складываются лодочкой рта и на негнущихся ногах Старк подходит, тянет руки к стеклянной поверхности и считает каждый гвоздь в свой гроб: синяки на теле, худобу, провода в руках. Он протягивает руки к худой фигуре рядом с ним и обнимает подошедшего Питера не в силах отвести от саркофага взгляд. Под его руками дрожащее тело, и кучеряшки, и он так хочет все исправить. Он мягко отпускает его плечи, и целует в макушку, подтолкнув к компьютеру. Локи отдал флэшку Питеру, ведь кто же, если не он. Всему этому пора положить конец. Мягкая поступь Питера приближается к компьютеру. Пару шагов и вот она, новая жизнь. И он идет к ней как никогда уверенно, чувствует самое драгоценное, что у него смели забрать. Свободу. — Питер, осторожнее! Гремят выстрелы. Питер не понимает, как так вышло, откуда, в одно мгновение земля поменялась с небом и что-то липкое и теплое разлилось по его рукам. Как оказалось, Локи был не прав — у него есть сердце. Он не сразу заметил огненно-красные волосы из-за одной из колон, первое что бросилось ему в глаза бы ее пистолет, направленный на ребенка. «Прости Тор, я не смог выполнить твое желание» Локи с трудом разлепляет глаза, и смотрит вверх. Вместо белого потолка он видит испуганное лицо юноши, и застывшие слезы на его глазах. Он лежит в чем-то липком и мокром, его рубашка неприятно прилипает к телу, а в районе ключицы где-то зияет дыра. Меткая, тварь — М-мистер Лафейсон, — глаза распахнуты в ужасе, как у оленёнка, попавшего под свет фар, и Локи ухмыляется, потянув окровавленные пальцы, к юношеской щеке, оставив на бледной коже кровавые отпечатки. Парня словно прошибает током, и одна слеза срывается на лицо следователя. Вдалеке, сквозь пелену, Локи слышит выстрелы — Тони защищает их, небрежно выроненным им пистолетом. — В-вы… — Тише, Питер, тише… — из последних сих хрипит Локи и его голос звучит как шелест травы, из-за чего еще пару капель падают Лафейсону не щеки. — Флэшка, Питер. Давай, последний рывок. Парень утирает слезы, аккуратно кладет ослабевшее тело на пол, перевязав наспех рану тканью одежды и пересохшими губами умоляет Локи держаться. Питер верит — они выберутся все вместе, он сможет, все чуть-чуть. За его спиной Тони защищающий юношу, и всего миг — все кончено. Питер подходит к компьютеру, слыша крик Одры: «Ты забрал все, что у меня есть, Старк, я это просто так не оставлю!», но уже так все равно. Сзади мистер Старк, он отстреливается от него, и вот он миг — Питер вставляет флэшку. Он слышит еще один, контрольный выстрел. Слышится звон стекла. Ноги Питера подкашиваются. Тони не в силах поверить. Шальная пуля, редкостная дура, которой все равно в кого стрелять, а в руках умного человека — самое страшное оружие. Выстрелы угодили не по нему, не по Питеру. Она стрельнула пару раз по саркофагу. Старк опять допустил ошибку. Тонкое, человеческое тело Питера даже не дернулось, из его продырявленной груди начала стекать кровь, пачкая белую подстилку покрывала. Он переводит свой взгляд с пеленой слез на нее и видит — дуло у ее виска, наставленное рукой хозяйки. Всего мгновение — багряные пятна на колоне и тело у нее же. Кровь смешивается с алыми волосами и Старку совсем не жаль. — Питер, — он смотрит за саркофаг и понимает, что жизненные показатели отсутствуют, — о Боже, нет, Питер… Старк подбегает к своему мальчику и трясет его за плечи. На его лице — застывшая улыбка, и Тони с ужасом замечает, как стекленеют глаза. На мониторе — дезактивация машины, саркофаги открываются, дети приходят в себя. Все кроме одного. Потому что тело внутри мертво. — Мистер Старк, — он задушено говорит, с улыбкой глядя на недавно ставшего совсем родным человеком, — я справился? — Да Питти, — Тони не силится сдержать слез; они катятся по его щекам, и мужчина обнимает худое юношеское тело, прижимая к себе, забирая остатки тепла, — конечно, мой дорогой, лучше кто бы то ни было. — Я не хочу умирать, не хочу, мистер Старк… Питер улыбается, но в глаза его испуг. Образ кумира перед ним исчезает, это конец. Остатки разума покидают его, больше он не вдохнет свежего воздуха, не попадет под дождь, не будет смущенно отводить взгляд и заразительно смеяться. Больше он не скажет… — Спасибо, мистер Старк. Простите. В комнату вбегают вооруженные люди и служащие скорой помощи. На полу Тор пытается докричатся до брата, что блаженно закрыл глаза с улыбкой на лице. По середине комнаты Тони убаюкивает мертвое тело андроида, которого никогда не сможет починить

***

На улице пахнет влагой и Тони не понимает, как его вообще сюда выволокли. Кареты скорой помощи одна за одной уезжают в даль, а в самой первой — Тор, плачущий над телом брата, и Локи в окружении реаниматологов. В другой — Беннер, на живучесть которого часть врачей помолилась. Стив уперся на плече Тони что-то говоря. У него монотонный хриплый голос и это успокаивает, но Старк не может прогнать образ стеклянных глаз его мальчика. Слезы катятся по щекам и нет сил, чтобы их остановить. Тони помирится со Стивом, простит Брюса и отгуляет свадьбу Романофф. Прибудет лично на вручение наград к Тору и Локи, выпишет им гонорар. Старк вернётся к своему делу и родной СтаркИндастриз. Но никогда себя не простит. И в ту ночь пообещает сам себе: «Что бы не случилось, в каких бы вселенных мы не были, Питер, я буду находить тебя раз за разом, снова и снова. Мы обязательно когда-нибудь еще встретимся».