Чернее чёрного

      Стройная брюнетка с пышными кудрями и ярким макияжем, с острым язычком и кошачьими глазами, сидела напротив Клауса, стараясь не выдавать свой многовековый страх. Кэтрин стучала пальцами по столу, второй же рукой держала стакан с янтарной жидкостью. Она слегка покачивала ногой, таким образом отвлекаясь от пугающего Майклсона. — Зачем явилась, Катерина? — Он налил себе ещё бурбон, чтобы успокоить нервы и не сорваться с места, дабы не снести голову этой гадюке. — Кэтрин, вообще-то, — закатив глаза, сказала Пирс. — У меня есть сделка для тебя. — Да? И что же на этот раз ты придумала? Уверена, что я не вырву тебе сердце при провальном предложении?       Кэтрин туго сглотнула и напрягалась. Одно лишнее движение Клауса, и она дёрнется с места с самой высокой скоростью. Убегать — ее фишка. — Видишь ли, я знаю о твоих похождениях в бордель, где ты достаточно грубо имеешь свою туповатую шлюшку, — девушка начала с козырей. — У меня есть доказательства в виде фото. — Ах, Катерина, Катерина! — перебил ее гибрид, театрально разводя руками. — Не думал, что ты будешь настолько одержима мной и пойдёшь даже на запечатление голого меня лично! Уверен, ты сто раз пожалела, что на месте той «туповатой шлюшки» не ты сама, — он ехидно улыбнулся, буквально прожигая ее взглядом. В его компании она казалось милой пташкой, крыло которой сломано. — Уверена, что твой ангелочек Кэролайн не оценит этих фото и бросит тебя, убежав к Стефану. Вновь, — парировала Кэтрин и оскалила зубы. — О, ты не знал? — прикинулась наивной она. — Да, твоя пташка сейчас гостит у Стефана, и я не уверена, что она хранит тебе верность, ведь перед этим красавчиком не устою даже я!       Она чётко слышала скрежет зубов Майклсона. Стефан Сальваторе — бывшая, как ему казалось, любовь Кэролайн. Он был ее первым мужчиной, первой настоящей любовью и тем, кто исполнял ее мечты. Форбс боготворила его, готова была на все, но так случилось, что Кэтрин увела Сальваторе у Кэролайн, как только тот уехал служить в те далекие года. Стефан и Кэролайн были на расстоянии, а хитрая и соблазнительная Кэтрин — рядом с ним. Тем более, именно в тот переломный момент в жизни Форбс появился Клаус: сначала как приставучий, самовлюблённый гибрид, затем как друг, а позже — как любовь. И Пирс сейчас знала, на какие точки давить.       Дикая ревность охватила Клауса. Ему хотелось прямо сейчас сорваться с места, поехать к ним и вырвать сердце Стефана, вручив в руки Кэролайн. Было ошеломительно больно, и Майклсон понимал, что одна фотография его и Хейли — и Форбс уже вытирает слезы об идеально выглаженную рубашку Стефана. — И что ты хочешь взамен этих фото? — сквозь зубы процедил Майклсон. — Ты ведь знаешь, что пара Стефану — исключительно я, а если не я, то никто. Клаус, я люблю его, а ты Кэролайн, значит, тебе стоит всего лишь забрать ее и увезти подальше от Стефана, ну, а свое природное обаяние я применю сама. — А с чего ты взяла, что мне это нужно? Ты так уверена в себе, что даже не замечаешь, что я не сорвался с места к Кэролайн. У нас все изменилось, и я не намерен бегать за ней. — Ложь, ложь и ещё раз ложь. Врать Клаусу не впервой, а поэтому лицо его было без эмоций, сердце билось размеренно. На секунду Кэтрин усомнилась в своих действиях, но тут же вспомнила, как он с силой сжал зубы в тиски и медленно сжал стакан в руке. — Хорошо. Раз это так, то сегодня в 22:00 я отправлю эти грязные фото Кэролайн. Сначала электронным письмом, а затем распечатанным файлом через курьера. Чтоб наверняка, знаешь, — Пирс задиристо подмигнула и, встав на ноги, подошла к двери. — Если что-то изменится — звони, я с радостью заключу сделку.       Она быстро сбежала, оставляя за собой лёгкий ветерок. Кэтрин знала, что Майклсон все равно позвонит ей и заключит сделку. Она, как никто другой, знакома с их поломанной историей. Иногда Кэтрин было жалко Клауса, ведь несколько лет он добивался ее, но лишь на короткие мгновения получал ответную любовь. Пирс была из того же разряда: любит — добивается, но достаточно нестандартно, а взамен получает лишь длинные речи о том, что Стефан и она далеко не пара. — Сука, — выплюнул Клаус куда-то в пустоту.

***

      Клаус лежал на кровати в борделе, а рядом с ним Хейли. Они, к большому удивлению, не были обнажены. Майклсон, как только пришёл, сразу завалился на кровать. Маршалл решила, что для убойного секса сейчас не время. От него пахло печалью и гневом одновременно, и сейчас он находился в состоянии, подобно бомбе, на которой стоит таймер. Они лежали неподвижно, оба смотрели куда-то в серый от пыли потолок. Клаус погрузился в раздумья, а девушка даже и не знала, о чем ей думать, поэтому водила ногтем по рядом стоящей тумбочке, чем ещё больше раздражала гибрида. — Прекрати, иначе оторву твой дурацкий палец! — вспылил Майклсон. Он все ещё смотрел в потолок, но от этого Хейли не стало менее страшно. Она покорно перестала двигать пальцем и смирно приняла удобную для неё позу. — Это бордель, — пробубнила она. — Если ты пришёл сюда просто полежать, то можешь проваливать! — Тебе плачу я, поэтому будь паинькой и закрой свой рот. Если тебе совсем скучно, можешь покурить, говорят, успокаивает, — шепотом и четко проговорил Никлаус. От этого бархатного, но в то же время грубого голоса у Хейли мурашки пробежались по телу. Она всегда была падкой на брутальных мужчин, что всегда лидировали во всех смыслах. — Может поговорим? Я чувствую, тебя что-то сильно беспокоит. — Поняла по моему настроению? — Да, но ещё от тебя дико несёт отрицательными эмоциями. Расскажи мне. Я все равно скучаю тут. — Я не на приеме у психолога, а ты далеко не он, так что давай без всех этих глупых «человеку нужно выговориться». — Ты ужасно грубый! Дело, конечно, твоё, но теперь я хоть знаю, почему твоя жена сбежала от тебя. Тебе и слова сказать нельзя! Ты необщительный, грубый и властный. Почему ты так уверен, что все в твоих руках? — отчеканила Хейли, пытаясь хоть как-то обратить на себя внимание. Она никогда не любила тех, кто прячет свои эмоции за маской безразличия. — Повторюсь: ты сюда приходишь исключительно для секса, а если нет, то проваливай!       Хейли Маршалл — горячая девушка во всех смыслах. Она никогда не скрывала свои чувства и говорила все, что испытывает. Она была горяча в сексе, в отношениях и в чувствах. Хейли никогда не понимала тех, кто пытается все скрыть, накопить в себе и двигаться дальше с кучей дерьма внутри.       Она резко встала с кровати и направилась к огромному панорамному окну. Раздвинув шторы, Хейли вглядывалась в потемневший от грехов город. Какая-то необъяснимая злость появилась к Майклсону и… обида? Она сама не могла разобраться: то ли это огромная ненависть, то ли это ком обиды за то, что даже не считает ее личностью. — Моя жена сейчас с бывшим. И я не знаю, чем они занимаются. Моя давняя знакомая запечатлела нас с тобой вместе и грозиться выслать фото Кэролайн. Одна моя часть против этого, ведь я не хочу ее потерять, но вторая лишь «за». Она уже ушла, так зачем ее удерживать? — каждое слово давалось с ужасной сложностью для Майклсона. Любое напоминание о Кэролайн болью отдавалось в районе груди. Открыться чужому человеку крайне сложно любому, но Клаусу ещё более трудно: ему казалось, что стоит открыться кому-то, и этот человек сделает ему больно, пускай и не сразу. Воспользуется его слабостями и секретами, вонзит нож в спину и сбежит, оставляя новый шрам не только на теле, но и на душе.       Хейли понимала, как ему сложно — сама из таких,  закрытых, но при этом раскованных в поведении. Долго молчать она смысла не видела. Маршалл сама просила разговора, а теперь придётся расхлебывать все это дерьмо и постараться дать дельный совет. Конечно, у нее никакой толковый совет никогда не выйдет, но ведь попытаться можно? — Мне кажется, зачем заставлять любить человека? Принудительная любовь никогда не будет любовью. Я не могу говорить за Кэролайн — любит она тебя или нет, но она уехала от тебя и не просто за город, а к бывшему. Она оставила тебя без веских оснований, сказала что-то наподобие дурацкой фразы «мне нужно разобраться в себе». Любовь может утихнуть всего лишь на некоторое время, но потом вспыхнуть с новой силой, а если любовь пропадает, то ее вовсе и не было. Я не хочу сказать, чтобы ты бросил ее, ведь у каждого есть шанс. Если ты по-настоящему любил ее, то попробуй заново, каждый заслуживает новой попытки. Проверь ещё раз, может вы ошиблись? Ты добивался ее, и я глубоко удивлена, что такой, как ты, властный, бессердечный — и ещё куча дерьмовых отзывов, — может любить, может страдать по той самой. Я думаю, Кэролайн и ты заслуживаете новой попытки. Каждый ошибается, и вы оба виноваты: ты в том, что трахаешь меня, а она в том, что бросила тебя, подтолкнула к неверному пути. Я не знаю, насколько правильно рассуждаю, и я не психолог, я, мать твою, даже дельного совета дать не могу. Да я даже не любила ни разу, понимаешь? Мне двадцать два, а я ещё не вкусила настоящей любви, так что не думай, что мои слова правильные. Но я считаю, что стоит постараться вернуть ее.       Хейли говорила достаточно эмоционально, словно эта ситуация происходила именно с ней. Клаусу на секунду показалось, что ей не безразличны его чувства к Кэролайн и она переживает за него, сочувствует. Он незаметно улыбнулся, понимая, что Хейли даже если и не любила, то все равно дала хороший совет. Хотелось поблагодарить ее, но высокомерие и осознание того, что она всего лишь проститутка, не давали вымолвить краткое «спасибо». Что он только что сделал? Показал свою слабость? Раскрылся проходной девчушке, которую ни капли не уважал и не считал за человека. Хейли для него временная вещь, которая помогает тешиться.       Она развернулась от окна и посмотрела на него, пытаясь что-то найти в его глазах. Малейшую эмоцию. Сопереживание?       Они встретились взглядом, и Хейли сама не заметила, как начала тонуть в омуте этих серо-голубых глаз. Как начала задыхаться от тьмы в них. Клаус же никак не реагировал. Взгляд, за который он был готов умереть, принадлежал Кэролайн и, так или иначе, он всегда искал в ее глазах поддержку и одобрение.       На лице Майклсона появилась ехидная ухмылка, а потом он хмыкнул. Хейли одернулась и попыталась сделать вид, что вовсе не засмотрелась. — Надеюсь, ты не подумала, что я действительно прислушаюсь к твоему совету? Даже если он дельный, я сто раз перепроверю. Совет от той, которая ни разу не любила, да и к тому же услужница всех мужчин в борделе, — вовсе не совет. Дерьмовый совет. Не тот, к которому нужно прислушаться. Если я тебе рассказал все это, то только потому, что мне так захотелось. Забудь, ладно? Мы навсегда останемся всего лишь любовниками, но больше не рассчитывай на роль психолога. Деньги я оставлю на тумбочке в коридоре, сегодня ты неплохо справилась с ролью, так что пятьсот баксов оставь себе, милая.       И они попрощались с оскалом на лице. Хейли слова Клауса немного задели, но вздёрнув подбородок, она смогла забыть его слова и вообще — Майклсона. В подсознании она чувствовала, что это их последняя встреча. Скорее всего, он вернёт Кэролайн, или просто Маршалл ему уже наскучила, но в глубине души она надеялась, что это их последняя встреча. Надеялась, что больше их взгляды не встретятся и она вновь не окажется настолько униженной. Хейли Маршалл ещё больше возненавидела Клауса Майклсона.

***

— Я знала, что ты передумаешь, поэтому ждала до последней минуты, — сказала Кэтрин, ответив на телефонный звонок Клауса. — Надеюсь, ты скоро справишься со своей частью и увезёшь Форбс подальше от Стефана, — чётко проговорила Пирс, но в душе уже ликовала. Она не считала Кэролайн большой соперницей, но соперницей она все же являлась. Если Кэтрин уже уводила Сальваторе от Кэролайн, то что может помешать ей сделать это снова? Возможно, это помешанность на Стефане или чрезмерное собственничество, но она называла это любовью. Настоящей, крепкой и горячей любовью.