Запретный дуэт

На горизонте восходило солнце. Его лучи нежно рассеивались об оконные стекла. Попадавший небольшими порциями свет, смотрелся странно в полузатемненной комнате. Одиноко стоящая кровать попадала под прямой удар незваных гостей. Множество подушек и лёгкое одеяло стояли всеми силами на страже спокойного сна своей хозяйки, но один ловкий лучик таки добрался до заветной цели. Девушка насупила носик и пыталась спрятаться от неожиданного раздражение. Возможно, это и выиграло ей минут пять, но вот уже беспощадный свет заполнил собой всю комнату. Недолго помычав, девушка протянула руку к прикроватной тумбочке и, нащупав телефон, она посмотрела на время. Пару раз чертыхнувшись, но все же подняв на удивление податливое тело, девушка направилась в ванную комнату. Приняв бодрящий душ, почистив зубы, расчесав непослушные волосы, она посмотрела на своё отражение. Красавица в зеркале глубоко вздохнула и устало улыбнулась своими пухлыми губами. Черные глаза светились энергией, взгляд был решительный. Девушка, с волосами цвета спелой вишни, вышла из ванной, последний раз оценив свой внешний вид. На кухне, совмещённой со столовой, было тихо. В раковине стояла синяя кружка с рисунком НЛО: «Джису-онни снова плохо спала. В таких случаях, она всегда пьет теплое молоко из любимой чашки, после этого ей легче уснуть». — подумала Розе́ о своей подруге. Она подошла к большому холодильнику и прочитала яркий стикер на нем: «Сегодня в 7:00 начало съёмок». Вздохнув, Чэён достала заранее приготовленный салат, и не разогревая, съела его, не забыв помыть посуду. «Надо поспешить, если хочу успеть вовремя». — подумала Розе́, ещё раз глянув на время. Опаздывая, девушка села на своё место в мини автобусе, удобно облокотилась на мягкое сидение, и мимо ушей пропускала большую часть слов менеджера о предстоящем дне. Розе́ чувствовала: сегодня у неё нет сил внимательно слушать и активно со всем соглашаться. Сегодня она хочет просто подумать о своём. *Говорит Чэён* Поездка показалась довольно быстрой, но громкие возгласы менеджера говорили об обратном: — Собирайтесь, собирайтесь! Вот уже снимать начнут, а Вы не готовы! Не забыли текст? Я буду рядом, если надо, читайте по моим губам, я знаю Ваши реплики наизусть! А теперь быстрее, быстрее, мы ещё успеем… — повторяла она, вытягивая меня с места, будто сама я бы встать не смогла. Обычный ритуал подготовки к съёмкам был пройден впопыхах, но он был, и оттого менеджер чувствовала удовлетворение. Хотя её крайняя степень озабоченности всем происходящим, судя по всему, больше раздражала других участников события, нежели пленяла. Но все же мне нравилась онни, в ней было столько энергии, она невольно заряжала ей и меня, а благодаря этому моя утренняя хандра постепенно сошла на нет. Я зашла на площадку и со всеми поздоровалась. Вчера был пробный день (так как это мой первый опыт в подобной сфере), и мы снимали всего лишь кусочек от всей будущей серии. Сегодня будем наверстывать упущенное, пожелайте мне удачи! И тут послышалось знакомое: — Всем встать по местам! Готовы? Снимаем сцену №009! Зовите теперь меня Ли Хонг, товарищи. Я нахожусь в просторной, красиво обставленной комнате. Теплый свет от светильника освещал несколько листов, которые беспорядочно валялись по всей поверхности деревянного письменного стола. Я сидела за ним и изображала бурную деятельность. Я выводила, а потом тут же зачеркивала аккорды: — Как же тяжело писать музыку, если не знаешь, чего хочешь! — выкрикнула я и откинула ручку в сторону. Покрутившись на кресле взад и вперёд, я снова терпеливо пыталась вывести что-то достойное, но у меня ничего не выходило: — Решение уехать из Кореи далось легко, а как рассказать — понятия не имею. Успокоить себя ничем не могу, даже музыка, и та не помогает! —  я кричала, в надежде облегчить умственную деятельность, и тут меня настигло просветление: — Я напишу прощальную песню, и спою её где-то, где есть возможность собрать побольше людей… Лучше на улице, так меня не смогут побить, а ещё лучше рядом с домом, чтобы я смогла убежать в случае чего! Идея казалась интересной и беспроигрышной, поэтому сразу начала осуществляться. Песня моментально зародилась в глубинах мозга, поэтому вскоре появилась и в трехмерном мире. Я попрыгала по комнате с гитарой в руках, исполняя своё творение с разными выражениями лица, выбирая то, при котором меня бы захотелось меньше всего избить. Я услышала заветное «Стоп, снято!» сразу после того, как прикинулась мирно спящей. Честно говоря, я пыталась не смеяться, но когда почувствовала свободу, разразилась таким хохотом, что пресс начал болеть, а щеки сводить. Смешно было не мне одной, менеджер так вообще стояла и плакала, но возможности спросить, слёзы счастья ли это, у меня не было. Кто-то очень благородный активно звал меня смотреть на съёмки Чонгука, а толпа сзади сопроводила меня, не давши заблудиться. Что я знаю о Чонгуке, кроме того, что мы с ним играем главные роли в одной дораме: он красив, но ещё более талантлив (не слежу за ним, но не знать подобного стыдно), кажется, он хороший человек (кто-то из стаффа говорил, что он даже помогал подбирать мусор со съёмочной площадки), а ещё у него всегда находится время поговорить с фанатами, которые умудряются пролезть через громил-охранников или просто стерегут его по всей территории. Что же ещё… Похоже, что сейчас я смотрю на лучшее исполнение танца мужчиной. Господи, да во мне же умирает маленькая фанатка! Дай мне возможность, и я начну бегать с лайтстиком, смотреть каждый клип и каждую танцевальную практику, выкладывать свои каверы на Ютьюб, искать встречи! Он имеет невероятное влияние на одинокую девушку. Увы, мне такое удовольствие непозволительно (я надеюсь, объяснения тут лишние). Наблюдать я буду и дальше, но только как на объект культурного достояния, предмет для подражания, а не как на кумира, потому что просто по-другому нельзя. *Говорит Чонгук* Тяжело вживаться в роль, если вокруг шум, а самое главное, если из этого шума доносятся выкрики твоего имени. Ты пытаешься внушить себе: «Я Кан Джин-хо! Я Кан Джин-хо!..» — бесполезно. Поэтому решаюсь делать так, как делал бы сам. Разница есть, но я выкладываюсь не меньше придуманного персонажа, поэтому качество должно остаться на уровне. Пытаюсь смотреть в одну точку, где-то на своём отражении в зеркале, а точнее, на уровне глаз, будто они могут мне что-то рассказать. А они аж искры бросают, такие уверенные, ещё немного и вызывающие, кричащие: «Попробуй лучше!». А я что делаю? Последняя связка, пот скатывается по надбровной дуге, меняя свою траекторию от резких движений. Эволюция ещё не придумала идеального тела для танца, но и без неё меняешься под это действо, имитируя полное соответствие. Я ощущаю, как ломит мышцы, нет, не потому что я пять минут активно двигаюсь, просто к этому добавились тренировки за последнюю неделю и то, что это уже третий дубль. Я уже почти заканчиваю, как третьим глазом или шестым чувством (кто во что верит) ощущаю приближение четвертого дубля. Почему? Потому что услышав знакомый голос одной девушки, я так резко дёрнул головой, что кому-то могло показаться, что её свело судорогой. В попытке вернуть контроль над телом, завершаю танец, падая на колени, голова опущена вниз, глаза в пол. Всяких «Что-то не так, давайте попробуем ещё раз?», «Я представлял иначе, переделаем», «Тут нужен новый дубль» и т.д. — я не слышал. Поэтому просто встал и многозначительно посмотрел на ребят (ещё пытался задействовать третий глаз, чтобы проверить, тут ли Розе́?). Тишина была гробовая, у меня уже начало где-то поджимать, как вдруг, одинокие аплодисменты: — Ребята, неужели так понравилось, что слов не осталось? — сказал мой соловей, в попытке наградить меня заслуженным вниманием. — Хотя Вас можно понять, тут два варианта: выбирайте — либо кричать, либо молча плакать. Знаете, некоторые и вправду заплакали, видимо особо чувствительные особы, к которым я и себя отношу, некоторые просто тоже решили похлопать. Оператор со сценаристом, которые где-то в глубине души ещё думали о четвертом дубле, решили затаиться в тени, пока всеобщая эйфория перекатится в другой павильон, где снимается Ли Мин Хо, а потом уже решать о продолжении моей казни. Я же благодарно смотрел на мою благодетельницу и, взявши полотенце, чтобы убрать негодный моей принцессы пот, не теряя возможности, подошел и начал разговор с ней: — Доброе утро, Вы же Пак Чэён из BlackPink? — начал я издалека, пытаясь не спугнуть её, — Я давно восхищаюсь Вашим творчеством. Она явно оторопела, возможно от этого, что привыкла смотреть на особей мужского пола, а не говорить с ними. Я готов над этим поработать, но если исключением стану только я, всё-таки ревность никто не отменял. Судя по выражению её красивого личика, она думала о том, что очень невежливо молчать, поэтому преодолевая всю свою скромность выдавила: — Да, вы правы. Приятно, что вы знаете обо мне, конечно, я не ожидала восхищения, разве что уважения. — Она мило улыбнулась и продолжила, — Ваше имя Чон Чонгук, это не вопрос, даже если бы я не знала наверняка, за 10 минут моего нахождения тут, я узнала больше, чем могла бы со всех сайтов за годы усиленных поисков. Она была смущена, но все равно пыталась говорить красиво и максимально информативно, возможно, чтобы быстрее закончить разговор. Но я давно все продумал заранее, дорогая, поэтому спешка ни к чему. — Вы очень скованы, но мы же просто мило общаемся, разве не так? Я знаю, что в Вашем агентстве запрещены любовные отношения, но я же просто хочу стать Вашим другом. — и сверху к всему вышесказанному моя самая очаровательная улыбка. Да, я использую все самые нечестные приёмы, отлично зная, как они влияют на других, но… — Прошу прощения, я не хотела, чтобы вы подумали, что моё смущение связано именно с такими мыслями. Мне очень приятно Ваше общество, но мне надо идти работать. — Она решила вести взаимную борьбу и её лицо украсило ослепительное выражение покорности, внимательности, а эти ненужные прощания сбивали весь эффект! — Я Вас на этот раз отпущу, но, надеюсь, Вы знаете, что мы ещё сегодня встретимся? — да, я тянул время. — Конечно, мне будет очень приятно. — кинула она быстро и коротко, я даже не успел ни проверить подтверждение искренности её слов в этих давно любимых глазах, ни насладиться её близостью. Приходится попрощаться вот так, с надеждой на большее в будущем. *Говорит Розанна Пак* Стоило мне отвернуться от него, как щеки залило красным, если не бардовым румянцем. «Господи, да что же это было такое?! Полный дэбак!» — думала я в предсмертной агонии от дичайшего смущения. Мне кажется, что не то что волосы на голове зашевелились, у меня глаз начал дёргаться. Неужели он подошёл, потому что увидел, как я на него пялюсь? Но я же делала всё культурно: смотрела не на широкую спину, а на изгиб руки, не на… кхм… а на длинные ноги, которые делали совершенно невообразимые вещи. И не надо вспоминать сейчас Фрейда*, это не самообман, я всегда славилась тем, что у меня отлично ладит одинаково голова и тело! А сердце — это орган, который просто попал под несколько факторов сразу, оттого и выдавал такую канонаду. Будучи поглощенной мыслями, я приступила к съёмкам, которые обещали быть долгими и вместительными. Сегодня должна быть отснята серия. Поэтому… Можете снова звать меня Ли Хонг, товарищи, Ли Хонг, которая скоро влюбится в Кан Джин-хо… Я решила, что безопасней будет спеть новость (смешно звучит, правда?), будучи на набережной, с которой связано очень много приятных воспоминаний. Взяла свою родную гитару, и вышла из дома, заранее отправив самым близким СМС с местом встречи и интригующим заголовком «Расскажу кое-что шокирующее». В идеале было бы, если бы пришли все, но я знаю, что папа, даже на время перерыва, не покинет работу, а кто-то просто посчитает, что я шучу, или банально занят. Поэтому, я решила, что выступление будет одноразовым, кто захочет узнает и так. Я поставила чехол с гитарой на сухую плитку, которую можно встретить по всей территории набережной; оперлась о кованый железный забор, отделявший меня от спокойного ручья. Звуки струящейся воды придавали решительности, а порывы ветра щекотали кожу, словно подбадривая. Я глянула на чистое небо и подумала о маме, разве мы с ней смотрим на разные вещи? Разве небо не одно на всех? Мне очень хотелось протянуть руку и провести пальцами по этой голубизне, я знала, что это не вода и не манна небесная, но мне казалось, что за этой пеленой что-то спрятано, и мне жизненно необходимо это отыскать. Смешно, но я расстроилась, поэтому весело побрынчала пару аккордов, в ожидании прихода друзей. Стоит ли описывать выражение лиц моих товарищей, когда они увидели меня с гитаркой, и с выражением лица «Сейчас вы будете злиться, но я прошу понять и простить», в моей любимой шляпке, максимально нелепую? Моя лучшая подруга, видимо, удивляться не собиралась, одногруппница выразительно подняла одну бровь, как бы вопрошая «Что опять с тобой не так?», сосед и друг детства, который теоретически слышал мои визги и пение и так, почесал затылок и выбрал самое безветренное место. Остальные (всего пришли 9 человек) с каждого места по чуть-чуть: ребята с подработок, ещё некоторые с университета, дочка бабульки с рынка (бабуля прийти не могла) и тому подобное. Я со всеми поздоровалась, а на все вопросы ответ они сейчас получат. Дальше песня**: Мы идем из Нью-Йорка в Кали Из Лондона в Париж Куда бы мы ни пошли — идет вечеринка Эль Мариачи Эль Мариачи Мы идем из Токио, Италии Из Гонконга в Бразилию Где бы я ни был, я буду петь Эль Мариачи Эль Мариачи Ежедневно над облаками, ежедневно над облаками Моё чувство над облаками Проверьте его над облаками Химия с облаками С облаками дни напролет Весело гулять в облаках, глядя на облака, исчезать, я не знаю тебя, возможно, из-за нескольких лет моих полетов За моей спиной сотни миль Я успокою вас, те, кто потерпел неудачу Я подарю вам пункты из этого полёта в режиме любви Моё внимание отключено, Кто бы что ни говорил, я просто продолжаю быть первым Смотря на ночное небо Сейчас я принадлежу своему месту Я не знаю, я не знаю, Да, как отдохнуть Я не знаю, я не знаю, Да, как потерпеть неудачу Я не знаю, я не знаю… Я сделала несколько последних аккордов, перевела дыхание и глянула на свою благодарную (?) публику. Честно, во время исполнения я смотрела куда угодно, но не на присутствующих (боялась реакции). Поэтому увидев, что толпа увеличилась в количестве, а во взгляде самых близких читалось далёкое, но понимание (я расскажу им потом всё подробнее), я почувствовала невероятное облегчение. Возможно, расставание будет болезненным, но я улечу с мирным сердцем? Я отставила инструмент в сторону, и расставила широко руки, приглашая в объятия. Мои друзья, не менее безбашенные, чем я, ринулись ко мне. Скованная приятельскими руками, я стала хлюпать и что-то мычать: «Простите меня, дорогие», «Я все объясню-ю…», «Не обижайтесь, я всех Вас люблю»… Те, кто ещё считал меня вменяемой, пошли со мной в уютное кафе, где я продолжила исповедь под чередой вопросов, уговоров, утешений. Мой страх быть непринятой постепенно исчез, но… Я ещё ничего не рассказала отцу, и это волновало меня, не давая радоваться дружеской атмосфере. Я высказала свои опасения и получила тысячу и один совет о том, как стоит правильно преподнести новость. Я всех поблагодарила, мы ещё недолго посидели, и разошлись после обещания ещё раз собраться, но уже более основательно. Я шла домой с лёгким трепетом, созданным квинтэссенцией радости и боязни неудачи. Небо уже было розовым, как мои щеки и мои мечты. Мои надежды на разговор с папой были окрашены в белый***. Я приготовила тушёное кимчхи и гречневую лапшу и оценила взглядом внешний вид своих кулинарных потугов. Скромно села на стульчик, не двигаясь, словно античная статуя, в ожидании возвращения с работы отца. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я услышала, как заскрипела дверь, снова ожила. Глазки забегали, ладошки вспотели, дыхание участилось, говорят же: «Перед смертью не надышишься». В проёме появился мой папа, высокий, немного грозный, его черные глаза, казалось, живут отдельно, такая энергия от них исходила, как от сверхразума. Он посмотрел на меня вопрошающе: — Ты видела который час? Почему не спишь? — Я хотела поговорить, ты лучше сядь. Я приготовила поесть, ты голоден? — Едой можно сглаживать любые углы — это истина на века. — Я был бы признателен, если бы ты обо мне позаботилась, — начал он своим баритоном: — но ты сразу говори, о чем хотела. Я нервно сглотнула, но решила: раз начала, то доведу дело до конца: — Я получила письмо от мамы… — Мм? Я тоже. Глаза медленно округляются. Ложка остаётся в кастрюле с кимчхи. Поворачиваюсь к нему лицом, окрашенным выражением: «Эм, что?» — Не гляди на меня так. Это ты ещё бегаешь на почту получать посылки с письмами в коробках, я же не настолько стар, чтобы не уметь пользоваться интернетом. Я смотрю на него, а он, почувствовав моё тугодумие, пояснил: — Твоя мама пишет мне на эмейл. Я знаю, что она зовёт тебя к себе. Она сначала спросила о моём согласии. А раз ты решила начать разговор, то она уже тебе сделала предложение, а ты согласилась. Верно? Ставлю мозг на паузу. Играет закадровая музыка, челюсть падает. Занавес.