Персивер

«Скажи, что это неправда, Перси!..» Голос в голове всё звучал и звучал, никак не умолкая. В нём сквозили испуг и отвращение — совсем чуть-чуть, честное слово! По крайней мере, очень хотелось так думать. А ещё шок, неприятие, неверие — словно говоривший сам себя пытался убедить, что ему послышалось. Вернее, говорившая, ведь принадлежал голос в голове Перси его собственной матери. «Омерзительно!..» Перси сжал пальцами пульсирующие болью виски, зажмурился. Как ни странно, он всё равно не жалел, что сделал это. Жить в постоянной лжи с каждым годом (да что там годом — с каждым месяцем и днём) становилось труднее. Билл обручился с Флер, Чарли сбежал в Румынию, и следующим из братьев на роль в завидные женихи стоял именно он, Перси. Но вечно изворачиваться, отвечая на вопросы родни, придумывать, почему же он до сих пор один, изрядно надоело. «Конечно, тётушка Мюриэль, обязательно, тётушка Мюриэль, я женюсь, как только найду подходящую партию, может быть даже уже скоро». «Нет-нет, дядюшка Билиус, я вовсе не придирчив к девушкам, просто ещё не встретил ту самую». «Ну что ты, мама, я совсем не бесчувственный». «Да, отец, мне очень нравилась Пенелопа, но она, к сожалению, предпочла другого». Ложь, ложь, всюду ложь, натужно улыбаться и переводить в шутку очередной «брачный разговор», избегать семейных ужинов и уже начинать потихоньку избегать и самой семьи... Невыносимо. «Это просто дурь, Перси. Перебесишься...» Он вздохнул. Если бы всё было так просто. В ушах противно зазвенело, отдалось ноющей болью в затылке. Боже, как он устал. На улице совсем стемнело, последние лучи закатного солнца ушли за крыши домов. «А что скажут люди, Перси?..» Район, куда лежал его путь, являлся маггловским, это было одновременно хорошо и плохо. С одной стороны, так ему представлялась возможность хоть немного прийти в себя и успокоить взвинченные нервы — тело до сих пор потряхивало от стресса; но с другой — голова просто раскалывалась, Перси чувствовал себя препаршиво, и возможность аппарировать вместо того, чтобы ковылять пешком, сейчас пришлась бы кстати. «Как же так, сынок?..» Превозмогая лёгкое головокружение и тяжесть в ватных ногах, он ускорил шаги. «Почему?..» Перси мучительно затряс головой, крепко жмурясь. «Как ты мог...» Господи, это когда-нибудь прекратится? Кажется, он сходит с ума. А может, это и к лучшему? У него больше нет семьи — как странно. Его домочадцы — шумные, иногда несносные, иногда слишком вредные или, наоборот, чрезмерно заботливые и опекающие. Их было слишком много, они порой ужасно досаждали, но Перси любил свою семью. И семья его любила, по-своему, конечно, но всё-таки любила, Перси всегда это знал и был уверен. А сейчас вот так. Один маленький факт, новая подробность о нём — и всё. И он ведь даже не виноват, он просто таким родился, это его особенность. Перси усилием воли подавил стон, хотя глаза немного защипало. Нет, нет-нет-нет, он постарается не раскисать, и хныкать тоже не будет. Как и ненавидеть или не принимать себя таким какой есть. Во-первых, бесполезно и никак не повлияет на ситуацию, а во-вторых, его и так есть кому ненавидеть — целый мир вокруг, начиная с самых близких, — не делать же это ещё и самому? Нерационально, разрушительно и требует слишком много сил, а они ему теперь понадобятся. «Куда ты?!» «Мы ещё не договорили!..» «Персиваль Уизли, немедленно вернись!!!» Отчаянно замотав головой, Перси ускорил шаг. Поплутал немного среди безликих многоэтажных сооружений, похожих одно на другое как две капли воды. Ну и путаница! Как только магглы сами здесь ориентируются, да ещё и без магии? Так и подмывало наплевать на всё и сотворить поисковое заклинание, но Перси сдержал свой порыв. Многолетняя привычка к самодисциплине и умение держать себя под контролем, даже если хочется упасть и забиться в истерике, помогли не натворить глупостей. Проблемы с Авроратом сейчас были бы совсем некстати. Внимательно вглядываясь в названия улиц и домов, он отыскал, наконец, нужный и почти бегом ринулся в парадную дверь. Взлетел вверх по лестнице, вдохнул и выдохнул несколько раз в тщетных попытках успокоиться; не преуспел и, всё ещё часто дыша, быстро надавил на кнопку звонка, пока не исчезли последние остатки решимости. Ему долго не открывали. Взволнованно топчась по площадке, Перси уже подумывал о том, чтобы бросить безумную затею и сбежать, но в этот момент замок клацнул и дверь с тихим скрипом приотворилась. На пороге возник хозяин квартиры, голый по пояс. Кажется, Перси согнал его прямо с постели, где тот мирно отдыхал после тяжёлого рабочего дня: взлохмаченные волосы торчали в беспорядке, на помятом лице краснел маленький отпечаток уголка подушки, лёгкие домашние штаны чуть сползли и скособочились на одну сторону — их явно надевали в спешке. — Перси?! — в голосе прозвучала такая бездна удивления, что стало смешно. На одну секунду. — Ты как тут... — Привет, Оливер, — Перси вымученно улыбнулся бывшему сокурснику — Оливеру Вуду собственной персоной — и переступил с ноги на ногу, собираясь с духом. — Можно войти? Почёсывая встрёпанный затылок и явно не до конца ещё очнувшись от сна, тот молча посторонился, пропуская нежданного гостя внутрь. Перси ступил в крохотную прихожую, оглядываясь по сторонам. — Нам туда, — Оливер указал вперёд, на одну из дверей в глубине коридора. Не дожидаясь повторного приглашения, Перси молча проследовал в указанном направлении. Скромно присел на стул у порога и деревянно застыл, выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях, точно на приёме у королевы. С сомнением покосившись на него, Оливер прошёл мимо и устроился в кресло поодаль. Смерил внимательным взглядом с головы до ног. — Ужасно выглядишь, — констатировал он. — Что стряслось, Перси? Надеюсь, никто не умер? — Могу я какое-то время пожить у тебя? — без обиняков бухнул в ответ тот. Заметил, как лицо собеседника недоумённо вытягивается, и быстро заговорил, торопясь объяснить: — Это всего на несколько дней, не больше. Я не доставлю проблем, обещаю. И вообще, я могу заплатить!.. — Он неловко похлопал ладонями по карманам и дёрнул с плеча небольшую сумку-мешок. Там в полнейшем беспорядке хранились наспех уменьшенные заклинанием скромные пожитки: мамин вязаный свитер, часы на цепочке — подарок отца на совершеннолетие, — смена белья, пара запасных мантий, важные бумаги, несколько галлеонов и какая-то мелочь... Всё, что он успел прихватить с собой, когда уходил из дома. А ещё пропуск в Министерство и волшебная палочка. Перси судорожно завозился в вещах, пытаясь нашарить монеты. — У меня есть деньги, вот, сейчас-сейчас, погоди... — нервно бормотал он, — да где же они... — Стоп, — прервал его суету Оливер. Он сказал это совсем негромко, вполголоса, но Перси сразу же затих, будто попал под Петрификус Тоталус. Поднял глаза, точно зная, каким жалким и отчаявшимся выглядит сейчас. Но он так вымотался, что стало всё равно. Оливер между тем вполне доброжелательно улыбнулся. — Погоди со своими деньгами. Я ничего не понимаю, знаешь? Вот совсем, — он развёл руки в стороны. — Слушай! У меня успокоительное зелье есть, хочешь, я тебе в чай накапаю? Или просто горячего чая, м? Ты вон продрог совсем, дрожишь весь. Несколько сбитый с толку — зачем чай, какой ещё чай, разве можно пить чай в такое время? — Перси отрицательно помотал головой. — Ладно, — не стал настаивать Оливер, говоря ровно и вкрадчиво, словно охотник с пугливой дичью. Это неожиданно помогло — в голове прояснилось и Перси прекратил свою бессмысленную мышиную возню, снова обретая самообладание. Сфокусировал блуждающий взгляд. Оливер удовлетворённо кивнул. — Давай так, — предложил он, — сейчас ты успокоишься и расскажешь всё с самого начала. Я думаю, у тебя должна быть веская причина вломиться ко мне на ночь глядя в таком виде. Кстати, откуда ты узнал, где я живу? — Я... — Перси густо покраснел и замялся. — Если соврёшь, я сразу пойму, — словно угадав его мысли, предупредил Оливер и вдруг хмыкнул. — Или это что-то неприличное? Ты нанял Скитер? Выслеживал по ночам? Подкупил авроров? На этих словах Перси дёрнулся, но тут же взял себя в руки. — Нет, не выслеживал, — он растянул губы в кислой улыбке, снял очки и бездумно затеребил их в руках, рискуя сломать — верный признак волнения. — А твоё чувство юмора по-прежнему весьма специфично, Олли, — заметил вскользь. — Совсем не изменился со школы. * * * Оливер хохотнул, не обидевшись. Только Перси, мать его, Уизли был способен постоянно ляпать бестактности и искренне считать, что делает это из самых благих побуждений. Так было всегда, это и бесило, и изумляло — как можно быть настолько не от мира сего? — а чаще просто забавляло. Перси представлял собой одну сплошную нелепость, иногда даже трогательную, поэтому обижаться на него не получалось, да и не имело смысла. Ведь ясно же, что он не со зла и не хотел уязвить, он просто... вот такой. В школе над ним многие потешались и недолюбливали за излишнюю, на грани дурости, прямоту, но потом всё равно привыкали. В конце концов, это же Перси, что с него взять? И теперь, услышав знакомое бурчание, Оливер заметно расслабился: признаться, его здорово напрягало чудное поведение пусть не друга, но давнего знакомца и где-то даже приятеля, он не припоминал ни единого случая, когда смог бы застать его в таком неадеквате. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заподозрить что-то жуткое. Или, по крайней мере, очень неприятное — ведь не на свадьбу же Перси среди ночи примчался его пригласить! И явно не отметить повышение по службе. Тогда что? — Ну? — поторопил его Оливер. — А, да, — очнулся тот, снова заливаясь краской. Провёл длинными тонкими пальцами по рыжей шевелюре — не уложенной, как обычно, в аккуратную причёску, а взлохмаченной так, словно Перси не меньше часа методично рвал на себе волосы; кое-как пригладил торчащие вихры, нервозно водрузил очки на переносицу и сообщил: — Я только что ушёл из дома. Насовсем. Ответом ему была гробовая тишина. Потрясённый до глубины души, Оливер застыл истуканом, слегка приоткрыв рот и ожидая дальнейших пояснений. Перси монотонно продолжал: — Мне необходимо где-то перебиться хотя бы неделю, пока не отыщу себе угол, и я не придумал лучшей кандидатуры, чем ты, — закончил неловко. — А-а... — только и смог протянуть Оливер, чувствуя себя идиотом. Потом спохватился, вспомнив кое-что. — Адрес, Перси! Где ты взял адрес? Я никому его не давал с тех пор, как съехал от родителей и перебрался жить к магглам. — Я... — тот смешался. — Я давно его знал, сразу, как только поступил на службу в Министерство. По правде говоря, у меня хранятся адреса всех студентов нашего курса, на всякий случай. И ты угадал — для этого мне действительно пришлось пойти на, кхм, небольшую уловку: подкупить одного юнца в Аврорате, чтобы обеспечил мне доступ в их архив... — он осёкся, очевидно поняв, что сболтнул лишнее. — Что?! — Оливер вытаращился на него, пытаясь переварить информацию. Осознание того, что милый старина Перси, всегда правильный до зубовного скрежета, способен на интриги и хладнокровную ложь, потрясло до глубины души. Вот вам и Перси Уизли, ревностный ценитель правил и эталон образцовости. Помощник министра, нарушающий закон — это попросту не укладывалось в картину мира. Что дальше? Наркотики, выпивка и поход в бордель? Впрочем, кто его знает, может, он уже... Оливер тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. — Ты в самом деле дал взятку и копался в запретных архивах? — недоверчиво уточнил он. — Ты, Перси? Тот отвёл взгляд. — Я могу рассчитывать, что ты меня не выдашь? — попросил тихо. — Клянусь, я никогда не собирался и не собираюсь использовать конфиденциальную информацию для причинения вреда. Скорее, наоборот, это для безопасности. И мне так спокойнее. — М-м... верю, — отозвался Оливер, ничуть не покривив душой: пожалуй, такая странная логика была как раз в духе Перси. Пожав плечами, он задумчиво уставился в одну точку. Ошеломление и растерянность быстро уходили, сменяясь привычной уравновешенностью. Недаром он с малых лет крутился в квиддиче: физические нагрузки там так себе, зато реакцию развивает будь здоров. Поэтому сейчас без труда удалось выделить главное, оставив глупые вопросы на потом. — Почему именно ко мне? — поинтересовался он. — Ну, — Перси потупился, — мне казалось, ты меня поймёшь. Ты ведь тоже... как я. — Как ты? Перси посмотрел незнакомо: ясно, открыто, без малейшей боязни, даже немного с вызовом. — Гей, — сказал он прямо. — Ты тоже гей. Как и я. Оливер отрешённо поскрёб пальцами колючий подбородок — чёрт, сколько он уже не брился? И не спал толком? — и тряхнул головой. — Прости, что? — переспросил слегка смущённо. — Я отвлёкся. Мне послышалось, что ты сказал... — Я гей, — чуть повысив голос, чётко повторил Перси. — И я ушёл из дома. * * * Вот так. Чувствуя, как челюсть снова отвисает, Оливер моргнул, пытаясь понять, не разыгрывают ли его. Хотя в глубине души, разумеется, знал, что нет: Перси Уизли последний человек во всей Британии, способный хоть на малейшие розыгрыши, да ещё и такие тупые. Как-никак Оливер учился с ним в школе и успел отлично изучить — поневоле изучишь, целых семь лет живя в одной комнате бок о бок. Но теперь получается — не очень уж и изучил? Тот день за днём, год за годом дурил всех, умудряясь сохранить такую тайну? Ну и дела. Впрочем, могло статься, что он это осознал только недавно. Надо бы разузнать всё как следует... — Мне девчонки тоже нравятся, — брякнул вместо этого Оливер и едва удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. — Извини, я не то хотел сказать. И как давно ты... э-э... гей? — спросил осторожно. Перси потёр переносицу, словно пытаясь разгладить залёгшую там глубокую складку, и вдруг грустно улыбнулся. — Давно. Сколько себя помню. — Нихуя ж себе!.. — Оливер прикусил было язык, на секунду забыв, что он не в гостиной Гриффиндора, а у себя дома и может выражаться как заблагорассудится, осознал и выругался повторно, на сей раз мысленно. Это всё Перси! Это его присутствие подспудно так влияет. Невольно вспомнились школьные годы. На пятом курсе, когда многим парням начали ударять в голову пубертатные гормоны, они дружно решили, что теперь-то уже совсем взрослые и должны вести себя соответственно. «Соответствие» в основном сводилось к россказням в спальне по ночам похабных историй, и всё это полагалось приправлять крепкими словечками «для солидности». От них полыхали уши (как у юных прыщавых «сердцеедов», хвастающих несуществующими подвигами, так и у не менее юной благодарной публики) и почти немел язык, но признаваться в таком было стыдно, все стесняшки подлежали немедленному осмеянию. «Ну и дебилы мы были», — Оливер хмыкнул. Один лишь Перси не поддался стадному чувству на фоне массовой подростковой дури. В тот год он как раз получил значок старосты и шантажировал сокурсников, грозясь штрафами за брань и требуя в своём присутствии исключительно культурного общения. Разумеется, поначалу парни пытались возбухтеть, но Перси было всё нипочём: игнорируя выпады и подначки, он настырно шёл к своей цели, осуществил угрозу по поводу штрафов, и у начинающих матерщинников быстро пропала охота бунтовать. Проще смириться, чем каждый раз объяснять Макгонагалл, почему факультет снова в нулевом балансе. Смешно, но факт: их грёбаный староста, этот твердолобый упрямый ублюдок, в конце концов добился своего и вымуштровал весь факультет. Результат налицо: с окончания школы хрен знает сколько времени прошло, а выработанные инстинкты до сих пор живы. Но сейчас Перси на его восклицание даже не дрогнул. — Именно так, — безразлично подтвердил он. Помолчал и напряжённо повторил вопрос: — Так можно мне побыть у тебя? Мне... просто некуда больше идти. Оливер задумался. Не сказать чтобы он был в восторге, но и выставить за дверь бедолагу тоже не мог. Подробностей, конечно, маловато, но недомолвок вполне хватило, чтобы понять картину. И неважно, выгнали его из дома или сам ушёл, в любом случае это выглядело скверно. Хуже нет, когда в такой момент остаёшься совсем один, без поддержки. Конечно, перспектива целую неделю, а то и больше, жить под одной крышей с этим фанатичным занудой слегка напрягала, но с другой стороны — жили же они как-то в Хогвартсе, и ничего. К тому же Перси, кажется, здорово изменился. Может, всё будет не так и плохо? — Ладно, оставайся, — решаясь, медленно произнёс Оливер. — Спать будешь на диване, для вещей освободи себе полку в шкафу. Ванная — прямо по коридору, кухня — направо. Располагайся. * * * Долгожданные слова прозвучали, и только теперь Перси понял, что всё это время сидел как на раскалённых углях. Скованные болью мышцы, ноющие виски, шум в ушах... Мерлин, такими темпами он скоро загремит в Мунго с нервным срывом. И вряд ли найдётся хоть кто-то, кто захочет его там навестить. Он глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться, покрутил затёкшей шеей и с любопытством огляделся. И едва заметно поморщился. Нет, сама комната казалась милой — просторная светлая студия с единственным, зато огромным окном сбоку. Симпатичный новенький шкаф у стены, напротив — широкая кровать, а в центре — диван, стол и несколько кресел и стульев. Вполне уютно, но на глаза попались брошенные мятые вещи, а ещё портил впечатление стол, полностью заваленный бумагами. Бумага была повсюду — исчёрканные листки громоздились кучей не только на столе, но и под столом, а также у дивана, кровати и по всему полу, словно кто-то, пребывая в ярости, швырялся бумажными снарядами куда придётся. — Ну и свинарник, — вынес Перси справедливый вердикт. И тут же смутился, прижимая ладони к пылающим щекам. Господи, какой же он идиот! Оливер смерил его непередаваемым взглядом. — Я не ждал гостей, — сухо отрезал он. Насупился, но, очевидно оценив бордовое лицо и пришибленный вид своего нового соседа, смягчился и ехидно фыркнул. — Подумаешь, футболка, свитер и два крохотных носка на кресле. — Да... извини, — Перси неловко поёрзал, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке. — Дурацкая привычка. — Ладно, — буркнул тот. — Идём, я тебе всё покажу. — Спасибо, Олли, — всё ещё виновато, но совершенно искренне поблагодарил Перси. Потёр кулаком воспалённые глаза и с трудом поднялся на ноги, пошатываясь и ожесточённо зевая. Оливер вдруг притормозил у порога. Оглянулся, посмотрел более пристально и пошёл обратно. — Завтра покажу, — передумал он. — А сейчас ложись лучше спать, у тебя вид как у затраханного инфернала. Перси немедленно остановился, словно только и ждал разрешения. Слабо улыбнулся, испытывая горячую благодарность за то, что Оливер сумел разгадать его состояние и проявил неожиданную чуткость. Не такой уж он разгильдяй и бездельник, каким помнился со времён учёбы, когда его не волновало абсолютно ничего, если только это не касалось квиддича. — А ты? — приличия ради спросил Перси и снова зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. — А я поработаю, раз уж проснулся, — Оливер устроился за столом. Выбрал из стопки пергамент, придвинул к себе и, обмакнув перо в чернильницу, принялся быстро строчить. Не двинувшись с места, Перси продолжал глазеть на него, и тот в конце концов поднял голову: — Чего? — Что ты делаешь? — Пишу заметки для газет, — пояснил Оливер. — Чаще о спорте, но не только. Перси удивлённо округлил глаза. — Надо же. А я думал, ты играешь в «Паддлмир Юнайтед». — Играю, — согласился тот. — Но в стране, если помнишь, предвоенная обстановка, к тому же я в команде пока на скамье запасных. Надо на что-то жить, а журналистам неплохо платят, особенно если удаётся пропихнуть статью в «Ежедневный Пророк». Перси обескураженно молчал, уставившись в немом шоке. Оливер ехидно хмыкнул. — Что, не верится? — подковырнул он и прозорливо заметил: — Небось, считал меня безмозглым поленом, которое кроме квиддича ничего не умеет? Как говорится, не в бровь, а в глаз. Перси сконфуженно отвернулся, чтобы никому даже в голову не пришло, что буквально до недавнего времени он именно так и считал. — Нет-нет, что ты, — пробормотал, попятившись к двери. — Знаешь, я, пожалуй, действительно приму душ и лягу спать, — сообщил, неуклюже меняя тему. — Я так устал, что... — Вали, — отмахнулся Оливер и с головой погрузился в недописанную статью. Выглядел он как всегда — спокойным и доброжелательным, — и Перси выдохнул с облегчением. Поспешно кивнул и юркнул в коридор, мысленно благодаря небеса, что у Олли по-прежнему железная выдержка и невосприимчивость ко всем тем причудам и глупостям, которые Перси порой неосознанно нёс. «Это просто от переутомления», — утешил он себя и твёрдо решил впредь тщательно следить за своими поступками и словами. Ему вовсе не хотелось обидеть Оливера, ведь тот пока единственный, кто поддержал его. К тому же приютил у себя. Разумеется, Перси не намерен был становиться нахлебником и приживалой, твёрдо решив вносить свою часть оплаты, сколько бы он тут ни пробыл, хоть даже всего один день, но деньги — это одно, а вот приложить все силы, чтобы обоим было комфортно сосуществовать — совсем другое. Но попытаться стоило. На этой мысли Перси, наскоро помывшись, кое-как выполз из душа, натянул чистое бельё и прямо так побрёл в комнату. Ничего, вряд ли здесь кто-то стесняется парней в одних трусах, даже таких бледных, тощих и нескладных как Перси, а надевать пижаму не было никаких сил. Да и вообще он её терпеть не мог, привыкнув спать обнажённым. Но благоразумно решил пока задвинуть свои привычки подальше. Если он начнёт разгуливать перед Оливером в чём мать родила — тот его уж точно выгонит. И будет по-своему прав.