Персивер

Предупреждение: дорогие читатели, автор-перестраховщик хочет напомнить на всякий случай: в этот раз он упоролся лишь романсом, никакого сюжета и экшена не предполагается, только юст да отношеньки, да простой быт. И всё) Ключ в замочной скважине почему-то никак не хотел поворачиваться. Оливер и дёргал его, и толкал поглубже — результата ноль. Похоже, замок заклинило намертво, чёртова маггловская дешёвка. Вконец осатанев, он уже собирался наплевать на конспирацию и воспользоваться палочкой — не торчать же ему век на лестничной клетке? — но в этот момент входная ручка зашевелилась, что-то щёлкнуло и дверь распахнулась. В проём настороженно высунулась рыжая голова. Оливер подпрыгнул от неожиданности. — Твою мать, Перси! — выдохнул с лёгкой дрожью. — Ты ключ из замка, что ли, не вытащил? Я уже полчаса ковыряюсь, думал сносить всё нахрен. — Извини, Олли, — Перси озадаченно нахмурился. — Я не знал, что нельзя оставлять ключ в замке. Почему ты не постучал? — Нипочему, — буркнул тот и шмыгнул в коридор. Ему стало немного неловко — не признаваться же, что он так замотался сегодня, что совсем позабыл о своём новом жильце. Стащив ботинки, он небрежно скинул мантию, намереваясь по обыкновению скомкать её как попало и запихнуть на полку, но внезапно замер и подозрительно прищурился. Пол сверкал первозданной чистотой, в каждой отмытой половице отражался солнечный свет, льющийся через окна из гостиной и кухни. Оливер медленно выпрямился. Машинально расправил в руках мантию и аккуратно повесил её на вешалку. Прошёлся по комнатам... Так и есть, нигде ни соринки, вещи разложены по местам, и повсюду такой торжественный строгий порядок, что впору надеть стерильный костюм и перчатки. «Не квартира, а ёбаный Букингемский дворец», — пришла грустная мысль. В поле зрения бросился девственно-чистый стол, и Оливер едва не схватился за сердце. — Мои черновики! — в панике завопил он и кинулся вперёд. Замер, потерянно вглядываясь в своё мутное отражение на блестящей столешнице. — Ты что, всё выкинул?! — Нет, конечно, — поспешил успокоить его Перси. — Просто разобрал, сложил в хронологическом порядке и убрал вон туда, — он указал на полку в углу. — Мать всех за ногу, — обессиленный внезапным ужасом, Оливер со стоном рухнул в кресло. — Я чуть сердечный приступ не получил. — Считаешь, лучше было оставить их валяться по всем углам? — с притворным сомнением протянул Перси, продолжая маячить на пороге. Оливер с укором воззрился на него снизу вверх. — Перси. Я весь день крутился бешеным снитчем и устал как собака. Если ты сейчас возьмёшься трахать мне мозги... — Нет-нет, что ты, — тот отрицательно помотал головой. — Будешь ужинать? Я, правда, не успел ничего приготовить, но думаю, это несложно, я сейчас. А ты пока вымой руки. — Да, мамочка, — беззлобно проворчал Оливер, но послушно поднялся, направляясь в ванную. Высунулся из двери: — Спасибо, Перси! — крикнул в сторону кухни, откуда уже слышалось позвякивание посуды. — Классно ты тут всё! Хотя это было и не обязательно, — пробормотал себе под нос и захлопнул дверь. Но долго нежиться под душем не довелось — едва он успел намылиться, как послышался жуткий шум и грохот. Наспех смыв с себя пену, Оливер выскочил в коридор и с ошалелым видом понёсся на кухню, откуда сочился дым и слышалось странное шипение. Ворвался, оскальзываясь мокрыми ступнями на надраенном полу. — Что здесь... — и замер, не договорив. На плите что-то едко дымило, плевалось трескучими искрами и агрессивно скворчало. А рядом в полной оторопи застыл Перси: лицо перепачкано сажей, короткие кудряшки почти встали дыбом, а в целом вид такой, будто он только что пережил свой личный апокалипсис. — Мать Моргана! — Оливер оглядел место катастрофы и инстинктивно поймал начавшее сползать с бёдер кое-как повязанное полотенце. — Ты что натворил, Перси? — Ужин, — с мрачным видом ответил тот. — Кажется, немного не получилось. — Немного? — Оливер подошёл к плите и поспешно выключил газ. Покосился с сомнением. — Что это такое вообще? — Я хотел сделать запеканку. Скептически хмыкнув, Оливер ковырнул ножом кусок горелой субстанции, намертво присохший к сковородке: — Как-то это мало похоже на запеканку. — Сам знаю, — неожиданно огрызнулся Перси и раздражённо передёрнул плечами. Шагнул назад, бухнулся на стул и тяжко вздохнул. — Не понимаю, что я сделал не так. У меня же высший балл по Зельеварению. Конечно, я никогда не пробовал готовить, но не предполагал, что это настолько сложнее, чем варить зелья. Полагаю, дело в том, что я не привык обходиться без магии. — Кто тебе сказал, что надо обходиться без магии? — Но... — Перси заметно растерялся, — мы же на маггловской территории. Разве здесь можно... — Ты бы хоть меня расспросил для начала, — Оливер покачал головой, изо всех сил сдерживая смех. Нет, сама по себе ситуация не особо забавная, но ошалелый чумазый Перси выглядел так чертовски мило, что это помимо воли вызывало улыбку. Надо же, даже этого мистера «Я-всегда-знаю-как-правильно» можно выбить из колеи. Оливер смущённо улыбнулся. — Это всё из-за меня, — повинился он. — Ты вчера появился так внезапно, вывалил на голову все эти... кхм, новости, я просто забыл... да ещё статья недописанная... В общем, извини, ладно? На самом деле здесь можно пользоваться магией, у меня есть специальное разрешение из Аврората. — Буду иметь в виду, — с печальным пафосом промолвил тот и попытался оттереть ладонью сажу со щеки, ещё больше размазывая. — Спасибо за информацию. Хотя и несколько поздновато, как мне упорно кажется. Оливер недоверчиво приподнял бровь: ему не показалось, Перси действительно иронизирует? — А что ты конкретно сделал? — вновь возвращаясь к теме ужина, полюбопытствовал он и вскинул руки: — Я не издеваюсь. Мне правда интересно, как можно превратить обычные макароны в... вот это. — Я... — Перси стушевался. — Я определил простой алгоритм: чтобы что-то приготовить, необходимо очистить продукт от грязи и некоторое время нагревать при определённой температуре, постоянно помешивая. Так я и сделал: помыл макароны и положил на сковородку; хотел уже посолить и добавить помидоры и зелень, но оно вдруг начало чернеть и дымиться... — Помыл... макароны? — Оливер выпучился на него во все глаза, беззвучно открывая-закрывая рот. Откинул голову назад и закатился хохотом — громким, искренним, по-мальчишески задорным. — До слёз, сука, — прохрипел он, всхлипывая и давясь воздухом. Кое-как успокоился, поднимая с пола упавшее-таки полотенце и снова оборачивая вокруг бёдер. — Ну ты даёшь, Перси. Уборщик из тебя куда лучший, чем повар. Ладно, горе моё, посиди, отдохни. Сейчас всё исправим. Вернувшись через несколько минут уже одетым, он деловито засновал по кухне, лазая во все шкафы попеременно и бормоча одно заклинание за другим. На испорченную сковородку полилось мыльное средство, взбиваясь в густую пену, а потом в ней яростно завозилась лохматая щётка для посуды. Над глубокой миской закружило хороводом несколько яиц, попарно сталкиваясь друг с другом в воздухе — скорлупки полетели в мусорное ведро, а в белки с желтками врезался венчик, начиная бешено вертеться. Отмытая сковородка снова утвердилась на плиту. Перси немного понаблюдал за поднявшимся на кухне упорядоченным хаосом и решительно поднялся, закатывая рукава: — Раз магия разрешена, я вполне могу помочь. — Он взмахнул палочкой, и по разделочной доске застучало сразу несколько ножей, в считанные секунды нарезая овощи и зелень. Смешав всё в ювелирно точных пропорциях, Перси транфигурировал из салфеток прозрачные креманки и выложил туда результат своего труда, соорудив две геометрически правильные пирамидки. Оливер оценил его старания: — Отлично получилось! — Но это всего лишь салат. — Значит, отлично получившийся салат, — одобрительно кивнул тот, мимоходом разделывая бекон на ровные куски. Шмякнул их на шипящее в сковородке масло, притушил огонь и отправил взбитую яичную массу к бекону. Потом вдруг замер, кое-что соображая. — Погоди-ка! Это что получается — ты отдраил сегодня весь дом вручную? Без магии?! Перси обескураженно фыркнул. — Какой догадливый. — Когда ж ты успел? Ты на работе вообще был? — Нет. Я сказался больным и взял отгул на два дня, — пояснил тот, расставляя приборы и ловко левитируя еду. — Ты и начальству врёшь? — Оливер только головой покачал, устав удивляться. — Никогда бы не подумал. И что, это не противоречит твоей морали? Потупившись, Перси ковырнул вилкой кусочек бекона в тарелке. — Противоречит, — признал он. — Но у меня не было выхода. Оливер задумчиво почесал затылок. — Обалдеть, — заключил наконец и плюхнулся на стул напротив Перси. — Кто ты и куда девал того Перси Уизли, которого я всегда знал? — Сам хорош, — парировал тот, красноречиво обведя взглядом сервированный стол. От еды шёл такой умопомрачительный запах, что желудок невольно сжимался в предвкушении. — Я не знал, что ты умеешь готовить. — Тоже мне искусство — поджарить яичницу с беконом, — усмехнулся Оливер. — Я живу один и жрать, как ни странно, хочу регулярно. Кто меня кормить будет? Не к маме же идти. Перси только вздохнул. * * * Ужин проходил в полном молчании. — А теперь выкладывай. — Оливер убрал грязную посуду и призвал магией вскипевший чайник. Придвинул к Перси вазу с конфетами и печеньем. — Будешь сахарную мышку? — Спасибо, я не люблю сладкое, — отказался тот, тем не менее рассеянно отправляя лакомство в рот. С хрустом отгрыз мышке голову, принимаясь тщательно пережёвывать. С сомнением глядя на него, Оливер подумал, что если бы сейчас предложил ему кусок штукатурки, выдав за сухарик, Перси бы и его слопал, не поморщился. Видать, совсем дело плохо. Тот, доев, глотнул чая и уткнулся взглядом в чашку: — Что рассказывать? — Всё, — отрубил Оливер. — Что у тебя стряслось, почему ты ушёл из дома и прочее. В смысле... я не настаиваю, ты не думай; если не хочешь, я не буду спрашивать. Но мне показалось, что... — не договорив, он посмотрел выжидающе. Перси выглядел таким потерянным и несчастным, что смотреть было больно. Чертовски хотелось хоть немного подбодрить его, да и узнать подробности его разрыва с семьёй будет нелишне — вдруг там не всё так страшно и серьёзно? Может, удастся помочь или хотя бы просто поддержать. Всё-таки, Оливер уже проходил через это, есть опыт. Но Перси на его вопрос не отреагировал, продолжая изображать каменный истукан и меланхолично кроша в пальцах кусочек печенья. Не дождавшись ответа, Оливер уже хотел перевести тему, отложив выяснение на другой раз, как Перси наконец отмер и поднял взгляд — бесконечно усталый, тусклый, почти больной. — Я же рассказал вчера, — пробормотал еле слышно. — В общих чертах. — А надо в частных, — мягко возразил Оливер. — Нельзя замыкаться в себе, для здоровья пиздец как вредно, точно тебе говорю. И вообще, кто ещё тебя поймёт, как не я? Перси аккуратно отодвинул в сторону окончательно растёртое в мелкую труху печенье и, выставив локти на стол, подпер подбородок ладонями. — И ты правда не против? — уточнил он. — Разве ты не занят работой? — Работа подождёт, — отмахнулся Оливер и снова взялся за чай, устраиваясь поудобнее. — Валяй, Перси. * * * Рассказывал тот медленно и неохотно, но Оливер слушал внимательно, сочувственно кивал, и постепенно Перси разговорился. — Ну, не всё так плохо, — оптимистично подвёл Оливер итог, когда рассказ закончился. — Уверен, ты обязательно помиришься с семьёй. — Почему ты так думаешь? — Перси слабо улыбнулся, в который раз поправляя многострадальные очки. — У них сейчас просто шок, — пояснил тот. — Но согласись, глупо считать, что они в одночасье разлюбили тебя только за то, что ты не такой, как им хочется. Они смирятся, дай им время. Перси немного посветлел лицом. — Вот уж не знал, что ты... — и запнулся, даже запечатал себе рот ладонью. Оливер красноречиво хмыкнул, забавляясь его реакцией. — Ну что ты, не смущайся, я же понимаю, — с неподражаемой иронией протянул он. — Нелегко вот так сразу привыкнуть, что мы, квиддичные дебилы, бываем не совсем тупыми. У нас же вместо головы квоффл, а в мозгах смазка для мётел. Где нам разбираться в таких сложных материях, как чувства и эмоции? Ведь все спортсмены — недоумки, чурбаны и кретины. Неожиданно усмехнувшись, Перси скрестил руки на груди: — Так же, как все отличники — зануды, зубрилы и девственники? Оливер уставился на него во все глаза. — Ты что, девственник? — брякнул он и тут же побагровел, сконфуженно хмыкнув. — М-да. Видимо, я и правда квиддичный дебил, — признал самокритично. — Зато ты красивый, — невозмутимо заявил на это Перси. Поймал ошарашенный взгляд и примирительно улыбнулся. — Шутка, Олли. Один-один, теперь мы квиты. Хотя ты, разумеется, вне всяких сомнений, действительно красивый. Он так это сказал, что Оливер потерял дар речи. Ощущения были — как пыльной метлой по башке огрели. На секунду даже возникла нелепая мысль, что перед ним не Перси Уизли, а кто-то другой под Оборотным зельем. Кто-то весёлый и обаятельный, обладающий тонким чувством юмора... и кому по неизвестной причине приспичило изображать из себя Перси. — С-спасибо, — вежливо просипел Оливер в ответ на сомнительный комплимент. Потом оценил красоту подкола, булькнул что-то невразумительное и восхищённо заржал. — Ну ты... как ты меня... сделал... Сто баллов Гриффиндору!.. Отсмеявшись, он взмахнул напоследок рукой, как бы закрывая тему. — Ладно. Можно считать, что стереотипы мы сломали, предлагаю с чистой совестью забыть. А по существу вопроса... Не переживай, всё образуется. Обычное дело, ей-мерлин, ситуация яйца выеденного не стоит. То есть, конечно, бывает и по-другому, но явно не в твоём случае, насколько я знаю Молли и Артура. Благодарно кивнув, Перси немного помолчал. — Как ты научился, Олли? — спросил наконец. — Откуда знаешь так много? — Потому что я был на твоём месте, — тот невесело усмехнулся, погружаясь в давние воспоминания. — Думаешь, я такой смелый и отважный — просто так с нихрена пошёл и сознался всем? Как же. — Почему тогда? — Ну... если честно, родители просто застукали меня с одним приятелем на каникулах перед шестым курсом, — поделился Оливер. — Скандал был что надо, я даже из дома хотел убежать. — Послушай, но... — вспомнил вдруг Перси, — как раз после пятого курса ты так и не приехал к нам в Нору навестить близнецов как обычно. Получается, именно из-за этого? — Угу, — кивнул тот. — Меня тогда стремительно спровадили к деду с бабкой в глухую провинциальную дыру до конца каникул. Почти под домашний арест. — А что случилось дальше? Оливер пожал плечами. — Мне было пятнадцать, в этом возрасте всё воспринимается одновременно и тяжелее, и легче. Лето кончилось, я приехал в Хогвартс злой и задёрганный, почти на грани. Достаточно было малейшего повода, и я сорвался. Решил, что пошли все в задницу, мне уже терять нечего, психанул и бухнул всем напрямую. По своей дури, а вовсе не от ума или храбрости. Ну а дальше уже просто некуда было деваться, пришлось сцепить зубы и перетерпеть. Шумиха постепенно улеглась, всем, кому сильно мешала моя ориентация, я начистил рожу; все, кому не смог начистить — начистили мне. А потом в школе началась свистопляска с Тайной комнатой, и меня оставили в покое, занявшись делами поважнее. Шепотки в спину и неприязнь у кое-кого так и остались, но мало, я научился с этим жить и не обращать внимания. А в целом отношение и не изменилось — плевать всем на ориентацию, лишь бы человек сам по жизни не гнилой был. — А Флинт? — спросил вдруг Перси. — Что — Флинт? — С ним вы так и не перестали ругаться. Мне даже несколько раз приходилось снимать с вас баллы за драки, помнишь? — Ещё бы забыть, каким ты был засранцем, — Оливер ухмыльнулся. — Это ж надо догадаться штрафовать за такую фигню. Подумаешь — драки. — Вы с ним так вдохновенно демонстрировали ненависть, — игнорируя его высказывание, Перси покусал губу. — Иногда мне казалось, что вы друг к другу неравнодушны и между вами что-то есть. — С Флинтом?! — Оливер поперхнулся остывшим чаем и ожесточённо закашлялся. — Ты извращенец, Перси! Флинт нормальный, как пень, всё, что его интересовало — квиддич и девчонки. Кстати, на почве первого мы с ним в конце концов смогли найти общий язык и неплохо поладить, так что на седьмом курсе уже прекратили цапаться. И Флинт, он... в общем-то ничего. Хотя, конечно, всё равно тролль с одной извилиной, да и та в форме квиддичного поля. — Вот! — явно забывшись, Перси наставительно поднял указательный палец, чем сразу напомнил себя-старосту в Хогвартсе. — Очень точное описание его интеллектуального развития. Собственно, как и всех спортсменов... Ой... — Снова прикусив язык, он вспыхнул так, что даже рыжие волосы показались на этом фоне белесой соломой. Простонал что-то невнятное и спрятал лицо в ладонях. — Оливер, — пробубнил жалобно, — не обижайся на меня, пожалуйста? Я сам не знаю, как так выходит, это сильнее меня. И я не подразумевал, что... Я лишь... — Придурок и идиот, — любезно подсказал тот. Подняв голову, Перси удручённо кивнул: — Да, так и есть. Но я не хотел задеть. Я... кхм, просто имел в виду, что квиддич, он... не для всех. — Послушай, Перси, — не отводя пристального взгляда, Оливер задумчиво подпёр щёку кулаком. — Мне кажется или у тебя просто что-то очень личное? Ты терпеть не можешь не только квиддич, но вообще всех, кто в него играет, болеет, интересуется или хотя бы раз в жизни прикасался к метле. Почему? Перси в замешательстве потёр переносицу. — Не знаю. Возможно, ты и прав. Этот спорт кажется мне глупым и опасным. Мой первый опыт был ужасен, я чуть не погиб и с тех пор к метле и близко не подхожу. Не умею и учиться не хочу, всё равно не выйдет. — Ерунда! — запальчиво возразил Оливер. — Ты просто вбил себе это в голову. Подумаешь, в одиннадцать лет не получилось. Попал в больничное крыло? Мы все туда попадали, а Гарри так и вовсе там торчал постоянно, и несколько раз именно из-за квиддича. Так что ж теперь — не играть? Не ходить, не учиться, не жить? Если так зацикливаться на детских неудачах, никогда ничего не добьёшься. — Мне просто это не нравится! — слегка раздражённо возразил тот. — Враньё, — не сдавался Оливер. — Когда мы с близнецами и Роном гоняли в квиддич на заднем дворе Норы, я часто замечал, как ты маячишь в окне своей спальни, наблюдая за нами. Часами, Перси! Ты торчал там целыми часами! И ты так смотрел, что мне иногда даже хотелось тебя тоже позвать. Наверное, ты завидовал и хотел присоединиться, но не решался... — Ничего подобного! — протестующе возопил Перси. — Я всего лишь оценивал твою очередную тактику и стратегию. Мне было интересно только теоретически — прекрасная разминка для мозга. Надеюсь, ты не подумал, что... — Перси! — не дослушав, Оливер подался вперёд через стол и схватил его за руку. В карих глазах загорелся безумный огонёк азарта и возбуждения. — Давай попробуем? С твоим умением концентрироваться на задаче и добиваться поставленной цели... да ты в одну минуту научишься! А я помогу. Давай, а? — Н-но... — Перси слегка отшатнулся, явно сбитый с толку таким напором. — Зачем? — А просто так, — обезоруживающе улыбнулся Оливер. — Потому что это здорово. Я не прошу, чтобы ты полюбил квиддич, но было бы неплохо, если бы ты раз и навсегда перестал шарахаться от метлы и считать тупицами всех, мало-мальски причастных к полётам. Летать — это классно! И отличный способ сбросить напряжение. Что скажешь? Перси помялся, явно думая, как бы потактичнее отказаться. Опустил взгляд на руку, которую Оливер так и не убрал, сжимая его ладонь, тряхнул головой. — Ну... — растерянно сказал наконец. — Ладно. Давай как-нибудь... — Отлично, — перебил его Оливер, вскакивая с места. — Собирайся, я тебе кое-что покажу. — Что? — Перси испуганно вскинулся. — Куда? Прямо сейчас?! — А чего ждать? — удивился тот и потянул его за собой. — Но уже поздно, — слабо сопротивлялся Перси, тем не менее послушно вставая. — И вообще, я... — Не трясись, я с тобой, — развеял его сомнения Оливер. — Тебе понравится, вот увидишь! * * * — Здесь очень красиво, — Перси заворожённо огляделся. Местность, куда они аппарировали, была и впрямь живописна: обширная поляна в окружении деревьев и небольшое озерцо поодаль. Солнце почти село, последние лучи били из-за причудливых гребней скал. — Мы где-то в Шотландии, верно? — Да, — Оливер тепло улыбнулся — он обожал свою родину и только здесь чувствовал себя уютно и легко, по-настоящему дома. — Это моё любимое место. Я часто прихожу сюда полетать или просто посидеть в тишине. — Так может, мы тоже просто посидим? — осторожно спросил Перси. — Ну её, эту метлу. Всё равно ничего не выйдет. Оливер мгновенно встряхнулся и посмотрел с негодованием. — Чушь, — отрезал он. Оседлал метлу и протянул Перси вторую. — Давай, забирайся и запоминай, что надо делать... * * * Вопреки ожиданиям, всё оказалось не так уж и плохо. После получаса мучений и неловкости Перси с изумлением обнаружил, что летит на довольно приличной скорости над поляной, а «проклятая деревяшка с прутьями» (именно так он привык величать метлу с самого детства) слушается его беспрекословно. И вовсе это не страшно. Прохладный ветер свистел в ушах, забирался под мантию, трепал волосы и зарождал в груди новое, совсем незнакомое ощущение свободы. Все горести и неудачи показались сущими пустяками, и внезапно пришло чёткое осознание, что на самом деле нет ничего, с чем бы он не справился. Всё будет хорошо. Олли оказался совершенно прав: это не просто здорово, это... потрясающе! — Ну, как тебе? — послышался сбоку весёлый окрик. Повернув голову, Перси обнаружил совсем рядом Оливера. Лицо его светилось неподдельным восторгом — как и всегда, когда тот занимался своим самым любимым делом. — Отлично! — честно ответил Перси. Оливер подлетел вплотную. — Давай наперегонки? — предложил коварно. — Кто проиграет, тот неделю моет посуду! — и с громким хохотом рванул вперёд. В другое время Перси бы только пальцем у виска покрутил, даже не подумав ввязываться во всякие идиотские соревнования, но сейчас... Собственно, почему бы и нет? По крайней мере, это действительно занятно. Конечно, ему не выиграть это пари — куда новичку против профессионала? — но неизведанное ранее чувство азарта кипело внутри, это было странно и доставляло удовольствие. Пригнувшись к черенку, он пустил метлу быстрее, бросаясь вдогонку за хитрым провокатором. Тот, заметив погоню, вильнул, резко уходя в сторону. Перси довольно успешно повторил его маневр и понёсся следом, обмирая в душе и вопя во всё горло от весёлого ужаса и какого-то детского ощущения счастья. Некоторое время они носились над поляной, потом, осмелев, Перси закружил над озером. Вокруг уже почти совсем стемнело, но он не замечал ничего, забыв впервые в жизни про время. — Эй, Перси! — послышался со стороны берега оклик. — Не увлекайся, лети назад! На первый раз нельзя так много, у тебя может... — последние слова потонули — почти в буквальном смысле — в шумном всплеске воды. Случилось то, о чём запоздало пытался предупредить Оливер: вечерний холод сковал тело, пальцы от непривычно долгой нагрузки онемели и разжались сами собой... — А-а-а! — пронизывающе-стылая вода, казалось, обожгла до самого нутра, хлынула в рот, забивая лёгкие. Перси в ужасе рванулся наверх, но промокшая потяжелевшая одежда затрудняла движения, тянула назад, так и норовя утащить на дно. Паника захлестнула с головой, разом отрезая всю способность соображать, грудная клетка вспыхнула раздирающим огнём. Отчаянно зажмурившись, Перси забарахтался, беспорядочно молотя руками... и почувствовал, как чужая ладонь крепко обхватывает руку, выдёргивая его на поверхность. Жадно глотнув воздуха, Перси судорожно закашлялся, захлёбываясь и выбивая зубами дробь, стиснул пальцы мёртвой хваткой. В голове зашумело. — Перси, — глухо звучало почти у уха, — пусти. Успокойся, я тебя держу. Перси! Разожми пальцы, мать твою, я же сейчас тоже навернусь. Перси... Смысл речи ускользал совершенно, и Перси ухватился за спасительную ладонь покрепче, боясь отпустить хоть на миг. Постарался сосредоточиться — он не понимал ни слова, но ровный тон успокаивал, унимал тревогу и страх, помогая собраться. Ничего вокруг сейчас не было — только спокойный монотонный голос. Он поможет, обязательно. — Олли... — хрипло булькнул Перси, — кажется... — но договорить не успел: свет в глазах померк, и он отключился, успев напоследок подумать, как глупо будет вот так скончаться. Он ведь совсем ничего не успел — ни с семьёй помириться, ни отношений с кем-нибудь завести, ни даже доделать отчёт по работе на завтра... * * * — Ну ты даёшь, ну даёшь, — приговаривал Оливер четверть часа спустя, волоча окоченевшего от холода новоявленного летуна (и пловца заодно) по лестнице. — Какого хера ты попёрся к озеру, если не умеешь плавать?! — Н-не к-кричи, п-пожалуйста, — простучал зубами тот, кое-как переставляя ноги. — И н-не з-злись... — Не злюсь я, — сам мокрый до нитки, Оливер кое-как открыл дверь, впихнул Перси внутрь и ввалился следом. — Просто думал, со страха концы откину, болван ты идиотский. Мы чуть не утонули! Разве можно так пугать? Когда Перси отключился, Оливеру пришлось совсем туго. Несмотря на то, что поначалу тот бестолково барахтался, всё-таки пока он оставался в сознании было легче: даже на грани паники и ужаса Перси умудрялся сохранять остатки самообладания и изо всех сил старался взять себя в руки. И у него почти получилось! Но чёртов дурацкий обморок всё испортил: Перси обмяк, сразу показавшись тяжелее раз в двадцать, метлу накренило, и Оливер оглянуться не успел, как сам очутился в ледяной воде по макушку. А это было чревато: летать он умел отлично, но вот что касается плавания... да ещё и если не в одиночку, а с кем-то неповоротливым и самую малость утопшим, повисшим на тебе неподъёмным грузом, мешая не то что двигаться, а даже нормально вдохнуть... Хорошо хоть, в этот момент его «груз» как раз очнулся и немного помог, загребая конечностями, как заправский русал. Как они в конце концов добрались до берега — Оливер и сам не помнил. Выполз, выволок обессилевшего собрата за собой и тут же аппарировал, позабыв про мётла и палочки, и вообще про всё на свете, лишь бы поскорее домой, туда, где сухо и тепло. Дружно привалившись к стене, несостоявшиеся утопленники, одинаково дрожа, посмотрели друг на друга: ни дать ни взять два гриндилоу. — Ид-ди в д-душ, а я п-потом, — трясясь всё сильнее, Оливер с усилием содрал с себя прилипшие к телу штаны. Скинул свитер, футболку, затем, нимало не смущаясь, стащил трусы. Воззрился на так и не сдвинувшегося с места Перси. — Ты чего замер, околеть хочешь? Живо раздевайся и вали, сколько можно ждать? Только постарайся поскорее, а то... — С ума сошёл? — наблюдая за ним, парировал тот. — Какое ещё «ждать»? Нам нужно в тепло — обоим! Срочно. Не волнуйся, я знаю одно заклинание — можно будет разгородить душ на два потока... — Ну-ну, — Оливер хмыкнул. — Здесь тебе не хогвартская ванная для старост. Это там была такая роскошь, все эти водопады разноцветные. А здесь давление не ахти, разделим эту струйку на две — и как будто гномик писает, до завтра будем мыться. — А как тогда? — растерялся Перси. — Как-то так, — неопределённо махнул рукой Оливер. — Придётся почти в обнимку. Ты не стесняешься? — Я отвернусь, — уведомил его Перси, невозмутимо стянул с себя остатки одежды и пошлёпал в ванную. Оливер изумлённо посмотрел ему вслед. Один! Всего лишь один грёбаный день жизни с Перси под одной крышей — и вот уже всё встало с ног на голову. Тут тебе и преображение квартиры, и едва не случившийся пожар с пригоревшими макаронами, и задушевные разговоры, и полёты вдвоём, а на закуску — освежающее купание в озере. А Перси-то хорош — Оливер окончательно убедился, что совсем не знает своего бывшего сокурсника. Оказывается, тот умеет шутить и улыбаться, умеет летать на метле, умеет орать во всё горло от восторга. А ещё может бесстыдно снять трусы перед ним и даже не покраснеть. Это он-то, который всегда избегал даже мыться со всеми и переодевался только за наглухо задёрнутым пологом своей кровати. Однако. Он, чёрт бы его драл, просто поражал своими умениями. Это... впечатляло, цепляло, пробуждало любопытство. Моргнув, Оливер осознал, что так и стоит голый посреди коридора, дрожа от озноба. Мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и тоже поспешил в ванную.