Без причины на вечность

Следующие две недели проходят будто в вязкой, липкой дымке. Хэнк пьёт, пьёт много, зло матерится под нос на любой раздражающий фактор, начинает пить снотворное. Коннор пытается воспротивиться губительным для здоровья действиям Хэнка, на что тот никак не реагирует. Лишь молча смотрит в карие металлические глаза андроида, и тот тут же прерывает все лекции. Порой девиант удивляется, как бывший лейтенант не сыграл в русскую рулетку до сих пор (не удивляется: всевозможное оружие Коннор теперь носит с собой и больше времени проводит с Андерсоном). И всё вроде бы даже налаживается: спустя полтора месяца Хэнк начинает проявлять интерес к рыбам в аквариуме, гулять с Коннором по вечерам у небольшого озера в парке. Жизнь начинает набирать прежний ритм, немного замедленный и тихий без Сумо, но андроид доволен и этим. Но потом в два часа ночи он слышит из комнаты Хэнка громкие рвотные позывы, перебиваемые слабым «Коннор!» Андроид врывается в комнату лейтенанта меньше чем за четыре секунды и меньше чем за тридцать определяет диагноз и вызывает скорую. У Хэнка инсульт.

***

— Уважаемый, пожалуйста, покиньте помещение, здесь может находится только медицинский персонал! — женщина в белом халате практически кричит на брыкающегося андроида, которого держат трое из охраны. Коннор исступленно мечется, в уголках глаз собрались злые бледно-голубые слёзы. Через наполовину задёрнутое окно из коридора в операционную он видит, как доктора с ледяным спокойствием (или медлительностью — девиант не способен адекватно мыслить) работают над недвижимым телом Хэнка. Тот непривычно бледный, холодный на эмоции, и тириумный насос Коннора готов вырваться из-под металлических рёбер. Перед глазами мешанина из ярких всплесков искусственного света, лиц медперсонала, воспоминаний о Хэнке. Когда на третьем часу борьбы за жизнь Хэнка Коннор услышал от вышедшего медбрата сострадательно-сухое «шансов мало, очень мало», вся его жизнь полетела крахом. Он не помнит, как резкий скачок напряжения прошёл по всему телу, как диод на виске — из бледно-жёлтого в алый, пылающий. Охранник-андроид вовремя среагировал, иначе двери в операционную были бы разломаны. — Вы обязаны бороться за его жизнь! — надрывающимся голосом кричит андроид, путаясь в металлических руках охранников, — это Ваша работа! Почему Вы не там, не в операционной? Ему нужна помощь! — бледное, веснушчатое лицо мокрое, Коннор сверлит взглядом женщину. Та уставшим взглядом очерчивает лицо напротив и говорит то, что заставляет ещё один скачок напряжения ударить Коннору в главный биокомпонент. — Мы боролись пять часов, и сейчас он на грани. Это максимум. Он не андроид, не может жить вечно, — надежды Коннора на возможное продолжение прежней жизни рассыпаются, как песчаные замки, — осознайте это и проведите с ним последние минуты, — она кивает охранникам, — один с ним в операционную для наблюдения. Стальная хватка мгновенно ослабевает, и Коннор обессиленно падает на пол. Всё, чего хочется Коннору — быть разобранным на мельчайшие запчасти, иметь раздробленный блок памяти. Но он соскребает себя с пола, встаёт, не поднимая взгляда на доктора, открывает двери в операционную и только тогда смотрит на Хэнка. Тот поверхностно дышит, смотрит стеклянным взглядом в потолок. Всё тело прикрыто наволочкой, только с плеч она немного сползла. Коннор на автомате отмечает, что правое плечо подрагивает, и эта же сторона лица немного искажена. Инсульт повреждает не только внутренности, но и внешнюю оболочку. На звук открывшейся двери и шагов Хэнк не реагирует — всё так же смотрит в потолок. Андроиду на секунду кажется, что всё потеряно, но тишину скальпелем режет дрожащий, какой-то искажённый голос Хэнка: — Коннор, это ты? Андроид лишь подходит ближе и садится на небольшой круглый стул рядом с операционным столом. Мужчина переводит на него дрожащий взгляд (буквально: зрачки Андерсона слегка подрагивает, что вселяет непонятный ужас). — Да, Хэнк, — Коннор пытается говорить тихо, спокойно, но с треском проваливает задание, — как Вы? — Пока что живой, хотя сказали, что ненадолго, — бывший лейтенант выпускает смешок, но видя, как тут же меняется лицо андроида, выпускает смешок и продолжает, — да шучу я, шучу. Всё будет хоро- — Они сказали, что Вам осталось недолго, Хэнк, — Коннор говорит сквозь зубы, не смотря в глаза мужчине. Сил нет, — если просканировать Вашу нервную систему, то- — Коннор, — Андерсон дёргает рукой и на секунду касается руки андроида, — наклонись ближе. Девиант скользит взглядом по лицу Хэнка, чьи голубые направлены прямо в его карие. Человек едва заметно кивает, будто говоря «ну же, не бойся». Преодолевая смятение напополам со страхом, Коннор наклоняется и чувствует, как его запястье окольцовывают пальцы мужчины. Тот всё ещё смотрит на лицо Коннора и тихо говорит: — Я чувствую, что немного осталось. Во все те разы, когда я играл в Русскую рулетку, я… понимаешь, я чувствовал, что вс-сё обойдётся, — Хэнк немного запинается, с трудом перемещвя язык. Коннор ощущает боль в районе вымышленного сердца и нехватку ненужного кислорода, — я знал, что выиграю, потому что никому нахрен не был нужен. Похоронили б меня на заднем дворе, ну и что с того? — Хэнк, нельзя… — Коннор перехватывает ладонь человека, сжимает ещё двумя своими (руки Хэнка холоднее, чем обычно) и прижимает к его груди, — нельзя так говорить… — Можно, сынок, можно. У андроида ощущение, что ему внутрь засадили кислородную бомбу, и она сработает через доли миллисекунды. Он видит эту усталую, щемящую нежность в глазах Хэнка, чувствует поглаживание его большого пальца по своей тыльной стороне ладони и немеет, коченеет всем телом. — Вы… Вы назвали меня… — Ты так похож на него, Коннор, — тихо говорит Хэнк, — такой же любопытный, вечно сующий нос куда не надо, — он выпускает смешок и заходится тяжёлым кашлем, — ты всегда напоминал мне его, я просто… думал, что это слишком личное. И посмотри на меня сейчас! — он невесело восклицает, — я одной ногой за чертой смерти, мне нечего стыдиться. — Хэнк, — тихо бормочет Коннор, чувствуя, что глаза вновь наполняются слезами, — Хэнк, Хэнк, Хэнк, — будто в бреду говорит андроид, впиваясь мокрымы глазами в лицо мужчины, пытаясь запомнить его до мельчайших деталей, а после опуская голову поверх сложенных ладоней и заходясь рыданиями. Вибрация передаётся на Хэнка, отчего тот начинает тоже вздрагивать. — Не плачь, мальчик мой, не надо, — говорит Хэнк, грустно улыбаясь. Его взгляд медленно теряет смысл, — ты… ты молодец. Для меня ты больше, чем какая-то мультиварка, — оно выпускает смешок, — ты человек, Коннор. — Па… папа, спасибо, — ранее непроизносимое слово слетает с языка немного коряво, но так честно, что андроид чувствует участившийся пульс мужчины. Коннор поднимает голову и видит улыбающегося Хэнка, прикрывающего глаза, — Хэнк, нет! — Коннор понимает, что сейчас. Пульс медленно затихает, оставляя интервалы между ударами всё длиннее и длиннее. Вскоре наступает тишина.

***

Лёгкое движение пальца вращает барабан. Череда щелчков, холод дула около виска. — Пожалуйста, — жалкая фраза, слетающая с механических губ почти человека. Щелчок, гулкое «бум». Вся кухня окрашивается в синий — любимый цвет Хэнка Андерсона.