Без причины на вечность

Продуктивность Хэнка (по крайней мере, в домашних делах) действительно возрастает. Пока Коннор на работе, Хэнк исправно кормит рыб, чистит аквариум, даже подселяет к ним несколько улиток («А че, им скучно друг с другом, пусть вон хоть на эти раковины глазеют»). Иногда даже шутит, что «в доме стало на двое живых больше», но не замечает, как болезненно-жёлтым мигает в этот момент диод на виске андроида. Однако через какое-то время случается то, что разбивает тихий мир человека и андроида вдребезги. **** По ночам в октябре в Детройте холодно. Дожди, нередкие для города, — частые гости. В одну из таких ночей Коннор не спит. Технически, спать он не может. Есть функции перезагрузки, анализа биокомпонентов, которые занимают не более часа. Однако спать, как любой человек, андроид не может. Поэтому его местом обитания на ночь становится диван в гостиной. Хэнк как-то посоветовал Коннору попробовать заснуть: лечь, закрыть глаза, считать баранов. По истечении семичасового сна бывшего лейтенанта Хэнк нашёл на столе завтрак и записку, оставленную Коннором перед уходом на работу: «Хэнк, я насчитал ровно пять тысяч девятьсот сорок три барана и не уснул. Завтрак на столе, Коннор». После этого попытки заснуть канули в лету, и Коннор просто предпочитал лежать и думать. Мысли в голове проносились со скоростью света, чем напоминали стаи колибри. Андроид даже не успевал цепляться за какую-то. Но у него выработалась привычка: кормить Сумо в пять утра. Сенбернар настолько сильно привязался к андроиду, что Андерсон порой ревновал собаку к Коннору. Последний лишь отшучивался и убеждал старшего, что это лишь из-за еды. Однако, смотря в глаза Сумо, он понимал, что собака — друг не только человеку, но и андроиду. В эту ночь Коннор встаёт в 4:58, идёт на кухню, достаёт собачий корм и, стараясь не шуметь, насыпает в тарелку пса. Дождь за окном превращается в настоящий ливень, грозясь обрубить электричество в районе. Коннор проверяет остатки корма, ставит себе напоминание купить новую пачку и тихонько присвистывает: Сумо всегда отзывался на эту команду, радостно подпрыгивая и шумно идя на кухню. После еды он обычно облизывал андроида с ног до головы и нередко ложился спать рядом с миской. Вот только не сейчас. После свистка в квартире всё так же стоит гробовая тишина. Коннор хмурится и свистит чуть громче. Снова ничего. — Сумо! — негромко окликает андроид, — Сумо, мальчик, кушать! Тишина. Коннор чувствует, как по спине бежит холодок. Тириумный насос начинает работать активнее, разгоняя жидкость к биокомпонентам быстрее. Чувство неизвестности, переживания наполняет девианта. Он выходит из кухни и максимально тихо движется к спальному месту Сумо — прямо под аквариумом. Неяркий голубой рассеянный свет падает на близлежащие предметы, в том числе и на собаку. Она лежит на боку, в своей любимой позе. Коннор улыбается, присаживается на корточки и протягивает руку, чтобы погладить собаку. И тут замечает, что она не дышит. Коннор молниеносно касается брюха Сумо, проводит выше, нащупывает сердце. Тишина. — ХЭНК! — кричит Коннор, не контролируя громкость голоса. Руки начинает трясти, всего андроида прошибает дрожь. Может, он всё же уснул? Может, досчитал барашков? База знаний Коннора подсказывает ему, что людям могут сниться кошмары, — Хэнк, Хэнк, Хэ. — словно в бреду кричит андроид. Всевозможные действия, которые нормальный андроид тут же бы выполнил, стираются. Коннор ощущает, как бешено работает насос, видит отблеск красного, пылающего диода в отражении аквариума. — Коннор, чего ты так орёшь? — Хэнк выползает из своей комнаты, только что проснувшийся и ничего не соображающий. Он трёт глаза и смотрит на настенные часы, — пять утра, чёрт возьми, мультиварка ты этака- -Хэнк, что с Сумо? Что с ним? — Коннор сыпет вопросами. Хэнк смотрит на андроида и чуть ли не шарахается. Так же выглядел первый девиант, которого они поймали: затравленный, дикий взгляд, трясущиеся руки, сгорбленная спина. Сон снимает рукой. — Что… что такое? — Хэнк быстрым шагом пересекает комнату и падает рядом с Коннором. — Я… я как всегда пошёл насыпать корм С-сумо, — сипит Коннор. Голос дрожит, он не может себя контролировать, — свистнул, а он не пришёл. Я думал, что он не слышит из-за дождя, пришел пр-роверить, а-а тут… Хэнк, что с Сумо? Почему он не двигается? Хэнк смотрит на собаку. Та не двигается, не ведёт ухом, никак не реагирует на шум рядом. Окаменевшей от внезапного осознания рукой Андерсон кладёт свою руку поверх руки Коннора, нащупывает сердце. Сидит минуту в полной тишине. Лицо человека не меняется, лишь рука начинает подрагивать. Андроид смотрит на Хэнка, пытается прочитать его эмоции. Бледные голубые глаза молчат. — Возьми… — начинает Хэнк хриплым голосом, — возьми в кладовке лопату, Коннор, и вырой на заднем дворе глубокую яму. — Хэнк, — умоляюще, надломленным голосом зовёт Коннор. Старший не смотрит в глаза андроида, знает, что увидит там весь спектр самых ужасных эмоций, — Хэнк, чт-то происхо- — Я непонятно выразился? — голос бывшего лейтенанта ниже, злее. Коннор чувствует, что ещё немного, и голос человека переломится, — сейчас же иди на задний двор. Коннор встает, на автомате идёт за лопатой, выходит на задний двор. Дождь льёт с прежней силой, смешивая траву с грязью. Эмоции захлёстывают андроида, и он тихо, совсем как маленький мальчик, начинает плакать. Практически бесшумно, лишь иногда всхлипывая, он пересекает двор и втыкает металл лопаты во влажную землю. Она мягкая, легко поддаётся действиям Коннора, который плачет, так же тихо плачет, чувствует, что механические, бледно-голубые слёзы смешиваются с каплями дождя, как свои тихие всхлипы смешиваются с шумом воды вокруг и надрывным криком Хэнка из дома. Тириумный насос будто сбивается, отчего в груди нещадно колет.