Нам всегда было предначертано однажды попрощаться...

ГЛАВА 7 *** Алби не выходил у Томаса из головы. То, что они спасли ему жизнь и вернули из ночного Лабиринта, казалось невероятной победой. Но стоила ли она таких мучений? Сейчас бедняга Том испытывал жуткие страдания и проходил через то же самое, что и совсем недавно Минхо. Но Алби ... А если спасенный превратится в такого же сумасшедшего? В голове Томаса навязчиво роились тревожные мысли. На Глэйд смотрело яркое и такое тёплое солнце. Томас больше не мог выносить нечеловеческие вопли Алби прямо у себя под боком, поэтому упросил медаков отпустить его из мед.пункта как есть — не отдохнувшего, всего в ушибах и бинтах. Впрочем, от стонаний вожака глэйдеров невозможно было скрыться — тот продолжал оглашать округу истошными криками. Томасу очень хотелось взглянуть на человека, ради которого он рисковал собственной жизнью, но Ньют решительно отверг просьбу. «Тебе станет только хуже». Он был непреклонен. Да и Томас был слишком слаб, чтобы вступать в словесную перепалку — проспав несколько часов, юноша по-прежнему чувствовал себя невероятно разбитым. О том, чтобы заняться чем-то полезным, не могло быть и речи, поэтому остаток дня Томас провел, сидя на лавке неподалеку от Кладбища и предаваясь отчаянию. Первоначальное ликование по поводу того, что удалось пережить кошмарную ночь, поутихло, и теперь он с болью в сердце размышлял о своей никчемной новой жизни в Глэйде. Несмотря на то, что каждая мышца тела болела, а само оно от макушки до пальцев ног было покрыто синяками и ссадинами, физическая боль не шла ни в какое сравнение с эмоциональным потрясением из-за пережитого минувшей ночью. Теперь все встало на свои места: Томас больше не питал иллюзий по поводу выживания в Лабиринте. Ему словно поставили окончательный диагноз — рак в терминальной стадии. На следующее утро вспотевший от волнения Томас сидел, нервно ерзая, перед двенадцатью парнями — те расположились напротив него на расставленных полукругом стульях. Юноша сразу понял, что это кураторы. К его большому сожалению, среди них сидел Галли. Один стул прямо напротив Томаса оставался незанятым — это место принадлежало Шарлотте. Все происходило в большой комнате в Хомстеде, в которой Томасу бывать еще не доводилось. Дверь отпарилась и зашла девушка, она выглядела не лучше самого Томаса,ноги всё ещё слегка покачивались , а под глазами проявились огромные синяки от недосыпа, впервые наверное, но она спокойно дошла до своего места провожая взглядом Томаса. Затем они кивнули друг другу и Шарлотта медленно села на своё место. Томас дрожал, но совсем не от холода. Он с облегчением отметил, что Ньют здесь, — он сидел справа от Шарлотты. — От лица нашего вожака, находящегося сейчас на лечении, объявляю Заседание Совета открытым, — произнес Ньют и слегка поморщился, словно ему претило все, что хоть отдаленно могло считаться формальной процедурой. — Как все вы знаете, за последние дни произошло много всякой хреновины, и в центре каждого происшествия оказывался Салага Томми а так же Вояка Шарлотта, которые находятся сейчас перед нами. Томас сморщился от смущения. — Теперь он не Салага, а обыкновенный нарушитель правил, — бросил Галли. Его обычно скрипучий голос звучал сейчас подчеркнуто строго. Комната наполнилась приглушенным бормотанием и перешептываниями, но Ньют немедленно цыкнул на кураторов. Томасу вдруг захотелось убраться из этой комнаты как можно дальше. — Галли, — произнес Ньют. — Постарайся соблюдать порядок, черт тебя дери, и не прерывай меня, потому что сегодня я не в духе. И если ты собираешься разевать свой поганый рот всякий раз, как я что-то скажу, то можешь сразу проваливать отсюда ко всем чертям! Томас пожалел, что не имел права поддержать выступающего аплодисментами. Галли сложил руки на груди и откинулся на спинку стула; при этом он напустил на себя настолько суровый вид, что Томас чуть не рассмеялся. Он все сильнее и сильнее удивлялся, как раньше до дрожи в коленях мог бояться Галли — теперь тот казался глупым и очень жалким. Ньют бросил на Галли строгий взгляд, затем продолжил: — Рад, что с этим мы разобрались. — Он снова поморщился. — Я созвал Совет, потому что последние пару дней ко мне выстраиваются целые очереди из желающих поговорить о Томасе... и не только, Ньют окидывает грозным взглядом подругу покусывая карандаш . — Причем одни видят в нем угрозу, другие, наоборот, возносят до небес и чуть ли не просят его руки и сердца. — Надо, блин, решить, что с ним делать. Галли подался вперед, но Ньют жестом остановил его, прежде чем тот успел произнести хоть слово. — У тебя будет возможность выступить, Галли. Высказываемся по очереди. А ты, Томми, и вы миледи держите рот на замке до тех пор, пока мы не дадим слово. Лады? — Он подождал утвердительного кивка обеих , затем указал на парня, сидящего у самого края справа. — Пердун Зарт, твой выход. Раздались несколько смешков, и заведовавший Плантацией тихий рослый парень заерзал на стуле. Его присутствие в этой комнате казалось Томасу не менее неуместным, чем морковь на помидорной грядке. — Ну… — начал Зарт, стреляя глазами по сторонам, словно искал поддержки у окружающих. — Я и не знаю… Он нарушил одно из основных Правил, и мы не можем позволить людям думать, что это в порядке вещей. — Он замолчал и, опустив глаза, потер ладони. — С другой стороны, с ним… многое изменилось. Теперь мы знаем, что в Лабиринте можно выжить, а гриверов — убить. Томас немного успокоился. На его стороне был хоть кто-то, и юноша мысленно пообещал себе впредь быть максимально любезным с Зартом. — девчонку надо на кол посадить! Невыдержал Галли и начал махать руками разводя гвалт. Шарлотта решила не предавать этому значения пока Галли не начал показывать руками ширину и высоту предполагаемого костра. Тогда Она встала и быстро схватила со стола деревянную доску на которой Ньют тоже иногда чёркал новые правила для кураторов, заметив что многие вскочили на ноги Шарлотта размахнулась на Галли,тот схватился за свой нос который вновь и вновь истекал кровью, он в прямом смысле был мишенью, второй раз подвергшись нападению со стороны Шарлотты. — свяжите ей руки. Ньют в роли Алби огрызнулся. Джефф - медик из хомстеда взял льняную нить и раз девять или десять обвязал руки Шарлотте от чего она пришла в бешенство. — Возражаю! — неожиданно выкрикнул Галли. — Могу поспорить, что с тупоголовыми тварями разделался Минхо. — Захлопни варежку, Галли! — рявкнул Ньют, угрожающе приподнявшись с места. Томасу снова захотелось зааплодировать. — Тут я сейчас председатель, твою мать, и если ты еще хоть раз вякнешь вне очереди, гарантирую, что навлечешь Изгнание на свою унылую задницу! — Я тебя умоляю, — саркастически пробурчал Галли и откинулся на спинку стула, снова напустив на себя граничащий с нелепостью серьезный вид. Ньют сел и махнул рукой Зарту. — Это все? Официальные рекомендации будут? Зарт замотал головой. — Хорошо. Фрайпан, ты следующий. По темному лицу повара скользнула улыбка, и он встал. — Надо признать, кишка у новенького не тонка. И этих кишок у него — как у всех свиней и коров, вместе взятых, которых мы нажарили за целый год. — Он сделал паузу, словно ожидал услышать в ответ смех, но никто не засмеялся. — По-моему, все это глупо. Он спас жизнь Алби и ухлопал гривера,дав понять что в Лабиринте правда можно выжить , а мы сидим тут и рассусоливаем, думая, как с ним поступить. Как сказал бы Чак, это куча кланка и больше ничего. Но нельзя и забывать о Шарлотте, она тоже помогла Томасу и думаю без её помощи он бы не справился. Томасу страшно захотелось подойти к Фрайпану и пожать ему руку; он высказал вслух именно то, что давно вертелось у него самого на языке. — Но, мы не можем позволить остальным понять что теперь каждый кто захочет останется будто герой Томас в Лабиринте чтобы испытать себя. И так. Каковы твои официальные рекомендации? — осведомился Ньют. Фрайпан скрестил руки на груди. — Введем его в Совет, нафиг, и пусть учит глэйдеров всему, что проделывал с гриверами в Лабиринте! Комнату наполнил невообразимый гвалт, и Ньюту потребовалось не меньше минуты, чтобы восстановить порядок. Томас поморщился: Фрайпан зашел в своих рекомендациях слишком далеко, настолько далеко, что почти дискредитировал предыдущую великолепно сформулированную характеристику тому, что тут происходило. — Хорошо. Так и запишем, — произнес Ньют, подтверждая слова какими-то пометками в блокноте. — А теперь все заткнитесь, черт побери! Вы отлично знаете правила: ни одно предложение не может быть отвергнуто сразу. Каждый из вас сможет высказаться, когда придет черед голосования! Он закончил писать и кивнул третьему члену Совета — черноволосому конопатому парню, которого Томас видел впервые. — На самом деле у меня нет мнения на этот счет, — промямлил тот. — Чего?! — резко переспросил Ньют. — Тогда какого хрена мы избрали тебя членом Совета?! — Сожалею, но я, честно, не знаю, как поступить. — Он пожал плечами. — Я, наверное, все-таки соглашусь с Фрайпаном. Зачем наказывать человека, который спас чью-то жизнь? — Значит, мнение у тебя все-таки есть, и ты его только что огласил, правильно? — допытывался Ньют, поигрывая карандашом. Парень кивнул, и Ньют сделал пометку. Томас понемногу успокаивался — кажется, большинство кураторов выступали на его стороне. И все-таки просто сидеть и ждать своей участи было тяжело; очень хотелось выступить самому, но юноша заставил себя следовать протоколу и продолжал молчать. Он знал как страшно сейчас было Шарлотте,ведь за неё не было никого. Никого кроме Ньюта конечно же, он знал что даже если ни один из кураторов не поддержит Шарлотту, то Ньют сделает это с привеликим удовольствием. Следующим слово взял Уинстон — прыщавый куратор Живодерни. — Он нарушил Правило Номер Один, и я думаю, его следует наказать. Не обижайся, Шнурок. Послушай, Ньют, ты у нас больше всех твердишь о соблюдении Правил. Если мы его не накажем, то подадим плохой пример остальным. — Отлично, — ответил Ньют, делая запись в блокноте. — Значит, ты рекомендуешь наказание. Какое именно? — Предлагаю посадить его в Яму на неделю и не давать ничего, кроме хлеба и воды. Кроме того, предать дело гласности, чтобы другим неповадно было. Так же я считаю что Он виноват что вовлёк твою Д ... Уинстон прокашлялся, Шарлотту в это как так она побежала за ним явно не по своей воли. У Томаса упало сердце, а Галли захлопал в ладоши, за что получил от Ньюта грозный взгляд. Тогда она встала чтобы возразить но Галли быстро вернул её обратно заткнув рот своей огромной ладонью. Далее выступили еще два куратора: один из них принял сторону Фрайпана, другой — Уинстона. (Следующая Глава Продолжение)