Нам всегда было предначертано однажды попрощаться...

ГЛАВА 10 *** Томас очнулся, окутанный слабым мертвенным светом. Сначала он подумал, что просто проснулся раньше положенного и до рассвета оставался еще час, но затем услышал крики. Он посмотрел вверх, сквозь ветви деревьев, и вместо привычного утреннего неба, подернутого бледными красками рассвета, увидел над собой безжизненную серую плоскость. Он вскочил на ноги, ухватился рукой за стену, чтобы удержать равновесие, и, разинув рот, уставился в небо — не голубое, не черное, лишенное звезд или предрассветного пурпурного оттенка. Буквально каждый его клочок выглядел абсолютно бесцветным и мертвым. Томас посмотрел на часы — он проспал лишний час после подъема. Яркий солнечный свет должен был разбудить юношу, как будил каждый день с момента появления в Глэйде. Но не сегодня. Он снова задрал голову, надеясь увидеть, как небо постепенно возвращается в обычное нормальное состояние. Оно оставалось монотонно серым. Без единого облачка, без признаков заката или зари. Просто серым. Солнце исчезло. Глэйдеры стояли в центре площади возле Ящика и, тыча в мертвое небо пальцами, оживленно переговаривались. Судя по времени, завтрак должен был давно закончиться, а подростки — приступить к повседневным обязанностям. Но бесследное исчезновение крупнейшего объекта Солнечной системы вмиг разрушило давно заведенные порядки. Томас молча наблюдал за поведением толпы. Хотя инстинкт подсказывал ему, что в подобной ситуации стоило бы забеспокоиться, он сохранял хладнокровие. Более того, удивлялся тому, что большинство глэйдеров повели себя словно беззащитные птенцы, вывалившееся из гнезда. Смех, да и только! Разумеется, солнце никуда не исчезло — физически не могло этого сделать, хотя все выглядело именно так: огромный огненный шар в небе и утренние косые тени на земле действительно отсутствовали. Впрочем, Томасу, как и остальным глэйдерам, хватало ума и рациональности мышления, чтобы не поверить в такую чушь, как исчезновение светила. То, чему они стали свидетелями, имело какое-то разумное научное объяснение, но каким бы оно ни было, Томасу стало очевидно одно: тот факт, что теперь они не видят солнца, мог означать, что в действительности они вообще никогда его не видели. Настоящая звезда просто так исчезнуть не может, и, вероятно, небо над Глэйдом — искусно созданная имитация. Иными словами, солнце, которое два года освещало Глэйд, давало тепло и жизнь всем его обитателям, оказалось вовсе не солнцем, а подделкой. В сущности, подделкой в этом месте было все. Томас понятия не имел, что все это значит и какие последствия за собой повлечет, но твердо знал, что прав. Это было единственное объяснение, которое принимал его рациональный ум. Впрочем, судя по реакции глэйдеров, никто из них пока не догадался, что произошло на самом деле. Томаса как ножом по сердцу резанули, когда к нему подошел насмерть перепуганный Чак. — Что случилось? — спросил мальчик с дрожью в голосе. Он не сводил глаз с неба, и Томас подумал, что у Чака наверняка уже шея затекла. — Похоже на здоровенный серый потолок. Да такой низкий, что кажется, будто можно рукой дотянуться. — Дохлый номер, — ответил Ньют. — Проклятые твари умеют ползать по стенам, забыл, что ли? Что бы мы там ни построили, это их не остановит. Разговор внезапно прервался: возле Хомстеда возник какой-то переполох. Несколько глэйдеров у входа в дом что-то бурно обсуждали, пытаясь перекричать друг друга. Среди них находился и Чак; как только он заметил Томаса, немедленно бросился к нему. Мальчишка пребывал в состоянии сильнейшего возбуждения, и Томас мысленно приготовился к очередным неприятным неожиданностям. — Что происходит? — спросил Ньют. — Она очнулась! — крикнул Чак. — Девчонка очнулась!.. Внутри у Томаса все оборвалось; он прислонился к бетонной стене Картохранилища. Девушка пришла в себя. Та самая девушка, чей голос он слышал в своем мозгу. Ему захотелось убежать, прежде чем это снова произойдет, прежде чем она с ним мысленно заговорит… Слишком поздно. — Том, я здесь никого не знаю. Забери меня! Все меркнет… Я начинаю забывать все, кроме тебя… Я должна рассказать тебе правду! Но память уходит… Он не мог понять, как это у нее получается. Как она может телепатически говорить с ним?.. Леа замолчала, затем добавила что-то совсем странное. — Лабиринт — это код. Том, Лабиринт — это код. Томас не хотел ее видеть. Не хотел видеть вообще никого. Как только Ньют отправился поговорить с девушкой, Томас незаметно ускользнул, чтобы никто не заметил, как он нервничает. Принимая во внимание, что все в Глэйде только и думали о новенькой, внезапно пришедшей в себя после комы, скрыться оказалось несложно. Он убрался с площади на окраину Глэйда, а затем, перейдя на бег, направился к полюбившемуся месту в лесу позади Могильника. Юноша улегся в углу, удобно устроившись в зарослях плюща, и с головой укрылся одеялом. Почему-то казалось, что таким способом он сможет отгородиться от вторжения девушки в мозг. Через несколько минут Томас немного успокоился, сердце стало биться равномерно. — Забывать тебя было мучительнее всего. Поначалу Томас подумал, что слышит в мозгу очередное телепатическое сообщение, и зажал уши руками. Но звучание голоса было… другим. Девичий голос… Он слышал его ушами. По спине пробежали мурашки, и Томас медленно стащил одеяло с головы. Справа от него, опершись на массивную каменную стену, стояла Леа. Теперь она выглядела совершенно иначе — полная жизни и энергии, но главное, на ногах. В серых джинсах, чёрных туфлях и пепельно синей футболке с короткими рукавами Леа показалась ему даже более привлекательной, чем в тот день, когда он увидел ее в лифте. Светлые волосы обрамляли белую кожу лица, на котором сияли ярко-синие глаза. — Том, ты правда меня не помнишь? Ее мягкий голос разительно отличался от того глухого полубезумного бормотания, каким она сообщила, что «скоро все изменится». — Хочешь сказать, что… помнишь меня! — спросил Томас и смутился — от волнения у него сорвался голос, и последнее слово превратилось в истеричное взвизгивание. — Да. Нет. Наверное… — Она всплеснула руками. — Не могу объяснить. Томас открыл было рот, чтобы что-то сказать, и тут же его захлопнул. — Я только помню, что помнила тебя, — ответила девушка, тяжело вздохнув и усаживаясь на землю; подняв к груди колени, она обхватила их руками. — Чувства. Эмоции. У меня в голове как будто расставлены стеллажи для разных лиц и воспоминаний, но они пусты. Все, что происходило в прошлом, будто отгорожено белой ширмой. В том числе и ты. — Откуда ты меня знаешь? Томасу показалось, что стены вокруг завертелись. Тереза посмотрела на него. — Кажется, мы были знакомы до того, как попали в Лабиринт. Как я сказала, в голове почти полная пустота. — Мне не нравится, что ты называешь меня «Том» … Едва он произнес это, как тут же пожалел — реплики глупее и придумать невозможно. Девушка посмотрела на него. — А тебя разве не так зовут? — Да, но большинство здесь называют меня Томасом. Кроме Ньюта, пожалуй, — он зовет меня Томми. А «Том» звучит… как-то грубо и прискорбно, что ли. Хотя и не знаю, что это значит . — Он горько усмехнулся. — Мы, кажется, вконец запутались. Ее лицо впервые озарилось улыбкой. Томас чуть не отвернулся, потому что нечто столь прекрасное никак не вязалось с этим мрачным и серым местом. Казалось, он просто не имел права любоваться ее лицом. Прежде чем Леа успела ответить, из-за деревьев выскочил Ньют, а следом за ним Алби и еще несколько парней. — Какого черта? — крикнул Ньют. — Медак сказал, что ты смылась через секунду после того, как очухалась! Тереза встала. — Кажется, он забыл упомянуть об одной маленькой детали: сначала я двинула ему между ног, а уже потом выскочила через окно. Томас чуть не рассмеялся. Ньют повернулся к стоящему рядом медаку, лицо которого от смущения стало багрово-красным. — Мои поздравления, Джеф, — бросил ему Ньют. — Теперь ты официально считаешься здесь первым, кому сумела надрать задницу какая-то баба. — Продолжишь говорить в таком тоне — и станешь следующим, — холодно сказала Леа. Ньют опять повернулся к ней, но его лицо выражало все что угодно, только не страх. Он молча смотрел то на Томаса, то на девушку, а Томас изучающе глядел на Ньюта, пытаясь понять, что у того на уме. Алби шагнул вперед. — Все. Меня это достало. — Он ткнул пальцем в грудь Томасу. — Я хочу знать, кто ты такой, кто эта девица и откуда вы друг друга знаете! Томас сразу же пал духом. — Ньют, я клянусь… — Стоило ей очнуться, как она побежала прямо к тебе, придурок кланкоголовый! — И что? Я знаю ее, она знает меня. Ну… по крайней мере, мы раньше знали друг друга. Я все равно ничего не помню. Как и она. — Что ты сделала?! — рявкнул Алби, обращаясь к Терезе. Томас удивленно посмотрел на девушку. — Я спрашиваю, что ты сделала?! — заорал Алби. — Сначала небо, теперь еще это! — Запустила какой-то процесс, — тихо ответила она. — Не нарочно, клянусь. Процесс Окончания. Но я не понимаю, что это значит. — Ньют, в чем проблема? — спросил Томас, не желая обращаться к Алби. — Что произошло? Алби схватил его за майку. — Что случилось?! Я скажу тебе, что случилось, шанк! Вижу, ты, голубок, слишком занят, чтобы хоть раз оглянуться и посмотреть, что происходит вокруг! Ну, еще бы! Счастливые часов не наблюдают! Томас быстро взглянул на часы, с ужасом понимая, что именно упустил. Он уже знал, что сейчас скажет Алби, прежде чем тот успел открыть рот. — Стены, идиот! Ворота сегодня не закрылись! Томас потерял дар речи. Отныне все изменилось. Ни солнца, ни снабжения, ни защиты от гриверов. Леа права — все изменилось. От страха у него перехватило дыхание. — Я хочу, чтобы тебя изолировали. Немедленно. Билли! Джексон! В Яму ее! — приказал Алби, кивнув на девушку. — И не обращать внимания ни на одно ее поганое слово! Что бы она там ни плела! Девушка никак не отреагировала на это, и Томас поспешил вступиться за нее. — Да о чем ты? Алби, ты не можешь… Алби с такой злостью сверкнул на него глазами, что юноша почувствовал, как у него застопорилось сердце, и запнулся. Пока медаки волокли девчонку по земле Томас лишь пытался остановить их пока Ньют не встал на его пути. — не надо Томми. Следующие тридцать минут прошли в невообразимой суматохе. Несмотря на то, что освещенность оставалась такой же, как утром, когда не взошло солнце и исчезло голубое небо, казалось, будто Глэйд внезапно погрузился во мрак. Ньют и Алби собрали кураторов и обязали их в течение часа разместить своих подопечных в Хомстеде. Томас ощущал себя сторонним наблюдателем, не зная, чем помочь. Строителям — их куратор, Галли, так и не вернулся, — отдали приказ возвести баррикады перед всеми четырьмя Воротами. Они принялись за работу, однако Томасу было очевидно, что на постройку чего-нибудь эффективного не хватит ни времени, ни материалов. Ему даже показалось, что кураторы просто решили занять людей, чтобы отсрочить неизбежную вспышку паники. Томас помогал строителям собирать по Глэйду весь бесхозный хлам и сваливать его в проходах, по возможности сколачивая предметы между собой. Но когда он увидел уродливый и жалкий результат, то перепугался до смерти: не было ни малейшей надежды, что импровизированные баррикады смогут задержать гриверов. Поглядывая по сторонам, Томас заметил, что работа кипит во всех уголках Глэйда. Фрайпан получил задание собрать все продукты длительного хранения и перенести их из кухни в Хомстед на случай, если придется выдерживать долгую осаду. Томас боялся и представить, в каком ужасающем положении они тогда окажутся. Другие собирали предметы первой необходимости и инструменты; юноша заметил, что Минхо переносит в дом оружие из склада в подвале, — Алби четко дал понять, что они обязаны использовать все возможности: Хомстед будет превращен в крепость, и глэйдеры должны отстоять его, чего бы это ни стоило. Покинув строителей, Томас присоединился к Минхо и помог перетащить в дом ящики с ножами и дубинками, обмотанными колючей проволокой. Затем куратор сказал, что у него есть особое поручение от Ньюта, и посоветовал Томасу исчезнуть, отказавшись дать какие-либо объяснения. Это задело юношу, но он все-таки оставил Минхо одного, решив переговорить с Ньютом. Томас перехватил его на пути к Живодерне. — Ньют! — крикнул он. — Надо поговорить. Ньют остановился так внезапно, что юноша чуть с ним не столкнулся. — Только быстро. Томас замялся, не зная, с чего начать. — Ты должен освободить девушку… Лею Он понимал, что она, возможно, обладает какой-то ценной информацией. — Рад слышать, что теперь вы друзья навеки. — Ньют пошел дальше. — Не трать мое время, Томми. Томас схватил его за руку. — Выслушай меня! Она тут не просто так — мне кажется, нас с ней послали сюда, чтобы закончить все это дело. — Как закончить, интересно знать? Позволить поганым гриверам проникнуть в Глэйд и перебить нас всех? Знаешь, Шнурок, мне приходилось выслушивать много всяких идиотских идей, но твоя бредятина вне конкуренции. Тогда Алби внезапно как осенило,он уже давно не видел Галли и Шарлотту,так как слухи о том что Галли убил Томас,быстро разлетелись, Алби даже не посоветовавшись с кураторами вынес своё решение. Шарлотта сидела у восточных ворот рассматривая выцарапанные имена легко провод по ним пальцами. — Итак, Шарлотта. Ты обвиняешься в попытке убийства Галли и изгоняешься в Лабиринт. Тебе есть, что сказать на прощание? Дыхание Ньюта участилось когда в его подсознании пробились эти холодные слова. Лоб Шарлотты сморщился , кажется все уже привыкли видеть девушку грустной, рассерженной, в слезах, из-за этого её лицо кажется постарело. Девушка поджала губы. Нет, кричать о том, как они ошибаются, ей не хотелось. Она просто растерянно и со стекающими слезами огляделась вокруг. — Друзьям нужно доверять, — негромко протянула она, но эту фразу услышали все. Ньют вскинул на нее глаза, ставшие внезапно холодными и колючими. — Только если друзья — не убийцы! — выплюнул Алби, даже не представляя, какую боль принесла ей эта фраза. Шарлотта сжала руки в кулаки и беззвучно выругалась, чувствуя, как с истерзанных костяшек снова начинает литься кровь. — слушай, придурок. , я только одно хочу спросить ? — сказала она, но, не нуждаясь в ответе, покачала головой и подошла к Алби. — Чего блять?. — Алби какого хера ? Ньют истерично выпалил и попятился. И внезапно все изменилось. Снаружи , совсем рядом,раздался громкий гул моторов, после которого послышалось уже знакомое клацанье перекатывающегося по каменным плитам гривера, словно кто-то пригоршнями рассыпал по Глэйду гвозди. Томас моментально вскочил на ноги, как и большинство остальных глэйдеров. Всех опередил Ньют. Он жестами приказал всем успокоиться, а затем, приложив палец к губам, дал знак сохранять тишину. Старясь не наступать на поврежденную ногу, он на цыпочках, прихрамывая, пробрался к воротам. Томас бесшумно подошел к Ньюту. Пригнулся к стене и, прижавшись к ней щекой, заглянул внутрь; находиться так близко от стены было очень страшно. Прошло несколько томительных минут. Каждые десять-двадцать секунд из-за стен доносилась очередная серия издаваемых гриверами звуков: жужжание небольших моторов, сопровождаемое скрежетанием металла, клацанье металлических шипов о камень, периодические щелчки и лязг клешней. При каждом новом звуке Томас невольно вздрагивал. Кажется, к Хомстеду приближались по меньшей мере три или четыре гривера. И тогда крик Леи всех ошарашил. — твою мать! Несколько крупных гриверов неслись прямо на них, таких крупных осыпей они ещё не выдели,Ньют машинально рывком поволок Шарлотту за собой и все начали разбегаться. У него пересохло во рту — он уже сталкивался с гриверами нос к носу и слишком хорошо помнил встречу с ними. Ему пришлось заставить себя дышать. Другие подростки также затаились. Никто не издавал ни звука. Напряжение стало почти осязаемым. Томас даже не слышал, как дышали другие глэйдеры,все наполнилось криком, визгом, плачем, творилось что то непостижимое. И никто не сомневался, что раньше было то же самое. Томас вдруг вспомнил сидевшую в Яме Лею. Все,кому удалось добежать до ХомСтэда,сжались в одну точку, некоторые парни помогали Ньюту забаррикадировать двери,некоторые окна. И едва юноша подумал, как было бы здорово сейчас услышать ее голос в мозгу, как одна из дверей комнаты резко распахнулась. От неожиданности все вскрикнули. Они ожидали сюрпризов со стороны окна, но никак не двери. Томас обернулся посмотреть, кто там появился, ожидая увидеть перепуганного Чака или решившего вернуться Алби. Но когда он увидел вошедшего, от ужаса его череп, казалось, уменьшился в размерах и сдавил мозг. В дверях стоял Галли. Томас оторопело смотрел, как Галли с трудом поднялся и двинулся вперед, сильно хромая и подволакивая правую ногу. Никто в комнате не шелохнулся — всех присутствующих, судя по всему, парализовал страх. Ньют — и тот стоял, как каменное изваяние, разинув рот. Неожиданное появление Галли испугало Томаса, пожалуй, даже больше, чем гривер прямо за окном. Галли остановился всего в нескольких футах перед Томасом и Ньютом и указал на бегуна окровавленным пальцем. — Ты, — крикнул он. — Это все из-за тебя! Неожиданно он изо всей силы ударил Томаса кулаком в ухо. Вскрикнув — больше от неожиданности, чем от боли, — Томас упал, но, едва коснувшись пола, тут же вскочил на ноги. Ньют наконец-то вышел из оцепенения и с силой оттолкнул Галли в сторону. Тот отлетел назад и повалился на стол возле окна. Стоявшая на нем лампа грохнулась на пол, рассыпавшись на множество осколков. Томас ожидал, что Галли снова бросится в драку, но тот просто встал и замер, блуждая по комнате безумным взглядом. — У него нет разгадки, — произнес он тихим зловещим голосом. — Треклятый Лабиринт убьет вас всех, салаги , Гриверы перебьют вас… по одному каждую ночь, пока все не будет кончено… Лу… лучше уж так… — Он опустил глаза. — Они будут убивать вас по одному за ночь… Это все их дебильные Переменные… Томас изо всех сил пытался задавить в себе страх, чтобы запомнить каждое слово, сказанное этим безумцем. Ньют шагнул вперед. — Галли, заткни свой поганый рот! Там, прямо за окном, гривер. Так что лучше сядь и не рыпайся. Будем надеяться, он свалит. Галли вскинул голову, глаза его сузились. — Ньют, ты не врубаешься! Ты слишком тупой и всегда был тупым! Проклятый идиот! Думаешь можешь развлекаться с Шарлоттой в чулане, и считать себя главым? Тупой идиот, придурок. Выхода нет, и способа победить нет! Они вас перебьют — всех вас — одного за другим!.. Галли бросился к окну и с яростью дикого зверя, который пытается вырваться из клетки, принялся отдирать деревянные доски, взяв первую доску он размахнулся на Шарлотту и она отлетела назад,доски были очень прочными,именнно закрывающие проем. Прежде чем Томас или кто-либо другой успели среагировать, Галли оторвал одну из досок и швырнул на пол. — Нет!.. — заорал Ньют, ринувшись вперед. Не веря в реальность происходящего, Томас бросился на помощь. Галли отодрал вторую доску как раз в тот момент, когда Ньют оказался прямо возле Шарлотты. Сумасшедший визитер обеими руками выбросил доску перед собой и ударом по голове отбросил куратора на кровать. Простыня мгновенно окрасилась кровью, брызнувшей из раны на голове Ньюта. Томас резко остановился, готовясь к схватке. — Галли! — закричал он. — Ты что творишь?! — отвали! Глупый шанк! Томас попытался его остановить но только получил удар в челюсть. От испуга Томас и не заметил, что все, кто до этого находился в комнате, выбежали в коридор — все, кроме Ньюта, который лежал на кровати без сознания, и Шарлотты. Остолбенев, юноша увидел, как длинное стальное щупальце гривера потянулась к бездыханному телу. Только это и вывело его из состояния ступора. Он с трудом поднялся на ноги, огляделся в поисках какого-нибудь оружия, но увидел только нож — сейчас совершенно бесполезный. Его охватило отчаяние.