Нам всегда было предначертано однажды попрощаться...

ГЛАВА 9 *** Они пришли на кухню, взяли завтрак и, отыскав два свободных места за большим столом, сели. Каждый входящий неизменно бросал на Томаса любопытный взгляд. Несколько глэйдеров даже подошли и поздравили его; другие, напротив, смотрели с нескрываемой неприязнью, и все-таки Томасу показалось, что большинство его поддерживали. И тут он вспомнил про Галли. — Кстати, Ньют. А Галли нашли? — спросил он как можно более непринужденно, отправив в рот кусок кукурузы. — Не-а. Как раз собирался сказать. Говорят, после заседания Совета его видели вбегающим в Лабиринт. С тех пор он так и не вернулся. Томас выронил вилку, не зная, что думать и чего теперь ожидать. Новость, мягко говоря, его ошарашила. — Как?.. Ты серьезно? Он правда свалил в Лабиринт? — Ну да. Ни для кого не новость, что он спятил. Кое-кто даже стал поговаривать, что ты вчера побежал за ним в Лабиринт и порешил. — Поверить не могу… — Томас уставился в тарелку, пытаясь осмыслить мотивы поведения Галли. — Не бери в голову, салага. Его все терпеть не могли, кроме пары-тройки шанков. Это они обвиняют тебя в его убийстве. Томас слушал и поражался непринужденности, с какой Чак говорил об этом. — Ты говоришь так, будто Галли вышел подышать свежим воздухом, хотя он наверняка уже на том свете. Ньют вдруг о чем-то глубоко задумался. — Знаешь, я не думаю, что он мертв. — Как это? Тогда где он? Разве мы с Минхо не единственные, кто умудрился протянуть целую ночь? — Так я об этом и толкую. Думаю, его скрывают дружки где-нибудь в Глэйде. Галли, конечно, идиот, но не настолько, чтобы, как ты, рассиживаться в Лабиринте целую ночь. Томас замотал головой. — А может, как раз поэтому он и сбежал. Хотел всем доказать, что ничем не хуже меня. Парень-то меня на дух не переносит. Не переносил, — добавил он после паузы. — В общем, не важно. — Светловолосой куратор пожал плечами, словно они спорили о том, что взять на завтрак. — Если он погиб, то рано или поздно вы найдете труп, а если жив, то проголодается и объявится на кухне. Мне плевать. Томас взял тарелку и поставил на прилавок. — Пойдем, чертов уголовник, — сказал Ньют. — Будет тебе расслабуха в Яме. Шевелись. В обед Чаки принесет тебе что-нибудь пожевать. Томас кивнул и вслед за Ньютом направился к выходу из кухни. Как ни странно, перспектива просидеть целый день в канаве показалась заманчивой. Целый день отдыха, без забот. Однако что-то подсказывало юноше, что скорее Галли принесет ему цветы в Кутузку, чем хотя бы один день в Глэйде пройдет без приключений. Вскоре к Томасу присоединился Минхо, видимо, решив слегка подготовить его перед первым днем тренировки, и пока тот ел стрепню Чака, привел некоторые интересные факты, которые Томасу стоило обдумать перед обедом. От радости, что тренировки начинаются, утреннюю сонливость как рукой сняло. Юноша выбрался из-под непонятной льняной скатерти и без лишних слов последовал за своим учителем, осторожно лавируя между телами глэйдеров, устроившихся на ночлег на лужайке, — если бы не храп и сопение, можно было подумать, что они мертвы. Над Глэйдом забрезжил рассвет; все вокруг окрасилось в темно-синие тона, и предметы начали отбрасывать первые тени. Томас никогда еще не видел Глэйд таким безмятежно тихим. Со стороны Живодерни донеслось кукареканье петуха. Достигнув Хомстеда, — они обогнули его и остановились в неприметном закутке у дальнего угла дома. Минхо вытащил ключ и открыл кривую дверь, ведущую в небольшой чулан. Томас задрожал от нетерпения, гадая, что в нем хранится. В мечущемся свете фонаря его взгляд выхватил какие-то веревки, цепи и некоторые другие вещи, но когда луч осветил открытый ящик, доверху набитый обувью, Томас чуть не рассмеялся — настолько все оказалось банальным. — Тут хранится самое необходимое, — объяснил Минхо. — Для бегунов, по крайней мере. Нам регулярно присылают новую обувь. Если бы не ботинки, у нас бы ноги давным-давно до костей стерлись. — Он склонился над ящиком. — У тебя какой размер? — Размер? — Томас задумался. — Я… и не знаю. Юноша опять подивился тому, что имел лишь общее понятие о вещах, тогда как детали совершенно выветрились из памяти. Он нагнулся, снял одну из туфель, в которых появился в Глэйде, и заглянул внутрь. — Одиннадцатый. — Черт,салага, ну и лапы у тебя… Так, кажется, кое-что нашлось. — Минхо выпрямился, держа в руке пару блестящих ботинок серого цвета. — Офигеть! В них, как в каноэ, можно плавать! — А чего, классные! Томас с ботинками в руках вышел из чулана и уселся на землю, чтобы поскорее их примерить. Спустя короткое время, взяв с полок еще какие-то вещи, к нему подошел Минхо. — Их носят только бегуны и кураторы, — сказал он. Не успел Томас поднять глаза, как ему на колени упали наручные часы. Черные, с кожанным браслетом, совсем простенькие — на электронном циферблате отображалось только время. — Надень и никогда не снимай. От них может зависеть твоя жизнь. Томас страшно обрадовался — хоть он и умел по положению солнца и теней примерно определять время, но, очевидно, бегуну требовалась более точная информация. Надев часы, Томас вернулся к примерке ботинок. Минхо тем временем продолжил: — Вот тебе рюкзак, бутылки для воды, коробка для обедов, запасные шорты, футболки и кое-какие другие мелочи. — Он ткнул Томаса в плечо. Тот поднял глаза: Минхо протягивал ему две пары плотно обтягивающих трусов из белого блестящего материала. — Мы называем их «спецтрусы». С ними всегда будет… гм… легко и комфортно. — Легко и комфортно? — Ну да. Понимаешь, твой… — Ясно. Можешь не продолжать. — Томас взял нижнее белье и «другие мелочи». — Вы до деталей все продумали, как я посмотрю. — А ты думал! За три года проклятой беготни сто раз можно понять, чего именно не хватает, и попросить это прислать, — сказал Минхо и начал собирать свой рюкзак. — Хочешь сказать, вы можете заказывать необходимые вещи? — поразился Томас. Интересно, с какой стати Создатели так пекутся о глэйдерах? — Конечно,нет.Просто кидаем в Ящик записку, и дело сделано. Правда, не факт, что Создатели пришлют то, что попросим. Иногда они выполняют просьбы, иногда — нет. Через мгновение в чулан зашла Шарлотта —как ты ? готов? Она выпалила. — Вроде нормально. Думаю, я готов. Минхо все еще сидел на корточках, складывая вещи в рюкзак. Он посмотрел на Томаса с нескрываемым отвращением. — Выглядишь, как идиот, который скачет козлом, пытаясь подражать балерине. Готов, говоришь? Ну-ну. Интересно, долго ли ты там продержишься без плотного завтрака в желудке, запасов еды в рюкзаке и оружия? Томас, который к этому моменту уже перестал прыгать, застыл на месте. — Оружие?.. — Оружие. — Шарлотта встала и направилась назад к чулану. — Иди сюда. Сейчас сам все увидишь. Томас проследовал за Шарлоттой в маленькую комнату, где кураторша отодвинула от задней стенки несколько ящиков. Под ними оказался потайной люк, за которым юноша увидел деревянную лестницу, уходящую под пол в кромешную темноту. — Храним его в подвале, чтобы шанки вроде Галли не могли добраться. Вперед. Томас осторожно начал спускаться по лестнице вслед за девушкой. Каждая из дюжины ступенек так угрожающе скрипела под тяжестью их веса, словно могла вот-вот подломиться. Прохладный воздух бодрил, несмотря на сильный запах плесени и пыли. Наконец они ступили на земляной пол. В темноте подвала невозможно было ничего разглядеть, пока Минхо, дернув за шнурок, не включил единственную лампочку. — а ты тут все помнишь? Минхо сел почёсывая переносицу. — не так много и времени прошло,между прочим мы с тобой вместе обустраивали тут всё. С усмешкой ответила красноволосая кураторша. Через час, снова поев и упаковав провиант, они уже стояли перед тяжелой стальной дверью, ведущей в Картохранилище, как Минхо назвал, бункер. Томасу не терпелось попасть внутрь. Рассвет предстал во всем своем великолепии. Глэйд пробуждался: подростки сновали по площади, готовясь к новому дню, а в воздухе витал аромат жареного бекона — Фрайпан со своими подручными вовсю трудились на кухне, чтобы вскоре насытить несколько десятков голодных желудков. Минхо отпер замок, повернул круглую ручку, вращая ее до тех пор, пока изнутри не донесся отчетливый лязг, и потянул на себя. С громким скрипом массивная железная дверь отворилась. — Только после вас, — с шутливым полупоклоном произнес Минхо. Томас и Шарлотта молча вошли в бункер. Легкое опасение, смешанное с крайним любопытством, овладело им настолько, что пришлось напомнить себе о необходимости дышать. В темной комнате пахло плесенью и сыростью с таким сильным привкусом меди, что, казалось, ее можно было ощутить на языке. В мозгу мелькнуло расплывчатое воспоминание о том, как в детстве, будучи еще несмышленым малышом, он тащил в рот медные монеты. — Добро пожаловать в Картохранилище, — объявил Минхо. — Самое занятное местечко, которое тебе доводилось видеть. Томас был немного разочарован — он ожидал чего-то более впечатляющего. Юноша сделал глубокий вдох. — Только хреново, что тут воняет, как на заброшенном медном прииске. — А мне запах нравится. — Минхо выдвинул из-под стола два стула и сел. — Садись. Хочу, чтобы ты получил общее представление о месте, в которое сейчас отправимся. Когда Томас уселся, бегун взял чистый лист бумаги, карандаш и принялся рисовать схему. Томас наклонился поближе. Минхо изобразил большой квадрат, занявший почти всю площадь листа, а затем разделил его на квадраты меньшего размера. Теперь схема походила на увеличенное поле игры в «крестики-нолики» — три ряда квадратов одинакового размера. В центральном квадрате он написал слово «ГЛЭЙД», а остальные пронумеровал цифрами от одного до восьми, начав с верхнего левого квадрата и далее по часовой стрелке. Напоследок Минхо нарисовал несколько коротких черточек, пересекающих линии. Томас принялся изучать нарисованный план, восхищаясь тем, что Лабиринт оказался таким четко структурированным сооружением. Минхо тем временем продолжал: — Таким образом, Глэйд окружен восемью секторами, каждый из которых представляет собой изолированный квадрат. Мы целых три года бьемся, как рыба об лед, но так и не приблизились к разгадке. Единственное место, которое с натяжкой можно считать выходом из Лабиринта, — Обрыв. Но вариант годится, только если хочешь полетать и разбиться в лепешку. — Минхо стукнул пальцем по схеме. — Проклятые стены смещаются каждый вечер во всех местах одновременно — как раз в то время, когда у нас закрываются Ворота. Мы сделали такой вывод, потому что в другое время никогда не слышали грохота. Томас оторвался от листа. — Я не видел, чтобы хоть одна из стен двигалась, когда мы ночью застряли в Лабиринте. — Он был рад добавить крупицу информации и от себя. — Главные коридоры в районе Ворот никогда не меняют местоположения. Стены, которые перемещаются, расположены значительно глубже. — Минхо, девушка рукой оттолкнула азиата от Томаса и закатила глаза. — какую ахиринею ты несёшь? Мы были в 3 секции, там двигаются только внешние стены, и Битоны возле 6 западной и северной внутренней секции — А-а, вот как… Томас сказал это с простой интонацией,хотя на самом деле был сильно удивлён таким знаниями Шарлотты. Он снова всмотрелся в грубую схему, пытаясь мысленно представить Лабиринт и каменные стены в тех местах, которые Минхо обозначил линиями. — У нас всегда задействовано как минимум восемь бегунов, включая куратора. Один бегун на сектор. Чтобы обежать весь сектор, в надежде отыскать проклятый выход, требуется целый день. Затем мы возвращаемся и переносим план на бумагу. Один день работы — один лист. — Минхо кивком указал на один из ящиков. — Вот почему эти хреновины битком набиты картами. Томаса вдруг посетила неприятная и в то же время пугающая мысль. — Я что… заменяю кого-то погибшего? Минхо замотал головой. — Нет, мы просто тебя тренируем. Но кто-то из бегунов может попросить об отпуске. Не волнуйся, бегуны довольно давно не погибали. Как ни странно, слова лишь усилили беспокойство, которое, как надеялся Томас, не отразилось у него на лице. — Мы не имеем права сдаваться, — монотонно произнес Томас, словно под гипнозом повторяя то, что Минхо сказал чуть раньше. Слово «мы» сорвалось с языка совершено непроизвольно, и юноша понял, что действительно стал частью Глэйда. — Точно, брат. Нельзя опускать руки. — Минхо аккуратно положил листы назад, закрыл ящик и встал. — Ладно. Что-то мы засиделись, вам пора отправляться. Первые дни ты будешь просто следовать за девчонкой и наблюдать. Готов? Томас почувствовал, как нервы напряглись, словно туго натянутые струны, а в животе защекотало. Час настал. Больше никаких раздумий, никакой болтовни — он находится в шаге от того, чтобы совершить первый настоящий поход в Лабиринт. — Ну… Вроде. — Никаких «вроде». Готов или нет? — Минхо посмотрел на него неожиданно сурово. — Я готов, — твердо ответил Томас. — Тогда вперед. Они вышли через Западные Ворота в восьмой сектор и побежали по коридорам в глубь Лабиринта. Томас, не останавливаясь, все время бежал рядом с Шарлоттой, сворачивая то влево, то вправо, и, казалось, нисколько не задумывался о выборе направления. Ранний утренний свет обладал какой-то необыкновенной чистотой и блеском, придавая окружающим предметам — плющу, потрескавшимся стенам, каменным блокам под ногами — яркие и резкие очертания. Несмотря на то что до полудня оставалось еще несколько часов, было достаточно светло. Томас старался не отставать от кураторши, иногда делая мощные рывки вперед, чтобы сократить временами увеличивающийся между ними разрыв. Внезапно впереди показался небольшой прямоугольный проход, пробитый прямо в длинной стене, который вел в северном направлении. Выглядел он почти как обычный дверной проем, только без двери. Шарлотта промчалсь через него, не сбавляя скорости. — Эти Ворота ведут из восьмого сектора — квадрат в центре слева — в сектор один — верхний левый квадрат. Как я сказала, Ворота всегда остаются на месте, но подход к ним может немного отличаться из-за постоянной перетасовки стен. Томас последовал за девушкой в Ворота, отметив про себя, как тяжело она дышит. Виной всему нервное возбуждение, решил юноша, скоро дыхание опять станет ровным. Они свернули направо и побежали по длинному коридору прямо, минуя несколько проходов, уходивших влево. Достигнув конца коридора,они сбавили темп, перейдя почти на шаг, и, сунув руку за спину, красноволосая извлекла из бокового кармана рюкзака блокнот и карандаш. Не останавливаясь, сделала какую-то пометку и сунула их назад. Томасу стало любопытно, что записала Шарлота , но не успел он открыть рот, чтобы это выяснить, как бегун объяснил: — Я в основном… рассчитываю на зрительную память. — В её голосе отчетливо слышались признаки напряжения. — Но примерно каждый пятый поворот делаю заметки, которые использую после возвращения. Чаще всего фиксирую изменения, которые произошли по сравнению со вчерашним днем. Таким образом, используя вчерашнюю карту, я потом могу быстро помочь Минхо нарисовать сегодняшнюю. Элементарно, чувак. Томас пришел в восторг. В устах Шарлотты составление карт действительно представлялось довольно простым занятием. Они пробежали еще немного и достигли пересечения коридоров. Перед ними открылось три возможных направления движения, однако Минхо без малейшего колебания свернул направо. Вытащив из кармана нож, он прямо на ходу срезал со стены большой пучок плюща, бросил его на землю себе за спину и побежал дальше. — Хлебные крошки? — поинтересовался Томас, вдруг вспомнив старую сказку. Он почти перестал удивляться подобным внезапным проблескам памяти. — Точно. Хлебные крошки, — отозвалась Девушка. — Чур, я — Гензель, а ты — Гретель. Они продолжали бежать все дальше в Лабиринт, сворачивая то вправо, то влево. После каждого поворота Темноволосая срезала и бросала на землю трехфутовые обрубки плюща. Томаса впечатляла сноровка девчонки — та проделывала все это, нисколько не сбавляя темпа бега. — Привал. Она сбросила рюкзак на землю и достала из него бутылку воды и яблоко. Томаса не пришлось упрашивать — он с радостью последовал её примеру и с жадностью прильнул к бутылке, наслаждаясь прохладной свежестью воды, потекшей по пересохшему горлу оживительным ручейком. — Притормози, — остановил его властный и такой цепкий голос Шарлотты. — На обратный путь оставь. Томас оторвался от бутылки, сделал глубокий удовлетворенный вдох и громко отрыгнул. Откусив от яблока, он почувствовал себя неожиданно посвежевшим. Внезапно мысли вернулись к тому дню, когда Минхо с Алби отправились посмотреть на мертвого гривера, после чего все пошло кувырком. — Кстати, Минхотак и не рассказал, что случилось с Алби в тот день. Понятно, что гривер ожил, но как все вообще происходило? Она тем временем снова взвалила на плечи рюкзак, очевидно, готовясь отправиться в путь. Спустя час после обеденного привала, когда они оказались в конце очень длинного прямого коридора без единого ответвления в стороны, Томас остановился. — Последний тупик, — сказала она спутнику. — Нужно возвращаться. Томас громко вздохнул, стараясь не думать о том, что они провели в Лабиринте лишь половину положенного времени. — Ничего нового? — Нет. Стандартные изменения, — сухо ответила кураторша, глядя на часы. — Полдня прошло, пора назад. Не дожидаясь ответа, он развернулся и побежал в обратном направлении. Томас потрусил следом, досадуя, что они не могут задержаться и тщательно исследовать стены. — Но… — начал было Томас, поравнявшись с Шарлоттой. — Не обольщайся, чувак. Вспомни, что я говорил раньше: мы не можем рисковать понапрасну. К тому же сам подумай: ты правда считаешь, что где-то здесь есть выход? Секретная дверь, например, или типа того? — Н-не знаю… Может, и есть. Как-то ты пессимистично настроен. Она замотала головой и смачно облокотилась на стену слева от себя. — Нет никакого выхода. Все эти перемещения — лишь вариации на тему. Стена — это просто стена и ничего более. Без тайных проходов. Томас чувствовал, что девчонка права, но не мог смириться с поражением. — Откуда ты знаешь? — Будь уверен, выродки, которые напустили на нас гриверов, не дадут выбраться просто так. После таких слов Томас даже засомневался, а есть ли вообще смысл в дальнейших исследованиях Лабиринта. — Тогда зачем вообще рыпаться? Живите себе спокойно и ни о чем не думайте. Шарлотта мельком глянула на него. — Зачем рыпаться? Затем, что отсюда возможно выбраться! Иначе во всей этой затее с Лабиринтом просто нет смысла. Но если ты думаешь, что мы где-нибудь найдем небольшую красивую дверь, ведущую в Счастливый Город, ты явно не в себе. Томас посмотрел вдаль. Он ощутил такую безнадежность, что едва не остановился. — Дерьмово. — Самое умное, что ты произнес за сегодня, Шнурок. Девушка с шумом выдохнула и продолжил бег, а Томас сделал единственное, чему пока научился лучше всего, — помчался следом. Из-за страшного изнеможения остаток дня Томас почти не запомнил. Вернувшись в Глэйд, они с Минхо немедленно отправились в Картохранилище, где начертили карту сектора и сравнили ее с картой предыдущего дня. Шарлотта обессилено рухнула наземь в надежде просто полежать.Вскоре Ворота закрылись на ночь, после чего Томас отправился ужинать. Чак несколько раз пытался завязать с ним разговор, но от усталости юноша почти не слышал его и лишь изредка бездумно кивал в ответ. Не успели еще сумерки смениться темнотой ночи, а Томас уже лежал, свернувшись клубком на мягкой листве плюща в облюбованном юго-западном углу Глэйда, и думал о том, сможет ли заставить себя снова выйти в Лабиринт. От мысли, что сегодняшний подвиг придется повторить и завтра, бросало в дрожь. Особенно после осознания тщетности попыток найти выход. Работа бегуна вмиг утратила былое очарование. А ведь прошел всего один день.