Power

Ночь спускалась на королевство Фиор, и небо медленно осыпали звезды, зажигались миллионы маленьких огоньков. Протянутая ладонь хотела сжать это волшебство в охапку, в кулачок. Млечный путь изящной дугой подчеркивал месяц. Туман рассеивался по земле клубками, эта пелена напоминала одеяло, каким укрывают новорожденных. Легкий ветерок, словно еле слышное дыхание природы, покачивал ветки деревьев. Но если в столице стояла тишь, то на границах — шум выстрелов, запах пороха и пожаров. Все мирно спали в своих кроватях, лишь Макаров, сидящий в беседке королевского сада, будто чувствовал тошнотворный запах крови и слышал последние вздохи. Дреяр-старший до хруста сжимал кулаки. Как же так могло получиться? Тридцать лет спокойствия, лишь незначительные встычки, которые заканчивались миром. — Сын пошел на отца или отец на сына, как в той старой легенде, да, Макаров? В глубокой тиши из громких раздумий старого короля вытащил голос женщины. Только она могла с первого раза взволновать и успокоить его одновременно. — Полюшка… — словно замороженный, проговорил Дреяр себе под нос, подытожив свои мысли ее именем. Ведьма присела рядом, скрестила руки на груди и враждебно посмотрела вдаль. Обычное состояние Полюшки. Терпеть людей не могла, а к Макарову приходила. — Слышал, ты ученицу взяла. Что ж, скоро при нашем дворце появится новая лекарь-ведьма? — усмехнулся старик и взглянул на пожилую женщину. Что же делает старость с людьми? Бесспорно, Полюшка была самой красивой девушкой в молодости и долго не сдавала позиций, шарма добавлял её ужасный характер и нелюдимость. Но она была величайшим лекарем и, конечно же, ведьмой, о чем знали только члены королевской семьи. Через ее руки прошли два поколения Дреяров. Она лично обрезала пуповину Ивана и Лаксуса Дреяра. Неестественные розовые волосы вызывали дикий восторг, где бы она ни появлялась. Со временем они утеряли свой нежный цвет и стали блеклыми, седина медленно сползала по локонам. К и так суровым чертам лица добавлялись многочисленные паутинки морщинок, отчего взгляд стал еще более холодным. Но Макаров до сих пор считал ее самой красивой женщиной во всем королевстве. Статная и непокорная. — Какие ощущения у отца, который вырастил предателя? — как всегда прямолинейна и жестока. — Ты же знаешь, что я неспроста отдал престол именно Лаксусу. В его сердце тьма зародилась еще в очень юном возрасте, и искоренить ее было не под силу никому. Только ему самому. Но разве он хотел? Ему это нравилось. Полюшка неожиданно для себя вспомнила тот момент, когда рождался Иван и как тогда тряслись ее руки. Для нее было большой странностью увидеть черноволосого малыша у светловолосых родителей, но это была не единственная неожиданность: после появления на свет наследника жена короля скончалась в ту же минуту, когда он сделал свой первый вздох. Ужасные воспоминания. А после, спустя много лет, наложница и мать его ребенка, после рождения Лаксуса, — повесилась на глазах у их сына. Глубоко вздохнув, ведьма очень тихо, почти шепотом начала говорить: — Боюсь, мы потеряем Короля в этой войне, мне видение пришло. Макарова хватил озноб, и он сильно, до появлений ярких пятен в темноте, сжал веки. — Макаров, нужен наследник, если мы не сумеем обмануть судьбу, то у нас должно быть продолжение королевского рода. Лаксус не может уйти так. Первая война за тридцать лет унесет короля, и этот конец станет началом новой эпохи. Полюшка понимала, какой это сильный удар для Макарова, но была обязана сказать это, зная, насколько Лаксус дорог и любим дедом, потому что он заменил парню отца. Она постарается изменить судьбу. Но. Ведьмы не всесильны. Старая ведьма растворилась в ночном тумане, оставляя Макарова наедине с мыслями. Дреяр-старший ненароком вспомнил маму его внука. Обычная девушка с непримечательной внешностью, не аристократка, даже неизвестно, каким путем она попала в королевский гарем. Была, как будто фарфоровая: дотронешься сильнее, чем обычно, и разобьется. Лили — даже имя веяло трепетом и нежностью, говорила она медленно и с детской наивностью. Но Иван изгалялся над всеми из гарема. Особенно над ней. Её крики были громче, чем у других. Синие отеки на белоснежной коже становились темнее, Лили не говорила неделями. И ничего сделать Макаров не мог. Покои Ивана она посещала все чаще. Произносила что-либо она все реже. Когда она заметно округлилась, всем стало ясно, что во дворце скоро появится наследник. И когда срок подошел, в одно холодное осеннее утро на свет появился долгожданный малыш. Помимо Полюшки, Лили морально помогал сам Король Макаров, который желал первым увидеть своего внука. Ведьма искренне удивилась, что и мать чувствовала себя хорошо, и ребенок здоров, ибо на Лили особых надежд не возлагали, на здоровье она была слаба. Но, когда на грудь ей положили ребенка, девушка будто боялась его, измученно и с испугом смотрела на него, не зная, что делать. Полюшка строго превысила голос: — Ай да, мать, ребенка своего бояться, тьфу! — взявшись за голову, лекарь удалилась. Макаров понимал и с ущемлением в сердце наблюдал за этим. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, спросил: — Лили, — при произношении ее имени девочка вздрогнула, — как же ты сына своего назовёшь? — Сына? Он ведь не мой, а Королевской семьи Дреяров… он ваш, и имя давать право — ваше, — с недопониманием смотрела женщина на светволосого мальчика в пеленках. — Что ты! Ты — мать, и в первую очередь он твой ребенок. Лили шмыгнула носом и наконец-таки, взяв сверток аккуратно в руки, прижала к себе, потерлась щекой о его личико, причмокнув его в носик. — Мой малыш… мой… Лаксус, мой Лаксус, — с нежностью всматривалась в черты лица малыша. Макаров с нескрываемой радостью смотрел на это. Этот эпизод запечалился в его памяти. Она была хорошей матерью. Искренне любила своего ребенка. Но этой любви, видимо, не хватило. — Иван… — прошипел с отвращением отец.

***

— Ну как, поймал беглянку? Редфокс устало сложил оружие, с характерным звуком опустившись на солдатскую скрипучую кровать. — Чего там ловить, ей повезло, что в лабиринте ее не сожрали. Прямо на входе в ловушку угодила и весела там. Пришел, а там возле нее герцогиня Хартафилия прыгает. Под свою ответственность повела ее во дворец. Концерт развели какой-то. Джувия, склонив голову влево, пристально, не сводя взгляда, спросила: — Неужели ты бы убил ее? — Джу, я бы помог ей сбежать. Представляешь, какого быть подстилкой короля? Не всем по нраву жить в золотой клетке, — тяжело вздохнув, он кинул в нее подушку. — Давай, ложись спать, завтра на полигон едем, набирайся сил. Гажил накрылся одеялом и повернулся к стенке лицом, а спиной к девушке. Локсар через минуту услышала сопение. Как же он быстро засыпал. Накрывая его одеялом по плечи, она смотрела на парня с улыбкой. Единственный мужчина, искренне заботившийся о ней. Жаль, она не знала, что скоро этому придет конец.

***

Стук подков по плитке оповещал о приезде долгожданного гостя. Быстро спрыгнув с коня, мужчина поспешил войти во дворец. В ночи он был подобен мимолётной тени, которая плавно скользит по стенам. Прошмыгнув мимо стражей, мужчина усмехнулся, зная, что потом сделает. Но слишком много проведя времени в своих думах, потерял свою засекреченность и его окликнули: — Джерар? Парень обернулся и скинул капюшон. — Эрза. Скарлетт затаила дыхание. Она не видела его три-четыре года. Знала, что избегал ее все это время, ведь табу. Фернандес уезжал на два года обучаться и получать опыт заграницу, после словно специально вымаливал у короля различные выездки. Его назначали главным по легиону разведки и во дворце его было не застать. Но Эрза знала, что это все ради неё. Она дала обет безбрачия. Но сколько чувств было между ними, что проще было даже не пересекаться взглядами. Рыжеволосая сорвалась с места, она хотела обнять его, но быстро осеклась и просто кончиками дрожащих пальцев дотронулась до его. Слишком интимно. Джерар вглядывался в ее черты лица. Как же ему хотелось расцеловать их. Наклонившись, он поцеловал ее руку в знак приветствия. — Здравствуйте, леди Скарлет. Сколько отчаяния она слышала в этих словах. Сколько боли он видел в ее глазах.

***

— Солдат, отпусти её, я знаю, как наказать мерзавку. Кана сглотнула накопившийся комок страха, но вида показывать не собиралась, как и молить о прощении и пощаде. Чтобы он с ней ни сделал. Король взял намного аккуратнее, чем солдат, ее за запястья, хотя и не слабее. Медленно идя по коридору, он волок Альберону за собой. Лаксус сразу взбодрился и его чувство опустошенности исчезло. Внутри как-будто что-то радостно дребезжало. Да, Дреяр, радоваться кудрявой нахалке. Удивительно. Зайдя в пустую комнату, предназначенную для знатных гостей, король кинул выскочку на перины. Навис сверху, пока она не отошла от неожиданности. — Красивым чертовкам сложно придумать наказание за свою дерзость и непокорность. Но я тебя этой ночью сломаю, — прошептал Лаксус и скрутил руки наложницы. Где-то визжала Мираджейн.