Ночные исследования и другая специфическая магия

       Первая неделя Рей в Хогвартсе оправдала все её ожидания. Ей дали подобие квартиры в башне, которое включало гостиную, кухню, ванную комнату и спальню. Все украшено в до боли знакомом красно-золотом и слишком похоже на то, что было в её старой комнате для девочек; ничто не могло стереть улыбку с её лица. BB8 нашла себе дом в одном из окон, и наслаждалась видом на Запретный лес и территорию школы.       Лэндо Калриссиан, глава Гриффиндора, рассказал ей о дежурствах и какие наказания могут получить студенты за нарушения. Этот очаровательный мужчина был старым другом Хана, несмотря на то, что он чистокровный. Было забавно, что даже без магических способностей, Хан мог перехитрить кого угодно.       Рей думала, что ее первый урок будет из ряда вон выходящим, но ей удалось завладеть вниманием учеников практически без проблем.       Она обнаружила, что ученики очень любознательны.       Сначала они спросили о ее миссиях в качестве Аврора и о том, каких злодеев она отправила в Азкабан, но потом перешли к более личным вопросам.       — Профессор Кеноби! — воскликнула одна гриффиндорка. — Было ли трудно разрезать лицо профессора Рена с вашей разницей в росте?       Рей моргнула и быстро приказала им смотреть в учебник на страницу 94. Ей пришлось самой смотреть в книгу, чтобы сопротивляться желанию рассказать им, что это было похоже на то, как резать мягкое масло из-за её гнева и ярости.       Ученики, казалось, были очень привязаны к ней и часто были взволнованы, когда она, По и Финн встречались в Большом зале на ужине или шли наблюдать за тренировками по Квиддичу. Рей всегда хорошо летала на метле, но считала неразумным гнаться за снитчем, пытаясь произвести хорошее впечатление.       То, что они не могли не заметить: она редко встречала Рена. Он появлялся за завтраком и ужином, но затем возвращался в подземелья, где находились его комната и его класс. По словам Финна, он часто варил что-то, что требовало чрезмерной концентрации.       Она слышала достаточно от учеников и учителей, что Рен был трудным учителем. Суровый и способный к гневу; это было не редким явлением увидеть, как некоторые из учеников первого курса, возвращались из подземелий почти с белым от страха лицом.       Хотя слизеринцы его любили. Даже боготворили его и для них он не казался слишком вспыльчивым и агрессивным с его стилем преподавания. Возможно, потому, что он любил их больше, чем всех остальных.       В течение двух недель, жизнь была идеальной: она видела Финна и По, учила студентов, смотрела за BB8, когда та отправлялась на охоту и просто вновь наслаждалась красотой Хогвартса.       Одним из первых мест, где она побывала — портрет Гриффиндора, ведущий в гостиную.       Она хотела увидеть его больше всех.       Сначала он не узнал ее, а потом улыбнулся своей дерзкой улыбкой.       — Ну, посмотрите, кто это. Как поживаешь, малышка?       У Рей хватило сил не заплакать. Хан Соло, или точнее Своенравный Маггл, как назывался его портрет, выглядел таким же реальным, как и в жизни: холст был идеально сделан. Профессор Скайуокер стремился как-то почтить своего шурина. По-видимому, Хан сам удивлен, что оказался здесь.       — Большинство людей получают просто скамейку, — он указал на своего озадаченного друга-волшебника, но, к сожалению, Люк Скайуокер думал, что что-то настолько скучное, как деревянная скамейка с мемориальной доской, будет пугать некоторых чистокровных студентов, которые не привыкли к магглам. Но картина все же осталась здесь. И это оказалось намного веселее, чем думал Люк. Хан мог бегать от портрета к портрету через замок, мог запросто заглянуть в кабинет Леи в Министерстве над ее столом, чтобы увидеть ее и раздражать никому не нужными, но довольно смешными комментариями во время очень серьезных встреч.       — Лучше не бывает, как ты? — она говорила шепотом.       — Отлично, спасибо. Довольно интересно жить с волшебниками, нарисованными маслом. Некоторые из этих чертовых детей Гриффиндора… Какая тут гордость и храбрость, Боже мой! Некоторые убегают при виде паука!       — Некоторым из них всего двенадцать! Мы пока не ждем, что они будут воинами.       — Как жаль, — пошутил Хан.       Рей приходила и разговаривала с ним каждый день. Иногда приходил По. Иногда прибегал Финн — «ты в порядке, большое дело?» — Хан всегда встречал смущенный взгляд Рей и заставлял Финна краснеть. Ей даже удалось вытащить Чубакку из Запретного леса, чтобы тот мог увидеть своего старого друга. Удивительно для маггла — Хан понял Вуки.       Рей никогда не задавалась вопросом, приходил ли Кайло сюда. Он обходил путь к портрету с ловкостью, которую они нашли впечатляющей и сложной.       Оглядываясь назад… все это было слишком аккуратно и точно, чтобы не встречаться с ним никогда.

***

      Это была первая неделя октября, и Рей быстро спускалась по лестнице на третьем этаже. Она шла на встречу с Финном и По в хижину Чуи на чай — она надеялась, Мерлин, что Чуи не пробовал снова готовить: он, как правило, все, что готовил — ел с вопящим криком. Она собиралась спуститься по лестнице, когда ее длинное платье и мантия запутались вокруг ее ног. Рей всегда носила маггловские джинсы и футболку в свободное время, но когда у нее были уроки, она надевала платье. К сожалению, она не привыкла к платьям и споткнулась. Рей уже почти почувствовала, как ее тело ударилось об ступеньки, но как только это должно было произойти, она была резко поймана.       Она почувствовала на себе Арресто Моментум.       Медленно опустившись на ступеньки, не упав на них, она смогла сесть.       — Годрик, я почти упала, — Рей говорила это нервно смеясь, — спасибо тебе боль…       Ее слова застряли в горле, как только она решилась посмотреть на своего спасителя.       Кайло убрал палочку от Рей обратно в свою мантию.       — Я думал, ты знаешь, что нельзя бегать по коридорам.       Рей встала на ноги, и, к счастью, смогла отойти примерно на полтора метра от него. Они были совершенно одни в этом коридоре: студенты ужинали в Большом зале.       — Удивлена, что ты не позволил мне сломать ребра, — грубила ему Рей, — нечто новое для тебя.       — Не очень благодарно, Кеноби, — Кайло говорил так, как будто ожидал большего, — звучит почти… по-слизерински.       — Я гриффиндорка, не забывай об этом, — Рей была вне себя.       — Как, черт возьми, я могу об этом забыть? — голос Рена срывался от возмущения. — Ты всегда будешь Спасителем Волшебного Мира. Удивлен, что они не дали тебе за это медаль.       — О, дай угадаю, ты хотел этот титул себе? — усмехнулась Рей, медленно спускаясь по лестнице, чтобы вновь не споткнуться. — Не похоже на то, что это возможно, не так ли? Учитывая на то, что ты бывший Пожиратель смерти.       — Ты ничего не знаешь о том, что я сделал, — шипел он.       — И спасибо Годрику. Сомневаюсь, что смогу спокойно спать, если узнаю.       — Я просто помог тебе…       — Мне не нужна твоя помощь! — она буквально кричала на него. — Ты последний человек в этом замке, от кого мне нужна помощь. Как ты мог предать свою мать?! Своего от…       — Не говори мне о нем! — он кричал в ответ.       — Он был лучшим, каким тебе не быть.       — Это не принесло ему много пользы, не так ли? — он сказал это почти шепотом. Злобно. — Особенно когда он смотрел на конец моей палочки.       Проклятие вылетело из ее палочки, прежде чем она поняла, что делает, но он успел увернуться будто от надоедливого комара.       Рей отсылала проклятия еще, еще и еще. Снова и снова он отклонялся и отбивался от них. Кричали портреты на стенах третьего этажа. Какие-то кричали поддержку. Какие-то ругались бранью. Всем было интересно наблюдать за тем, как сражаются молодые профессора.       Рей удалось довольно хорошо послать проклятие в его руку, заставляя его кричать от боли, когда красное пламя магии подпалило его плащ, обнажая его истекающую кровью рану. Ее магия текла по ее венам. Она победила его однажды. Она может сделать это снова.       Затем он отослал проклятия в нее, ударив девушку в грудь — она упала на каменный пол, ее палочка упала в сторону, а он подходил к ней ближе и ближе.       Внезапно кончик его палочки прижался к ее шее.       — Прекращай, — шипел он.       Рей посмотрела на него с чистой ненавистью в глазах.       — Ради Салазара, просто прекрати, — он уже кричал.       — Нет. Тебе придется убить меня на этот раз.       Его глаза, такие темные и злые, полны одних лишь ему понятных эмоций. Не боль. Может, нерешительность? Или нежелание?       Это не имело значения, так как он не простоял перед ней долго. Струя магии, идущая из коридора, откинула его в стену.       Она почти взяла свою палочку, но профессор Скайуокер перехватил ее прямо из рук девушки с полным безразличием на лице.       Сев на пол, Рей направила взгляд на директора. Она почувствовала себя не хорошо, как только поняла, что произошло.       — Приведите себя в порядок, а потом зайдите ко мне в кабинет. И побыстрей!       Скайуокер обошел Рена, на лице которого красовалось недовольство, Рей же чувствовала отчаяние.

***

      Рей была до этого в кабинете Скайуокера. Она была здесь один или два раза с момента начала работы в Хогвартсе, и — она не рассказывала это Финну — когда была студенткой, то была здесь частым гостем, иногда даже без хороших оправданий.       Она никогда не чувствовала такой ужас и страх, как сейчас, стоя перед профессором с каменным лицом и рядом стоящим Кайло Реном.       — Если ты профессор, то самое важное — быть примером для наших студентов. Продвигать единство всех факультетов и быть образцом того, какими должны быть ведьма и волшебник.       Рен ничего не сказал — он просто стоял как вкопанный. Рей отчаянно пыталась объясниться.       — Профессор, я могу только извиниться. Я понятия не имею, как это произошло…       Скайуокер поднял руку, чтобы она остановилась, и Рей поняла, что лучше будет промолчать.       — Это очень серьезная ситуация, профессор Кеноби. Если бы кто-нибудь из студентов увидел все это, я был бы вынужден отправить вас обоих подальше от Хогвартса.       Рей стало не по себе. Нет, пожалуйста, только не это. Хогвартс был ее домом. Если она уедет отсюда… слезы. Слезы навернулись на глаза.       Она не смотрела на Кайло, но казалось, что даже если бы он получил удар током, то остался бы стоять на месте.       — Однако, — продолжал профессор Скайуокер, — к счастью, никто из детей не увидел вашу, так скажем, дуэль. И я уверен, что смогу убедить портреты не упоминать об этом. Так что вы, как и я, спасены от этой столь неприятной ситуации.       Рей чуть не упала на колени от благодарности.       — Однако мне ясно, — продолжал профессор Скайуокер уже в своем обычном тоне, — что ситуация и отношения между вами требуют внимания. У вас есть история и не очень приятная. Я должен был предвидеть этот сценарий с самого начала, но я надеялся, что со временем будет лучше. Гриффиндор и Слизерин и так не дружны, а вы их представители. Если два взрослых профессора не могут оставить свое прошлое позади, то кто может?       — Это не похоже на то, что у нас была какая-то ссора на поле Квиддича. Вы знаете, что случилось. Вы были там, — Рей не могла перестать спорить, но Скайуокер лишь кивнул.       — Действительно. Многие из нас проверяются на прочность, но это не Азкабан.       Пожилой мужчина обошел свой стол.       Кайло и Рей внимательно следили за ним, но не могли найти слов.       — Поскольку вы должны быть примером для студентов, лучшее решение — это заставить студентов видеть ваше общение. Поэтому мое решение такое: вы оба будете следить за студентами, что получили наказания.       От удивления у Рей раскрылся рот.       — Вы хотите, чтобы мы находились в одной комнате, возможно, каждую ночь в течение года? — голос Рена почти срывался на крик.       — Вы не будете одни — вы будете там только тогда, когда кто-то из студентов получит наказание. Это будет хорошим опытом для вас обоих и вы сможете показывать студентам пример.       Наказания обычно назначались в подземельях, и Рен проводил их сам. Он давал студентам однообразную работу и заставлял их работать в тишине. Как они собирались работать вместе, если почти час назад она хотела подарить ему еще один шрам?       — Учитывая, что вы почти потеряли работу сегодня, я бы счел это за одолжение или удачную договоренность, — продолжал Скайуокер.       — Но мы же мож…       — Некоторые призраки часто посещают подземелья. Магистр Йода, как принято считать, живет там из-за того, что сырость подземелий напоминает ему о Дагобе, поэтому он скажет мне, если подумает, что кто-то из вас в опасности.       Рей хочет спорить с Реном и дальше, хочет прибить его котлом, если попытается хоть что-то ей сказать, но будет поймана. Она любила свою работу. Рей не хотела покидать свой дом. Не снова.       — Хорошо, — прошептала Рей.       Скайуокер посмотрел на своего племянника. Рен не говорил ничего, но кивнул будто обиженный мальчишка.       — Превосходно. Я сообщу об этом учителям. Вы начнете уже завтра вечером.       И после этих слов они ушли.       Рей только решила уйти в другую сторону коридора, но была яростно и крепко поймана за руку.       Глаза Рена были темнее, чем когда-либо.       — Еще хоть одно проклятие в мою сторону и вряд ли ты останешься в живых, — предупреждал он.       Рей была намного сильнее, чем могла выглядеть и быстро выдернула свою руку из его хватки.       — Прикоснись ко мне еще хоть раз, и линия Скайуокеров навсегда закончится.       Их глаза сверлили друг друга с лютой ненавистью, но продолжалось это недолго: они разошлись по разным сторонам.       Завтрашний день предвещает ад для Рей.