Глава Вторая: Ни разу не представленные перспективы.
7 июля 2018 г., 18:17
Начало нового дня для Рей было будто в тумане, но она старалась сохранять спокойствие. Все вокруг относились к девушке как и обычно, кроме портретов, которые девушка успела заприметить: какие-то смотрели с опаской и осторожностью, другие с восхищением. Может она просто с ума сошла? Она понимала, что ни призраки, ни студенты не знали о том, что вчера произошло, но даже это не давало ей покоя.
Ведьма могла сосредоточиться только на том, что было вчера в 7 вечера и на последствиях.
Она рассказала об этом По и Финну — нужно же ей было кому-то довериться — и сидела на диване в своей комнате, когда Финн бродил из стороны в сторону, а По был в растерянности, не находя слов.
— Скайуокер не имеет права так поступать! О чем он думает? — возмущался Финн, — он знает, какая у вас история.
— Он думает, что если мы будем работать вместе на глазах у студентов, то это охладит нашу ненависть, — прошептала Рей.
— Тогда он просто идиот! — Финн почти кричал. — Ты не должна идти туда одна!
— Там будут призраки и студенты. Он же не запрет нас в шкафу с метлами, — Рей пыталась поддерживать оптимизм, но настрой у нее был такой же как и у Финна.
— Я могу превратиться в кошку и спуститься с тобой — предложил он.
— Это не сработает, — По наконец решил вмешаться, — Рен знает, что ты Анимаг. Он знает про всех зарегистрированных.
— Мальчики, это моя вина. Я это начала, — Рей тяжело вздохнула, — и мне за это отвечать.
И она бы запросто, если бы не чувствовала разливающийся холодом страх.
Она почти не ела — это была как нерешаемая проблема и это лишь подтверждало ужас этой ситуации: девушка никогда не отказывалась от еды. Почти никакое детство девушки не повлияло на это.
Рей надеялась: только бы сегодня дети не получили наказания! Скайуокер сказал, что если нет наказанных детей — им необязательно приходить самим. Но как назло, два когтевранца были пойманы за практикой взрывоопасных заклинаний. Она должна была прийти в подземелья. Черт тебя дери, Мерлин!
Она еле шла на ватных ногах, останавливалась, чтобы поговорить с каждым мимо проходящим призраком и отчаянно пыталась найти отговорку для Скайуокера — только бы не идти туда! Но она сама и не заметила, как уже стояла у двери.
Рей ненавидела подземелья. Здесь вообще не должны проходить уроки: здесь холодно и вечный звук чего-то капающего.
Девушка выпрямила спину. Это только ради того, чтобы остаться в Хогвартсе — в своем доме. Она должна это сделать.
Рей вошла в кабинет Зельеварения.
Вид этого кабинета загонял ее в депрессию еще со школьных лет. Солнечный свет сюда почти не проникал и здесь не так уж и много свечей. В каждом углу стояли скамейки с большими котлами. Кафедра и рабочий стол находились на другом конце класса, и фигура, что так напоминала летучую мышь, склонилась над столом.
Он должен собрать свои волосы, думала Рей, когда засмотрелась на то, как Кайло добавляет семена Валерианы в бурлящее зелье — это не гигиенично.
— Закрой, пожалуйста, дверь, Кеноби. Ты выпускаешь теплый воздух.
Рей послушалась, но немного переборщила: такого грохота он давно не слышал.
Он перемешал содержимое котла, а затем, наконец, удостоил ее взглядом.
— Удивлен, что ты вообще пришла, — почти выплюнул он.
— Я люблю свою работу, а Хогвартс мой дом. И всегда будет! — дерзила девушка.
— Превосходно! Просто воздержись от попыток содрать с меня кожу с помощью своей палочки, и ты определенно станешь деканом Гриффиндора, даже раньше, чем узнаешь об этом.
Он прямо сейчас хотел подойти к ней, но двое когтевранцев с третьего курса открыли дверь. Наказанные студенты. Идеально. Превосходно.
— Прошу, вы двое, садитесь, — быстро выпалила Рей, используя свой лучший учительский голос. Рен издевался над ней, сказав с презрением, что это не впечатляет.
Два студента, мальчики-друзья, которые были уверенны, что лучший способ провести свой обеденный перерыв — сжечь к чертям астрономическую башню, посмотрели на своего нового учителя, а затем увидели профессора Рена.
— Профессор… вы… оба будете здесь? — осторожно спросил один из мальчиков.
— Верно, Белеми, — дерзил Рен, — а теперь сядь и заткнись.
Рей не видела Рена, но это был крах. Теперь его репутация полного ублюдка была полностью оправдана.
Мальчики послушно сели, в то время, как Рен подошел к ним и кинул коробку с зельями.
— Вы должны расклеить этикетки на все зелья. Никакой магии. Сделаете хоть что-то не так — вернетесь завтра и будете исправлять.
Рей молилась: лишь бы они сделали это с первого раза.
Мальчики только начали сортировать этикетки.
Рен повернулся к своему котлу и добавил льняное масло. Рей осталась одна.
Сидя за одной из парт, девушка открыла свою любимую сумку и принесла некоторые эссе, которые должна проверить. Разбирая их на парте, она взглянула на спину Рена и задалась вопросом: он варит это до смеху сложное зелье, только чтобы не разговаривать с ней?
Время шло медленно, перерастая в вечность. Ей нужно было вычитывать некоторые предложения по крайней мере пять раз, чтобы понять смысл написанного. Работа усложнялась — атмосфера напряженности не давала покоя. Единственные звуки, которые она слышала за это бесконечное время — были замечания Рена, рычавшего: «Вернулись к работе!», как только мальчики отвлекались или разговаривали.
В конце концов, наступила полночь. На ее счастье, мальчики все сделали верно. Никто не умер мучительной смертью. Собирая свои бумаги, девушка начала быстро складывать их в сумку.
Она ушла из подземелий без единого слова, чтобы Рен не вывернул себя на изнанку ради банального «доброй ночи».
Рей вернулась в свою комнату с чувством победителя. Она сделала это один раз — переживет и все остальное.
***
Это закономерность: наказанные ученики приходят, Рен кричит, раздавая приказы и задания, затем возвращается к зельям или маркировке и игнорирует Рей, когда она проверяет какие-то работы. Они все еще даже не разговаривали. Атмосфера была всегда неловкой и неприятной для них обоих, по крайней мере, девушка надеялась, что он тоже это чувствует — она не хочет быть одинокой в своих страданиях, но ничего не происходило в течение всего октября. Скайуокер никогда не обсуждал их дуэль, из-за которой они теперь вынуждены терпеть друг друга почти каждый день, но он обсуждал ее последствия после ее ежемесячной встречи с ним, когда они обговаривали учебный план. — Это уже слишком, Рей. Ты действительно думаешь, что детям пора узнать о Патронусе? — Чем раньше они узнают, тем больше это им поможет, — выпалила Рей. Патронус был ее любимым защитным заклинанием. Вид ее Патронуса — сильный и гордый Сокол — всегда позволял чувствовать себя в безопасности и чувствовать себя частью Волшебного Мира. Она хотела, чтобы ее ученики тоже ощутили это. — Отлично, — пожилой человек сел в кресло и сложил руки на живот. Его борода и вечно уставшие глаза всегда заставляли его выглядеть намного старше, чем на самом деле, — а теперь как дела между вами с профессором Реном? Рей скривила улыбку: — Как и следовало ожидать. — Не так уж хорошо, чтобы на моей душе было спокойно, — выпалил Скайуокер. — Мы не сталкивались в битвах с тех самых пор, — добавила девушка. — Я мало, что могу представить. Вы даже не разговариваете. — Это лучший способ избежать ссор, — девушка пожала плечами. — И лучший способ помешать прогрессу. — Профессор, — немного с раздражением рассуждала девушка, — он убил собственного отца. Своих друзей. Моего… — Она замолчала. Это делало ей больно. Хан смог бы стать для нее отцом. — Я не забыл и я знаю, что он сделал, как и весь остальной мир, но его судили за его преступления. И он убил Сноука, а тот мог нанести еще больший ущерб, останься он в живых. — Я должна быть благодарна? — выплюнула Рей. — Хотя бы немного, большего я не ожидаю. Ты смотришь на него с худшей стороны, но это ничто, ничто, в сравнении с тем как он видит себя. Рей чувствовала некую опасность: директор в какой-то степени защищал своего единственного племянника. Она решила закусить свою щеку. Они бы продолжили молчать, если бы не вспомнили о наболевшем. Гриффиндорцы и слизеринцы были пойманы на потасовке у входа и получили неделю отработок. Рей радовало, что она могла следить за наказанием, чтобы Рен не смог дать мальчикам со Слизерина самую легкую работу. Но сама же не могла придумать ничего легче, чем очистка котлов с помощью щетки. Тем более, что большинство ингредиентов, которые использовались в этих котлах, могли расплавить щетки. Рей внимательно следила за их работой и даже пригрозила мальчику со Слизерина за его провоцирование гриффиндорца. Эти два факультета всегда имели своего рода взаимную ненависть, но Рей не сомневалась, что провокатором были именно слизеринцы. Тем не менее, когда мальчики ушли и Рей начала собирать свои вещи, Рен впервые за месяц решил заговорить с ней. — Закончила играть роль Феи Крестной для своего драгоценного грифиндорского отребья? Рей посмотрела на него: — Если это защитило его от твоей неспособности относиться к студентам справедливо, то да. — Да, как будто бы ты не предвзята! — усмехнулся Рен. — Я не предвзята! Меня не волнует, откуда кто родом: волшебная семья или магглоро… — Нет, но Салазар запретил, чтобы у таких как они был галстук с эмблемой Слизерина! Его слова заткнули ее, потому что, сколько бы она это не отрицала, в его словах была доля правды. — Это… я не… — Мне все равно, что ты не согласна. Это то, что есть. По крайней мере, я признаю, что нахожу у гриффиндорцев больше мускулов, чем мозгов. Не нужно стоять здесь и смотреть на меня так, будто не заметила этого. Мы с тобой похожи как никогда. Где-то в разгар этого противостояния Кайло подошел к ней, и девушка не могла сдвинуться назад. В результате они практически соприкасались носами, и она чувствовала его дыхание на своем лице. Рей знала, что должна вытащить свою палочку и приказать Кайло покинуть личное пространство, но, что странно, она чувствовала, будто находится под чрезвычайно мощным зельем. Девушка чувствовала себя бодрой, будто наказанной и живой сразу. Она даже не могла моргнуть, когда Рен смотрел ей прямо в глаза. Кайло внезапно обошел ее и вышел из кабинета, прежде чем Рей смогла прийти в себя. В ее животе завязывались узлы, и она все еще могла ощущать его запах, который был единственным доказательством, что ей не померещилось все это. Она совсем не могла заснуть ночью.***
На следующий день — на ее радость это суббота — Рей весь день размышляла над словами Кайло. Она не понимала: действительно ли она была справедлива к ученикам, как ей хотелось в это верить, или же нет? Девушка думала над тем, кто ей нравился, а кто нет и пришла к выводу с большим огорчением: большинство ее любимчиков были гриффиндоцами, а те, что ей нравились не особо — слизеринцами. Рей всегда была во всем справедлива, она была уверена в этом, но личные чувства все же берут верх. Лучшим ее решением было сходить к портрету Своенравного Маггла. Хан перестал читать книгу, с которой он был написан — название «Методика Люка или как заставить себя выглядеть приличным и культурным» было явно хорошей шуткой — и посмотрел на нее. — Привет, Хан — достаточно грустно сказала девушка. — Боже, что с тобой, малышка? — спросил он. — Ох, просто… — она притихла. — Что мой сын натворил на этот раз? — без какого-либо удивления выпалил Хан. Рей взглянула на него довольно испуганно. Он никогда не упоминал Кайло с тех пор, как она стала приходить к нему. — Как ты… — Ой, пожалуйста! — усмехнулся Хан. — Половина портретов видела это. Может Люк и приказал им заткнуться, но между собой они большие сплетники. — Так ты знаешь, что… — Что вы двое застряли в подростковом возрасте? Да, знаю. Рей лишь закрыла лицо руками, будто стыдясь. — Могу я тебя кое о чем попросить? — осторожно спросил Хан. Рей лишь кивнула. — Можешь быть терпеливей с ним, а может быть даже дружелюбней? — Что? — буквально выкрикнула Рей, — Как ты можешь? Ты больше всех должен… — Потому что он все еще мой сын. — Он никогда не приходит к тебе. Хан кивнул, но было понятно — он не обиделся. — Да, не приходит, но ты слишком многого не знаешь. Рей хотела спорить и дальше, но Хан не мог ей этого позволить. — Если ты хоть как-то хочешь почтить мою память, то попробуй найти общий язык с единственным, кто буквально является половиной меня. Это заставило ее задуматься. Рей всегда чувствовала к Рену огромную ненависть за убийство человека, который дал ему жизнь, но она никогда не думала о том, что он был последней живой частью Хана. Теперь лишь осталось понять: будет хуже или лучше?***
Первый признак сближения двух профессоров был, когда два гриффиндорца провоцировали шестикурсницу со Слизерина. Рен заметил это, и его первым наказанием было вычитание десяти очков с Гриффиндора. Два гриффиндорца обратились к Рей с надеждой о помощи. Но она не могла. — Вы слышали профессора Рена. Ждем вас в семь часов на отработку. Его удивлению не было предела. Кайло явно не ожидал ее согласия, но и не собирался спорить. Гриффиндорцы были шокированы. Зато Рей поняла, что, возможно, она действительно была слишком мягкой для гриффиндорцев. Пора положить этому конец. Рен решил подождать, пока студенты отойдут довольно далеко, прежде, чем заговорить с ней. — Не ожидал, что ты согласишься со мной. — Мы должны работать вместе как преподаватели, никак иначе, — ответила Рей, старательно не смотря на него. Она боялась, что увидит лицо Хана, смотрящее на нее в упор. Рен вообще ничего не сказал: не мог подобрать слов. Отработки все еще были тихими и содержали нотки некой неприязни, но атмосфера теперь не казалась слишком токсичной. Возможно, потому что Рей стала более терпимой к нему или же пары из вечно бурлящего котла наконец-то добрались до нее. Рей стало удивлять то, что Рен ни с кем не общался. Сначала девушка думала, что только По и Финн не разговаривали с ним из-за неприязни Кайло к ним. Но это было не так. Рен не общался ни с кем и старательно избегал общения. Это было раннее утро в середине ноября, когда Рей сворачивала письмо в клюв BB8 и давала ей указания, чтобы та смогла доставить письмо главе Министерства. — Ты должна остаться там на день или два, как только ты прилетишь в кабинет Министра Органа-Соло, — объясняла девушка своему питомцу, — и на этот раз не клюй C3-P0! C3-P0 — золотой кот Министра Органа-Соло. Немного жаждущий быть среди любых вещей — Рей чуть не споткнулась об него, когда тот ходил под ногами. Это не значит, что она хотела, чтобы на него напал ее собственный крошечный, но слишком своенравный питомец. Рей широко открыла окно и наблюдала за тем, как ее сова порхала в воздухе над крышами замка. Ее глаза опустились вниз, когда она уже хотела закрыть окно на защелки. В такое раннее утро не было никого, и даже полностью облачённая в черный цвет, громоздкая фигура Рена выделялась и её можно было сразу узнать. Он шел по двору школы и направлялся в сторону поля для Квиддича. Рей не понимала, зачем он шел туда, и ее любопытство сразу же взяло верх над просьбой Хана о терпении. Рей бросилась вниз по лестнице в сторону Большого зала и выхода во двор. Одетая в старую футболку и джинсы с изношенной кожаной курткой, она выглядела далеко не как могущественная ведьма, а больше как школьница. Она считала оскорблением, когда при покупке алкоголя в Маггловском мире ее просили подтвердить свой возраст. С палочкой, сжатой в руке, девушка еле догнала его — Кайло ходит слишком легко и быстро — и держала приличное расстояние, когда шла позади него. Было что-то странное и непривычное на пустом поле Квиддича. Особенно утром, когда туман падает низко к земле, и температура обжигала холодом щеки Рей. Рен встал в центре поля и поднял палочку вверх. Рей сжала свою и задержала дыхание. Он вызовет Темную метку? Он все еще связан с ними? Простит ли ее Министр, когда она использует Аваду Кедавру? Она никогда не использовала ее раньше, но знала, что иногда действительно нет иного выбора. Удивление, которое захватило Рей, когда серебряный поток магии выходил прямо из его палочки, было ощутимо. Она узнает это где угодно. Патронус. Сначала она отказалась верить в то, что видела. Этого не может быть. Просто не может. Это должно быть Феникс или ястреб. Но это не может быть… Но нет. Это действительно так. Это реальность. Его Патронус — Сокол. Его Патронус такой же, как и ее собственный.
