Ночные исследования и другая специфическая магия

      Рей в оцепенении вернулась в больничное крыло. Она ожидала увидеть его все еще лежащим в одиночестве, но к ее удивлению у него уже был посетитель.       Лея Органа-Соло стояла над сыном, проглаживая его волосы. Она еле сдерживала слезы, смотря на единственное, что у нее осталось.       Скайуокер стоял рядом со своей сестрой-близнецом. Он заметил Рей.       — Вы знали. Вы знали все это время? — требовательно начала Рей.       — Это был его выбор держать это в секрете, — объяснил Скайуокер, не отрицая этого, — а мы уважали его желания. Даже если не понимали их.       — Он всегда был таким упрямым, — прошептала Лея, не отводя взгляда от сына, — я пыталась, умоляла, но он не слушал. Он никогда меня не слушал.       Рей вздохнула:       — Я могу с ним поговорить?       Скайуокер кивнул.       Рей перешла на другую сторону койки. Его состояние не ухудшилось, но и лучше не стало. Она наклонила голову, чтобы ее губы были на уровне уха Рена.       — Теперь я знаю. Я понимаю. Прошу, прости меня. Вернись. Прости меня. Я люблю тебя.       Она поцеловала его в щеку и положила голову рядом с его. Если это конец, то она хотела быть с ним. Она хотела, чтобы он умер рядом с тем, кто его любил. Это меньшее, что он заслуживал. Это было единственное, что она сейчас могла дать.       Движение заставило Рей поднять голову, ей казалось, что это была Лея или Скайуокер. Вместо этого, это была рука, лежавшая на кровати. Ей не показалось. Рука дернулась.       Рей выпрямилась, и Лея схватилась за спинку кровати, наблюдая за сыном.       Казалось, что прошла вечность, но его глаза в конце концов открылись. Темные и налитые кровью, но открытые.       Рей было бы жалко любого мужчину, кто проснулся и увидел двух женщин, плачущих истерическими слезами радости, когда он лежал перед ними, как мертвый. К сожалению, Рей так переполняли облегчение и радость, что ей было все равно, даже если он был травмирован на всю жизнь.

***

      Мадам Калония осмотрела Рена в мельчайших подробностях и пришла к выводу, что он очень удачливый человек. Не сказать, что он вообще вне опасности.       — Твое тело получило урон будто после десяти сильнейших заклинаний одновременно. Выздоровление будет медленным и довольно сложным. Вам понадобится терпение, прежде чем вы вернетесь к нормальной жизни.       Вряд ли это было хорошей новостью для человека, который точно не славился своим терпением, но Лея и Рей были рады услышать это.       — Покинешь эту кровать, и я сделаю Азкабан похожим на отпуск! — предупредила Лея, прежде чем поцеловать сына в голову. — Теперь я собираюсь немного отдохнуть. Мы не можем больше не спать. И Ежедневный Пророк любит печатать нелестные фотографии всех нас.       Лея оставила Рей и Рена одних в больничном крыле. Мадам Калония ушла в свой кабинет. Хотя она оставила дверь открытой. Видимо вернется, чтобы убрать беспорядок.       Рей гладила его волосы и все также наслаждалась его видом с открытыми глазами.       — Ты все еще здесь, — пробормотал он в явном изумлении.       — Я теперь никуда не уйду, — усмехнулась Рей. — С дементорами разобрались. Некоторые бежали, когда Авроры пытались вытащить их из Азкабана. Они были перенесены на другой остров в Северном море. Они больше нас не побеспокоят.       — Я не ожидал столкнуться с одним из них за завтраком, но спасибо, — Рен хрипло ухмыльнулся. Он все еще был слаб и явно не наслаждался этим.       — Хватит! Ты мог умереть.       — Я мог умереть в любой момент за последние двадцать лет.       — Ну, можно с уверенностью сказать, что я рада, что ты этого не сделал. — сказала Рей, поцеловав его в щеку. Рен пристально смотрел на нее, даже немного настороженно, — В чем дело?       Рен открыл и закрыл рот несколько раз, прежде чем начать говорить:       — Ты здесь, потому что знаешь правду? Или ты все равно была бы здесь?       Рей удивилась, но поняла. Это был правильный вопрос.       — Нет. Я все равно была бы здесь.       — Впрочем, неважно. Ты ненавидела чувства ко мне, — он напомнил ей об этом.       — Это были смешанные чувства. Я думала, ты совсем не такой, каким был. Поэтому я не понимала, как я могу переживать за тебя так сильно. Это напугало меня. Знание правды… несомненно, облегчило мне задачу. Но я была бы здесь до конца, даже если бы все еще верила, что ты сделал все абсолютно по другим причинам.       — Почему?       Рей убрала волосы с его глаз. Действительно, почему?       — Потому что когда ты любишь кого-то, ты не оставляешь его.       Рен ничего не сказал, но его глаза сказали все. Его глаза всегда говорили ей то, чего он сам не мог сказать.       Рей легла рядом с ним на кровать, наслаждаясь теплом, исходящим от его тела.       — Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы.       Она улыбнулась:       — Я знаю.

***

      Пришло время, когда Рей была вынуждена покинуть Рена — уроки никто не отменял. Рей было трудно: она даже умоляла мадам Калонию пообещать, что та предупредит ее, если будут какие-либо изменения. Лея Органа-Соло столкнулась с подобной проблемой: ее вызвали в Министерство почти сразу, как Бену стало лучше.       Мать и сын поговорили наедине. О чем? Рей не знала, но Лея выглядела такой счастливой впервые за долгое время. Воспоминания, которые видела Рей, указывали на то, что Лея не знала о двойной работе своего сына и мужа в то время. Рей не уверена, когда Лея узнала об этом; может Скайуокер сказал ей прямо на суде, но маловероятно, что будучи Министром она все еще была не в курсе.       Отчаяние женщины поговорить со своим сыном теперь было очевидно и понятно.       Рей до сих пор не понимала, почему Рен закрылся и почти позволил секрету быть похороненным вместе с ним.       Рей сидела рядом с ним одним вечером, когда уроки уже закончились.       — Твоя мать выглядела счастливее, когда уходила, — начала она.       — Я пообещал, что с этого момента буду посылать ей больше сов, — Рен пожал плечами, — Думаю, она считает это победой.       — Мне кажется, что так и есть, — Рей взяла его руку в свою. — Должно быть, ей было тяжело. Понимать то, что она знала обо всем, но была не в состоянии защитить тебя должным образом.       Он закрыл глаза, как будто ему больно.       — Все хорошо. Скоро люди узнают правду. Узнают, какой ты на самом деле.       Рука Рена судорожно сжала ее.       — Нет. Никто не должен об этом знать.       Рей была уверена, что ей послышалось. Это не так, потому что он не мог…       — Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я сделал. Это никого не касается, и они, наконец, начнут терять интерес ко мне. Мне не нужно одобрение незнакомцев. Так что я ничего не расскажу.       — Но почему? — проговорилась Рей, — Ты убил Сноука. Ты сделал победу возможной и пожертвовал большим. Ты должен быть признан.       — Люди, которые делают большее, иногда не получают признания. Меня это вполне устраивает. Я могу с этим смириться. Мне достаточно.       — Люди все еще видят в тебе монстра! — Рей начала спорить и даже покраснела от злости. — Ты не можешь этого хотеть!       — Что беспокоит тебя больше? — он спросил спокойно. — Что это плохо отражается на мне? Или потому что любовь ко мне теперь плохо отразится на тебе?       Это заставило Рей замолчать. Она дрогнула под его взглядом. Она хотела, чтобы мир знал. Он так много сделал для них всех. Понес такие огромные мучения. Был морально, эмоционально и физически избит всеми, кто мог приблизиться. Разве он не должен чувствовать, что у него есть на это право?       Но она хотела этого и для них тоже. Она будет поддерживать его. Она узнала, что сейчас невозможно отрицать ее связь с ним. Не могла притворяться, что не любит его. Она не хочет это больше скрывать. Но люди бы спрашивали ее почему. Почему она предала память стольких людей, любя предателя? Знание правды только облегчит ее внутренние переживания. Люди будут судить ее. И да, это действительно беспокоило ее.       Она была провозглашена одним из спасителей Волшебного Мира. Это было бы беспрецедентно.       Рей могла только опустить лицо, чувствуя отчаяние. Ее любовь к нему перевешивала любые сомнения в том, сможет ли она выдержать неодобрение внешнего мира. Но почему должен быть такой выбор?       Рен явно сжалился над ней, подняв руку, чтобы привлечь ее к себе. Рей легла рядом с ним, свернувшись клубочком. Позволяя ему защищать ее.       — Это несправедливо, — прошептала жалобно она себе под нос. — Они должны об этом знать. Ты заслуживаешь награды.       — Ты знаешь, — ответил он, — Ты все это прекрасно знаешь. И ты любила меня еще до этого. Этого достаточно для меня.       Рей лежала рядом с ним, не заботясь о том, что мадам Калония может найти их и отчитать. Она просто хотела быть рядом с ним.       — Как ты думаешь, мы можем создать новые воспоминания? — спросила она. — Лучшие из них. Это перевесит плохое?       — Я надеюсь, — вздохнул Рен, — прошло много времени с тех пор, как у меня были воспоминания, которые стоит сохранить.       — Например?       Он подумал и улыбнулся:       — Звезды. Хан… ему всегда нравились звезды. Любил на них смотреть. Ему бы понравилась астрология.       Рей медленно вытащила палочку и щелкнула ею над ними. Заклинание медленно, но вскоре исполнило себя.       Над ними образовались созвездия с вращающимися астероидными полями и падающими звездами. Небо было темно-фиолетовым со вспышками света. Мир, к которому они не могли прикоснуться, но могли исследовать.       Рей и Рен лежали вместе, смотря на звезды, парящие над ними, в течение очень долгого времени.

***

      Восстановление Рена длилось примерно весь оставшийся учебный год. Его протесты о том, что он достаточно отдохнул, слушались будто немыми, и ему пришлось довольствоваться тем, что работы его учеников были отданы ему на проверку без присутствия его на уроках.       Рей удивилась, когда увидела количество красных чернил, которыми он украсил работы, но он проигнорировал это.       Конец учебного года, наконец, наступил, и в июле Рен все же вернулся к своему нормальному состоянию. Они сидели за завтраком, когда Рей получила сову.       Письмо было от самого Министра. Это была просьба приехать в офис Авроров в летние каникулы, чтобы обновить некоторые документы. Даже когда она не работала там, Рей несла ответственность за порядок, который необходимо поддерживать.       Рей прочла его с комочком в горле. Это не было дилеммой карьеры; она давно решила, что ее карьера в качестве Аврора закончилась, и подтверждение этого официального было лишь формальностью. Боль пришла с осознанием того, что лето, которое она надеялась провести на территории замка, будет потеряно.       Ей придется покинуть Хогвартс, чтобы закончить это дело. Ей придется оставить Рена.       Он встретил эту новость с хладнокровным спокойствием, не жаловался и не спорил. Он просто кивнул, подражая тому, как он себя вел, когда она пыталась покончить с их отношениями в первый раз.       Он снова пришел к ней в комнату в два часа ночи, целуя ее так, как будто ее могут украсть у него из рук, если он даст ей вдохнуть.       — Я не собираюсь уходить, — обещала Рей, когда гладила его волосы. Его голова была на ее груди, когда они лежали в ее постели. Как будто она успокаивала его после ночного кошмара. — Я вернусь. Я не оставлю тебя. Обещаю.       — Я знаю, — прошептал он, и она прижалась к нему еще крепче.       Рей быстро и неохотно собрала вещи, но каждый раз ей хотелось выложить их обратно.       Наконец, это была ночь перед ее отъездом. Финн, По и Рей провели вечер вместе. Мальчики знали, что она вернется, и радостно болтали о том, чем она может заняться, когда вернется в Косой переулок и в Лондон.       По был занят готовкой ужина на кухне, когда Финн наконец собрался с силами для разговора.       — Рей… ты и Рен…       Рей кинула одежду в чемодан, посмотрев на своего лучшего друга.       — Что происходит между вами?       Рей вздохнула. Они больше не скрывали свои отношения, и все же Рен никогда не был тем типом, чтобы поцеловать или обнять ее публично.       Они все еще были учителями и примерами для подражания для своих студентов. Их явная любовная деятельность по-прежнему велась в их личных помещениях. Тем не менее, никто не мог игнорировать то, что она приходила к Рену каждый день, пока он лежал в больничном крыле, и они проводили столько времени вместе, сколько могли.       — Я люблю его.       Финн отшатнулся назад, как будто получил удар в лицо. Может быть, она должна была аккуратно подойти к этому разговору, но теперь это не имело смысла.       — Ты… что?!       — Я люблю его. И он меня очень любит.       — Так, вы двое…       — Мы вместе. Да.       — Как же… ты его ненавидишь!       — Очевидно, не так уж и сильно, — Рей снова продолжила складывать вещи.       — Рей, он шел плохой дорогой. Совершал ужасные вещи. Помнишь Хана?       Рей уронила вещи в чемодан:       — Я никогда не забуду что-то подобное, Финн! Никогда! Но есть вещи… вещи, которые не такие, какими кажутся.       Финн смотрел на нее, как она дрожала от праведного гнева. Она сможет привыкнуть к такой реакции. И все же это будет сложно. Чертовски трудно.       — Есть что-то, чего я не знаю? — спросил Финн.       Рей только посмотрела на свои руки.       — Ты не можешь сказать мне, не так ли?       Рей покачала головой:       — Это рассказывать не мне.       Финн дотронулся до ее руки.       — Расскажешь как-нибудь?       Рей посмотрела на друга.       — Я надеюсь, Финн. Я искренне на это надеюсь.

***

      Рей сделала последнюю остановку перед тем, как отправиться в путь: портрет Гриффиндора.       Хан улыбался Рей, когда она стояла перед ним.       — Итак, подруга, отправляешься в другое приключение?       — Можно и так сказать, — она пожала плечами, — но я все равно вернусь. Не буду долго там задерживаться.       — Слава Богу. Иначе мне было бы скучно.       Рей вздохнула.       — Твой сын… он храбрый человек. Но ты не должен был просить его это сделать.       Хан посмотрел на нее. И боль от такого секрета нахлынула на его глаза.       — Я знаю. Причина, по которой я должен был это сделать — его мир. Магия — дана ему от рождения, и я не мог видеть, как она падёт.       — Но отдать свою жизнь?       — Это была честная сделка.       — Как?       — Это значит, что он ничего не должен, — Хан пожал плечами.       Рей коснулась акварели:       — Ты лучше, чем когда-либо думал о себе.       — Я не был хорошим отцом. И несмотря ни на какие достижения, я не могу закрасить это причудливой акварелью, — он протянул руку к руке Рей. — Присмотришь за ним ради меня, малыш?       Рей кивнула и, поцеловав нарисованную руку, побежала вниз по лестнице, чтобы сделать именно это.

***

      Рен пришел с ней на вокзал. В дороге они не разговаривали. Просто шли за руку, не находя слов.       Они привлекли некоторые взгляды, когда подошли концу платформы.       — BB8 любит свою работу, поэтому он будет рад летать. Я буду посылать письма, когда он вернется ко мне.       Рен кивнул.       — Передавай привет моей матери. Она будет этого ждать.       Рей играла со своей сумкой.:       — Рен, могу я спросить кое-что?       — Что угодно.       Она посмотрела ему в лицо.       — Почему ты никогда не приходил к картине Хана?       Он попытался отвернуть лицо, но Рей поймала его за руку. Просьба не закрываться от нее.       — Потому что это не он. Это просто… его имитация. Он может вести себя и говорить как он. Но это его изображение. Как след от обуви.       Рей улыбнулась в понимании.       — Он понимает. Но… попытайся увидеться с ним. Это может немного помочь.       Рен посмотрел на ее руку и кивнул:       — Я подумаю.       Свисток пронесся над поездом, и она поняла, что пора уходить. Она подняла на него глаза и, не заботясь о том, кто-то увидит, поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.       Удивление вначале обездвижило его, но затем он обхватил ее лицо и поцеловал ее со всеми чувствами, что у него были.       Она буквально ощущала взгляды своих учеников из поезда, но цеплялась за Рена, не заботясь ни о чем.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       — Я знаю, — прошептал он в ответ, и на его лице появился намек на улыбку.       Она издала небольшой смешок и, поцеловав его снова, наконец, побежала к двери поезда. Закрыв дверь, она пошла к своему купе.       Не хотела оглядываться назад. Это было бы слишком сложно.       Сидя одна в вагоне, она издала всхлипывание. Поезд отъезжал от Хогвартса и набирал скорость.       Боль разлуки уже рвала ее, когда она увидела свет за окном.       Серебристый узор Сокола пролетел рядом с поездом у ее окна. Патронус посмотрел на нее и взмыл в воздух.       Прижимая руки к окну, она смотрела как Сокол взмывает в верх. И она открыла окно.       — Экспекто Патронум.       Заклинание далось ей легко.       Серебряные волны вырвались из ее палочки, и она с радостью наблюдала, как ее Сокол взлетел вместе со своим товарищем в небо.       Кружась и танцуя вместе, они взлетали в воздух над поездом. Вскоре нельзя было отличить один от другого, пока они не стали ничем иным, как сияющим пятном наверху.