The Truth Untold

Это был один из последних солнечных, теплых дней с чистым небом. Дальше шла осень. А осенью небо хмурится, часто проливаясь холодными дождями, и приходится надевать теплые куртки и прятаться от холода вместе с кем-то. Но тогда было ещё тепло. Чимин и Юнги, воспользовавшись случаем, ушли куда-то, сказав, что будут поздно. Хосок решил отдохнуть от регулярных тренировок и сейчас спал под клетчатым пледом в кирпичных тонах, тихонько посапывая. Но ни Чонгук, ни Тэхён этого не видели, сидя на кухне за поздним завтраком. Тэхён размешивал сахар в чае маленькой ложечкой, что издавала тонкий звон. Размешав, он отложил ложку и сделал большой глоток. Очень сладко. Идеально. Чонгук листал книгу, отвлекаясь на окно и стакан медленно уменьшающегося в количестве персикового сока. Тишину в квартире нарушал лишь шорох страниц, когда Чонгук вдруг, в очередной раз сделав глоток сока, с глухим стуком поставил стакан на стол. – Пойдем кататься на велосипедах? Тэхён поднял глаза на Чонгука. Вроде, не шутит. – А почему бы, собственно, и нет? – задумчиво ответил Тэхён, наблюдая за проезжающими машинами в окне. Скоро они взяли напрокат два велосипеда. У Тэхёна – фиолетовый и блестящий на солнце, у Чонгука – тёмно-бордовый. Ехать им предстояло сначала по очень крутому склону, потом свернуть направо, а затем – как душа пожелает. В их распоряжении целый день, немного мелочи и широкий, раскинувшийся перед ними и уходящий вдаль асфальт. – Готов? – спрашивает Чонгук, устремляя взгляд куда-то очень далеко – в конец дороги. Оба они сейчас сидят на велосипедах, почти готовые к старту. Тэ смотрит вниз, – туда, где длинная, ровная дорога оканчивается поворотами направо и налево. Похоже, тормоза здесь не помогут, и это очень пугает, в то же время принося кайф и преждевременный адреналин. «Как с парашютом прыгать» – думает про себя Тэхён и удивляется своей боязни, стараясь тут же убрать ее прочь. – Да, – Тэ ответил чуть тише, чем нужно, будто надеясь, что Чонгук не услышит и отменит старт, сказав, что пошутил, и что «пошли-ка лучше в кафе?». Но Чонгук прекрасно расслышал это «да», как и страх в нем. Поэтому, ободряюще улыбнувшись, предложил: – На счёт "три"? И Тэхён кивнул. Пару месяцев назад он и не думал о том, что когда-нибудь у него будет кто-то, с кем он не будет бояться даже высоты... Скорости, смешивающейся с прохладным ветром, что треплет волосы, заставляет дрожать даже ресницы. – Раз... – начинает Чонгук. И абсолютно все равно, что десятки людей удивлённо оборачиваются, проходя мимо них, скользя взглядом по шрамам. Чонгук – его проводник, спаситель. Тот, с кем они прямо сейчас поедут вниз, наверняка разгоняясь до скорости в почти пару десятков километров в час. Дорога будто выше, чем всё остальное, и яркое небо, с редкими, очень объемными, но лёгкими облаками, занимает очень большую часть обзора. – Два... Бояться нечего. Шрамы – лишь давно повреждённая оболочка, скрывающая за собой намного более важную суть. А маска – то, что мешало это понять. Скорости, которую они собирались развить, тоже не стоит бояться. Велосипеды исправны, машины редки, и о тормозах можно попросту забыть, отдаваясь пьянящей скорости. Эйфории, от которой хочется радостно кричать. И страх вдруг насовсем отступает. – Три. Одновременно с силой начав крутить педали, они трогаются с места, постепенно набирая скорость, что быстро растёт. Лёгкие прикосновения теплого воздуха превращаются в сильные, прохладные потоки, бьющие в лицо. Момент, которого Тэ боялся и хотел пропустить, оказался дающим неописуемое чувство. Что-то вроде смузи из свободы и огромной скорости, смешанным с – по-простому – счастьем, и приправленным ветром с пряным наполнителем «осень». Но, несмотря на то, что эти пару минут очень не хотелось отпускать, почти все когда-нибудь заканчивается. И приближаясь к повороту, парни вынуждены были притормозить, а затем повернуть руль вправо, что привело их к небольшому магазинчику снэков, напитков и дешёвых сладостей. Они тяжело дышали, ощущая усталость, остатки эйфории и – немного – жажду. – Что будем пить? – спросил Чонгук, копошась в кармане, нащупывая мелкие деньги. Подумав пару секунд, Тэхён ответил: – Сок. Персиковый, – и Чонгук, кивнув, поставил велосипед на опору и скрылся в дверях магазина. Все краски почему-то кажутся Тэхёну намного ярче, отчего тот улыбается немногочисленным прохожим, а в голове застряла какая-то милая мелодия. Прохожие улыбаются в ответ. Чонгук вернулся через пару минут. В руках у него была литровая белая бутылка с нарисованным персиком на ней, а в кармане жвачка. – Предлагаю расположиться где-нибудь там, – показывая рукой на огромное футбольное поле, сказал Чонгук. Приглядевшись, Тэхён увидел, что с краю, ближе к дороге, стоит скамейка. Обменявшись секундным одобряющим взглядом, они двинулись в сторону недалёкого поля. Когда они сели на скамейку, открыв прохладный сок, что приятно охлаждал, разговор завязался как-то сам собой. Разговор, в общем-то, ни о чем, но парни предпочли бы назвать это «обо всем на свете». Начиная от того, как круто было ехать с горки, какой вкусный всё-таки сок, и заканчивая тем, о чем Чонгук старался не думать. Шрамы на лице Тэ уже за это время стали привычными, хотя и раньше не бросались в глаза. Образовалась короткая неловкая пауза, и Чонгук вспомнил про жвачку. – Хочешь? – предложил он Тэхёну, открывая маленькую упаковку. Кивнув, Тэхён взял жвачку. Бабблгам – сладко-горьковатый вкус теперь ассоциировался у обоих с последним теплым днём и раскрытой правдой. Тэхён сам неожиданно начал эту тему. Грустно улыбаясь и отводя взгляд, но понимая, что без этого никак. – Чонгук... – тихо начал он, а Чонгук, что и так предчувствовал что-то неладное, ответил взглядом с приподнятыми бровями. – Ты ведь должен знать, почему я носил маску, – медленно сказал Тэхён, смотря куда-то себе под ноги. – В общем, это произошло ещё в раннем детстве, – постепенно набираясь смелости, говорил Тэхён. Чонгук внимательно слушал, следя за движениями его глаз. – Моя мама психически нездорова, – уверенно сказал Тэхён и на секунду поднял глаза, перед тем, как снова опустить. – Когда мне было пять лет, что-то окончательно испортилось в ней, и она взяла большой нож, – грустно, тише, чем обычно, сказал Тэхён. Глаза Чонгука расширились от удивления. – Она и сделала это, – закончил Тэхён с грустно приподнятым уголком губ, поднимая глаза на удивлённого Чонгука. Эта короткая история произвела на него сильное впечатление, судя по удивлённо приоткрытому рту и застывшему на глазах Тэхёна взгляду. – Это... ужасно, – чуть нахмурив брови, сказал Чонгук. Но Тэхён вдруг улыбнулся как-то уверенно, будто вспомнив что-то хорошее и забыв то, чем удивил сейчас Чонгука. – Да, это такая себе история. Но я тут подумал... Это было так давно, – покачав головой, сказал Тэхён. – Так давно, что бессмысленно говорить об этом. Лучше говорить о том, что будет, или о том, что есть сейчас. Шрамы и так будут напоминать нам об этом, так что... Давай смотреть только вперёд? – смотря в глаза Чонгуку, с улыбкой спросил Тэ. Тот смотрел на него с каким-то восхищением на лице, не решаясь говорить. Но Тэхён нашел выход: вдруг упал прямо на Чона, и тот был вынужден крепко прижать его к себе, чтобы не уронить. Такой красивый, фарфоровый на вид Тэхён, казалось, разобьётся на кусочки как драгоценная статуэтка, если упадет. Поэтому Чонгук поймал и обнял, размышляя. – Хорошая идея, – прошептал Чонгук, обнимая улыбающегося Тэхёна, чувствуя аромат его любимых, каких-то цветочных духов, смешанных со сладким запахом жвачки. И они смотрели только вперёд.