The Truth Untold

Чонгук ничего не слышит и не видит. Всему миру вдруг выключили звук, а видение происходящего не обязательно, не имеет значения. Чонгук не знает, как бы он назвал это, но считает, что слово "эйфория" хорошее. Тихая, скромная эйфория, не как от скорости или свободы, когда хочется кричать об этом на весь мир, а как от объятий, которых ты действительно ждал. Чонгук уверен, что это лишь пока, и что скоро он закричит, закричит от радости так, чтобы все слышали. Но пока они стоят, прижавшись друг другу, ощущая каждой клеточкой тела эту тихую эйфорию, Чонгук не хочет кричать об этом. Может, прошла минута. А может, три, пять или семь. Но когда они отстранились друг от друга, резко включив звук миру, послышался привычный шелест и далекие-далекие разговоры людей. Чонгук уверен, что слышит улыбку Тэхёна, когда тот тихо-тихо, будто боясь снова все испортить, поет.

Может быть, тогда Немного... Если у меня хватит смелости встать перед тобой Все может быть иначе теперь.

Эйфория нарастает и переполняет Чонгука, отражаясь на его лице счастливой улыбкой. Ведь теперь нет сомнений ни в чем. Больше не будет этих догонялок и пряток. Чонгук уверен. – Чонгук? – Тэхён как фарфоровая кукла. Хрупкий и красивый. У него очень белые руки с длинными, такими же фарфоровыми пальцами, которыми он легко берет руки Чонгука. – Да? – Чонгук рассматривает его, разглядывает руки и тело – то, к чему есть доступ. – Сними маску. Пожалуйста, – тихо просит Тэхён и аккуратно отнимает руки. Теперь он стоит перед растерянным Чонгуком, такой красивый и просит сделать то, о чем Чонгук мог лишь мечтать. Не будь Тэхён собой, Чонгук бы пошутил про себя, что «давно пора», но Тэхён не настроен шутить. У Чонгука дрожат руки, сердце заходится в бешеном темпе, но он медленно тянет руки к маске, а Тэхён шепчет: – Ленточка, – и Чонгук бережно касается ленты, собираясь потянуть за конец, чтобы покончить с этим. Они похожи на маленьких играющих детей. Они играют в их игру, шепчутся, а взрослые вокруг умиляются, тогда как для детей эта игра – серьезное дело, которому они отдаются с головой. Кончиками пальцев потянув за конец шелковой ленты Чонгук чувствует, что маска ослабла. Про себя медленно считает до трёх и медленно, аккуратно снимает, после чего его глаза расширяются от удивления, а зрачки в них – потому что зрачки расширяются от того, что нам нравится. У Тэхёна большие кофейные глаза, розоватые аккуратные губы и темно-каштановые волосы. Он похож на принца своей идеальностью. Кажется, что его лицо – произведение искусства, которое проектировали лучшие дизайнеры мира, расставляя мельчайшие детали, каждую родинку, на лучшие для них места, затратив на проект кучу времени. Но Тэхён всего лишь человек. И по всему его лицу проходят длинные белые шрамы. Чонгук громко вдыхает, а Тэхён опускает глаза, будто провинился в чем-то, и поджимает губы. Кажется, он хочет снова закрыть лицо, но Чонгук не даст. Он кладет руки на его плечи и шепчет, почти потеряв дар речи: – Ты... ты прекрасен. Ты скрывался только из-за...? – Чонгук осекся, не решаясь продолжить, а Тэхён поднимает глаза. Слабо улыбается уголками губ, будто пытаясь отогнать неуверенность, и кивает. «Как так получилось!?» – в мыслях Чонгука. «Кто это сделал!?» – думает он. Когда-нибудь он спросит его об этом. Когда-нибудь, когда они будут готовить блинчики вместе, или после похода в кино на драматический фильм, а может, просто когда-нибудь утром, когда Тэхён, заспавшийся, но такой же прекрасный, будет готов. Но сейчас Тэхён стоит перед ним, снова опустив глаза и определенно опасаясь этого вопроса. «К черту» – думает Чонгук. И целует. Губы Тэхена сладкие и на вкус как ежевика. И это именно то, что Чонгук хотел узнать больше всего. * В палате очень светло. Яркий солнечный свет проникает через открытое окно, а из-за белизны комнаты кажется, что здесь ещё светлее, чем на самом деле. Чимин сидит на кровати и разговаривает с Юнги и Хосоком о разных хороших вещах. В их мыслях нет места отрицательному. Скоро они уедут отсюда. В палату заходит молодая медсестра со светлыми волосами. В ее руках список. – Пак Чимин? – тоненьким голоском обращается она к Чимину. Тот кивает. – Вас выписали. Собирайтесь, всего хорошего! – улыбнулась она и вышла из палаты, а Чимин, Юнги и Хосок переглянулись, улыбаясь от счастья. *

Я плачу над этим. Я исчез...

Чонгук широко, счастливо улыбается. – Пойдем к нам? Познакомлю с остальными. Они тебе понравятся! Тебе всё у нас понравится, – подмигивает Чон и осторожно берет его руку.

Упал...

Тэхён тоже улыбается. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. «Пожалуй, я бы назвал это "эйфория"» – думал он. А Чонгук мягко вел его к выходу из одинокого, увядающего сада. До общежития они идут недолго, почти не разговаривая, крепко держась за руки и предчувствуя что-то хорошее.

Песчаный замок, который остался один...

Слышен сначала звон ключей, а затем скрежет замочной скважины, и Чимин, Юнги и Хосок заходят в квартиру, вдыхая запах свежести, ведь Чон забыл закрыть окна. Они весело разговаривают, как-то машинально садясь за стол на кухне. Хосок хлопочет, заваривая чай. – Какой сделать? Здесь есть барбарис, ваниль, обычный черный чай, черника и мята, апельсин... – Черника и мята, – твердо говорит Чимин, загадочно переглядываясь с Юнги. Хосок улыбается. – Ладушки. И кухня наполняется ароматом черники с яркими нотами мяты. Парни наслаждались вкусным чаем, приятной беседой и хорошей погодой, когда услышали, что дверь кто-то открывает снаружи. «Чонгук» – промелькнуло у всех в голове, и Хоби вскочил, чтобы поставить ещё чашку. Чимин с Юнги разговаривают и негромко смеются, Хосок снова достает коробку с чаями, а Чонгук заходит на кухню. Следом медленно, робко, как ребенок в гостях, заходит Тэхён. Разговоры утихают и все внимание переключается на Тэхёна. Чонгук это замечает, и замечает, что тому такое внимание непривычно. Он неловко улыбается, крепче сжимает его руку и говорит: – Кхем... Это Тэхён. Пару секунд все молча смотрят на Тэхёна. Их взгляд, конечно, сначала скользит по шрамам на лице. Но затем Хоби встаёт из-за стола и протягивает руку, чтобы пожать. Щеки Тэхёна розовеют, он старается не опускать голову по привычке и пожимает руку рыжеволосого. – Очень приятно, Тэхён. Я Хосок, для друзей – Джей Хоуп, – как всегда лучезарно улыбнулся Хоби. Когда все познакомились, Хосоку пришлось достать ещё одну кружку.

Я смотрю на сломанную маску...

– Давай я покажу нашу с Чимином комнату? – Чонгук за руку ведёт Тэхёна из кухни. – Здесь у нас не шедевр дизайна, конечно, но нам нравится, – смотря куда-то в потолок, сказал Чонгук. Тэхён, замерев, смотрит в окно, как кот следя за проезжающими машинами. Чонгука это умиляет, и он снова улыбается. – У вас очень красиво, – тихо говорит Тэхён, идя к кровати Чонгука. Тот наблюдает за ним, прищурив глаза. – Присаживайся, – предлагает Чонгук, и Тэхён садится на кровать, а тот идёт к двери и закрывает ее. Чонгук садится рядом с Тэхёном, и тот, кажется, боится дышать.

And I still want you.

Чонгук берет его руку и шепчет, близко наклоняясь, обжигая горячим дыханием: – Не бойся, – и Тэхён ложится, закрывая глаза.

But I still want you

Чонгук целует уверенно, жадно, стараясь запомнить это ощущение сладости на губах. Тэхён с растрепанной челкой, раскрасневшимися губами и дрожащими ресницами – самое красивое, что Чонгук когда-либо видел.

I still want you...

Места на кровати могло быть и больше, но это ничего. Ведь для того, чтобы лежать вместе, его вполне достаточно. Тэхён лежит, приобнимая Чонгука и прикрыв глаза, а тот рассматривает его и кажется, что он никогда не наверстает упущенное, никогда не насмотрится на эту красоту. Но это только кажется: у них впереди ещё столько всего.