Чудесные моменты

      Я влюблена в Кота Нуара!       Какое громкое заявление. К счастью, не являющееся сенсацией. В него были влюблены многие, и многие этого не скрывали. Маринетт не раз видела пылкие признания в Ледиблоге и на других аналогичных сайтах, даже на обычных форумах, не посвященных героям. Для Ледибаг признания там встречались тоже, поэтому Маринетт научилась не обращать на них внимание.       Но сейчас призналась она. И кому, а главное — зачем? Со всей ее креативностью, творческим подходом и умом, почему она смогла придумать только это?       Признание — ложь, дурацкая попытка скрыть повисшую в воздухе между ними правду. Она шокировала Нуара. О да, Маринетт видела в его глазах растерянность, робкое недоверие, а потом, когда он пришел к ней домой по приглашению отца, — вину.       Она переживала, что Кот воспринял ее слова всерьез. Маринетт мучили мысли о том, что придется рассказать правду. Лучше сказать ему другую, не менее бредовую ложь, но она хотя бы не будет такой болезненной. Да, она обязательно разуверит его в своих «чувствах», как только Нуар придет к ней и они побудут какое-то время вдвоем. Ведь придет он к ней в дом через балкон, так? Тогда она скажет, что просто помогала Алье делать репортаж для блога; скажет, что скрывала это, потому что не хотела, чтобы активная подруга таскала ее за собой на каждое появление акум в городе, ведь она на самом деле трусишка, а тут события разворачивались прямо под окнами: грех было не воспользоваться таким случаем!       Да, она собиралась сказать ему все это. Продумала каждое свое слово, даже представила реакцию Нуара и мысленно построила с ним диалог. Но…       Он пришел через дверь, подарил ей розу, а потом сказал, что не может ответить на ее чувства, ведь любит другую: Ледибаг. Сказал, что считает Маринетт хорошим, милым и добрым человеком, что ценит ее, но врать ей не может.       Но почему слезы, выступившие на глазах, были настоящими? Почему ожидаемое от его отказа облегчение не заполнило ее? Почему внутренности сковал холод?       Кот не любит ее. Маринетт знала, но слышать это — почему? — так невыносимо.       Ей хотелось изобразить бурную истерику, как в дешевом сериале для домохозяек, расплакаться, убежав в свою комнату, и там, за закрытыми дверьми, петь от облегчения. Но вместо этого она растянула вдруг ставшие сухими губы в понимающей улыбке, сморгнула слишком горячие слезы и выдохнула: — Это ничего… ничего. Я понимаю. Ледибаг… куда мне до нее? Я ей не ровня.       Она встала из-за стола, поднялась к себе и там, тяжело опустившись на стул, уставилась влажным взглядом в окно на пасмурный кусочек неба. Внутри было холодно и очень пусто, под стать погоде. А еще — обидно.       Неужели ее нельзя полюбить? Адриан, Нуар… Для всех она просто друг; хороший — да, но, увы, только друг, а не девушка, которую можно любить и с которой можно построить отношения. — Ты хорошая, — сказал ей потом Нуар, когда они в очередной раз отразили нападение акумы. — Просто я уже люблю другую.       Маринетт смотрела на него долго и пристально, будто нехотя принимая эти слова. — А меня разве не за что любить? — спросила она, горько усмехаясь. — Да, я не сильная, не смелая; я обычная, самая обычная девочка. Что же, только из-за этого я хуже?       Нуар потрясенно замолчал; хотел что-то ответить, но не смог подобрать слов. А Маринетт и не нуждалась в ответе. Она отвернулась и под предупреждающий писк его талисмана спустилась вниз к родителям. Заверить их в том, что с ней все хорошо, для нее было важнее, чем собственное разочарование. А сердце… Оно переживет. Ведь Ледибаг сильная, и если в Маринетт что-то есть от нее, то она непременно справится и с этим.