Чудесные моменты

      Кагами сидит с ним рядом. Кагами улыбается ему: немного натянуто, но искренне — так умеет улыбаться только она. Кагами держит его за руку. Кагами целует его в щеку и иногда — украдкой — в губы. Кагами заполняет все его дни. Рядом с ней сердце стучит чуточку быстрее, и внутри разливается тепло, когда она близко, когда он обнимает ее.       В то же время и Ледибаг улыбается ему. С легким оттенком горечи, но так искренне — от всего сердца. Ледибаг старается быть к нему ближе, невзначай коснуться лишний раз, будто бы так задумано по плану. Ледибаг так мило краснеет, опуская взгляд. Ледибаг делает шаг к нему такой нерешительный и когда-то такой нужный. А у него внутри все холодеет от этого, в висках мучительно пульсирует, и сердце перестает стучать.       Он привычно шутит, заполняя неловкую паузу, разрушая своим голосом ее решимость. Ледибаг через силу улыбается и спешит уйти. — Ты нравишься мне, — говорит ему Кагами. Сухие губы касаются его щеки, а он порывисто обнимает ее. Но вот того, что она нравится ему тоже, он сказать не может. Кагами и не нужны слова. Она и так знает, что он чувствует к ней. Кагами всегда была проницательной. Для Кагами важнее поступки, и Адриан старается сделать для теперь уже своей девушки все, что в его силах. — Ты… нравишься мне, — тихо признается Ледибаг однажды, чем застает его врасплох. Он медленно оборачивается, игнорируя предупреждающий писк талисмана, смотрит с неверием, и в груди становится вдруг мучительно больно. — Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять это…       Ледибаг не смотрит ему в глаза, она волнуется — розовые пятна, появившиеся на ее коже, выдают ее смущение с головой. Оказывается, она может быть милой. — Ледибаг… — подбирая слова, говорит Адриан. — Я… тронут твоим признанием…       «Но» повисло в воздухе, осело тяжелым грузом на их плечи. Ледибаг смотрит с неверием, с застывшей болью где-то в глубине. Это пронзает его насквозь, пригвождая к месту нереальностью. Как в это можно поверить, что она, наконец, ответила, но почему — почему?! — так поздно? Ледибаг тем временем качает головой, и Адриан мог поклясться, что прежде, чем убежать, в ее глазах блеснули слезы.       Скажи она ему это месяц назад, он бы весь мир преподнес к ее ногам, каждый его день стал бы ярким, а ночи безоблачными и лунными. Но сейчас он не был свободен, он не мог предать доверие той, кто ценила в нем его индивидуальность, а не просто красивое лицо и имя.       Во сне Ледибаг приходит к нему, обнимает, положив голову на плечо, а он плачет, не находя в себе сил признаться, что не сможет ответить ей. Во сне его сердце целиком и полностью, как и раньше, принадлежит только Ледибаг. Во сне она не требует незамедлительного ответа, во сне она понимает его: обнимает, просто даря свое тепло, молчит, потому что ни одному из них сказать решительно нечего. В реальности уже все было сказано (и недосказано тоже), а во сне все слова теряли смысл. Во сне он любил ее больше всего на свете. Утром же, проснувшись, внутренности раздирает на куски от переполняющих его чувств, и он не знает, что делать.       А потом Кагами садится рядом, берет его за руку, и он сам целует ее в щеку и говорит, что скучал.       Те чувства, что снятся ему — всего лишь мираж. Отголосок былой любви — первой любви — которую не так просто забыть. Адриан знает, что в глубине души всегда будет любить Ледибаг, как девушку — во сне, а наяву эта любовь станет любовью брата к сестре, любовью к дорогому другу. Со временем и такая, неуместная уже, любовь уйдет и из его снов. Как ушла однажды и мама.       Кагами хорошая, добрая и надежная. Адриан не сомневается ни секунды, что она нравится ему. Вот только по ночам он все еще задыхается от тоски по той, кто слишком поздно ответила на его уже прошедшие чувства.