Звезда на багровом рассвете

Он появился из ночной темноты также неожиданно и бесшумно, как и исчез. А у меня будто гора с плеч. Не придется идти дальше в одиночестве, как я боялась. Появился – и опять уселся на свой пост у дороги. Меня взяла досада: - Курай, иди сюда! – и махнула в свою сторону. - С какой стати? – отозвался будто бы устало. - Ну... – запнулась, – поговорить! - А собака тебе на что? - Не смешно! – продолжала я настаивать. Негромкое раздраженное бормотание – и он уселся напротив с равнодушным видом. Шиши, ворча настороженно, удалился с нагретого места. - И что тебе от меня надо? - спросил, скося глаза далеко в сторону. - Ты мне уже надоедаешь... Странно, и почему меня эти его слова задели? - Да вот, нравится мне надоедать... - сгрубила намеренно, также поглядев в сторону. Встала тишина. И он нарушил ее первым: - Ну что, я могу идти обратно? - Куда? - очнулась. Он, отмахнувшись раздраженно, просто встал и ушел к дороге. Его тень застыла неподвижно. Я, подозвав Шиши, встретила от него только глухое ворчание и попытку укусить: - Ну и проваливай, глупая скотина! - крикнула я в сердцах, швырнув ему вдогонку пару камней. Меня грызла злоба и гнев. На что? На кого? Не знаю! Плотно сомкнув зубы, я вскочила на ноги, чтобы набрать еще топлива для костра. Лес встретил меня немым безмолвием. По спине пробежались мурашки. А за спиной так призывно горел костер... Может, хватит до утра, если немного экономить? И тут же я отмела эту мысль: нет, надо! А то завтра наверняка ничего не найду, и придется питаться черствыми лепешками! Шагнула вперед и... ...Только и успела закричать, внезапно провалившись в кромешную темноту. По щекам хлестали ветки, толстые сучья впивались в руки и ноги, камни оставляли синяки. И один попал точнехонько в затылок. И без того неразличимый мир пошатнулся - который раз... Опять было тепло и мягко. Опять я валяюсь у него на коленях, беспомощная и бессловесная! - И долго ты намерена испытывать мое терпение? - выдавил по меньшей мере недовольно, опять доставая откуда-то из сумки пучок той странной травы и суя мне в лицо. - Вот, на всякий случай! Я, привстав с трудом (упала я конкретно), вдохнула ее неприятный запах поглубже. Опять к горлу покатила тошнота. - Это всегда с тобою так? - Что? - повернулась к нему удивленно, не ожидая его инициативы к разговору. - Да нет... - Тогда почему все время, что мы с тобой знакомы, ты постоянно на что-то натыкаешься, спотыкаешься, падаешь и попадаешь в переделки? – спросил по меньшей мере раздраженно. – Даже оборотни - и те встречаются не так уж и часто. А натыкаются на людей и того реже - больно им надо! Так ты умудрилась на них выйти уже дважды! Я испуганно подскочила на месте: - Оборотни?! Дважды?!! - Вот именно! - взглянул в упор, втайне обвиняя меня во всех проблемах, несчастьях и задержках, судя по этому взгляду. - Уж не знаю, от чего тебе суждено умереть - но явно это связанно с нечистью! - А с чего ты вообще взял, что они оборотни? - поглядела на него подозрительно. - В звериных обличиях они практически неотличимы...! - По-твоему, нормальные звери могут говорить?! - перебил досадливо - и опять заставил меня вздрогнуть от гулкости этого голоса. Меня взяла оторопь: - Нет, наверно... И что они говорили? Он изрядно успокоился: - Ну, пума ничего не успела сказать, а с волками я договорился. - Договорился... - выдохнула устало: «Вот шутник...». - И опять потому, что ты не человек? - Все еще мне не веришь? - Да уж понятное дело. Чем докажешь? - А незачем мне тебе доказывать, - отвернулся, будто что-то услышал. - Все равно смысла нет. Через три дня мы разбежимся в разные стороны: ты будешь думать, как расплатиться за баранов, а я получу шкатулку. Мне стало интересно: - И зачем тебе эта шкатулка? Я ее видела - и не нашла ничего примечательного. Правда, дракончик и узоры на крышке красивые. - Как раз в этих узорах вся и проблема. - То есть? Его мутные глаза поглядели на меня в упор пристально - оценивали со стороны мою способность хранить тайны: - Ничего. Заберу, сломаю, осколки сожгу - вот и все... - видимо, отказался-таки от идеи довериться мне. Меня это ошарашило: «Такую вещь?! Она ж старинная!»: - Ты с ума сошел?! Да она ж немалых денег стоит! - Трава, которая сейчас в твоей руке, стоит раза в три дороже. На разжатой ладони, будто подтверждая сие заявление, растение расправилось, будто и не сушеное совсем. Ну да, странное... - Правда? - и пошутила: - Тогда, может, мне ее у тебя украсть? - Если хочешь кончить кучкой костей и потрохов - валяй... В горле встал ком - меня эти его слова напугали не на шутку: - Так я же не всерьез... а ты... - и добавила: - И все равно, ты ее на меня тратишь так бездумно... Такое ощущение, что она тебе не нужна. - Просто я новой могу набрать в любое время... - И где?! Мутные глаза досадливо скосились: - И долго ты еще будешь вопросы задавать? - Не знаю... - ответила я откровенно. - Мой тебе добросердечный совет: отвали! - и оттолкнул от себя. Я чудом сумела не удариться носом об землю: - Эй, а поаккуратнее?! Он, ничего не ответив, прошел мимо - и вернулся на свой пост. И снова застыл неподвижно. Как изваяние... И мы не разговаривали все следующие два дня. На третий я пыталась начать, но не встречала ответной реакции - вернее, вообще никакой. Курай меня игнорировал по-черному. В конце концов я обиделась и тоже перестала его замечать. Шиши, чуя близость родных мест, вел себя возбужденно и более весело - чем и поднимал мне настроение. Вечерело. Мимо нас проплывали уже знакомые мне пастбища и редкие сарайчики - в них земледельцы хранили плуги и прочее для вспашки и обработки земли - а поля находились несколько подальше от дороги, и мы их увидеть не могли. - Вот сейчас приду домой - и наемся до отвала! - начала я совершенно непроизвольно, не ставя перед собой какой-либо цели. - И не этих черствых лепешек - а густого наваристого супа, который в совершенстве готовит моя мама!.. - А кем твои родители при бае? - спросил мужчина совершенно неожиданно - я аж подскочила. - Отец - конюхом. Мама по дому в основном: готовка там, уборка... Я ей помогаю. - А, понятно, - отозвался чисто из вежливости - и совершенно неожиданно, за долю мгновения переменился в лице, выражая уже далеко не равнодушие. - В чем дело? Ноздри его раздулись, ловя какой-то запах (в странной чисто собачьей манере): - А Хауф-то горит... - Что?! - вскрикнула я и опрометью бросилась через пригорок, который отделял нас от вида города. И, едва его преодолев через кусты и ямы, просто обмерла в шоке. Пылала вся западная часть города. А там дом Дуйсен-бая! Мама, папа!.. И тут же одернула сама себя: еще есть надежда - и, наплевав на начавшееся головокружение и слабость (все из-за этой болезни... или яда) кинулась вперед. Сердце застучало в висках, требуя сбавить темп, но я отшвырнула это подальше... Но того же потребовала крепкая рука, вцепившаяся в мое плечо и развернувшая в противоположную сторону - и уж ей-то сопротивляться не было способности и сил. Курай, пробурчав себе под нос однозначно: «Вот дура», встал рядом: - Забирайся ко мне на спину, - и чуть наклонился. - Что? - не поняла откровенно. - Поспеши - или намерена вечно тут стоять?! Делать нечего: я, обхватив его шею плотно руками сзади, подтянулась. Его руки, скользнув ладонями по внутренней части моих коленей (черт возьми, а приятно!), надежно зафиксировали. Я от нетерпения напряглась: «Время же идет!», как он, не спеша и пригнувшись еще ниже, прыгнул... Это мне померещилось с перепугу, или мы правда летели в десятке метров над землей? Потому что то, что он приземлился: легко, расслабленно и непринужденно, на крышу ближайшего дома - и пулей побежал дальше, без труда перепрыгивая на соседние дома - ясно на это указывало. Люди под нами были слишком заняты тушением пожара, чтобы замечать это. - Осторожно! - вскрикнула я непроизвольно, когда впереди выросла сплошная стена каменного здания. Курай, и бровью не поведя, выставил правую ногу вперед - и, оттолкнувшись от этой преграды и приземлившись на крышу следующего дома, стал бежать немного в другом направлении. Дом Дуйсен-бая очень быстро приближался. Вокруг раздавались крики, просьбы о помощи - и мне хотелось на них откликнуться... но только после того, как смогу убедиться, что мои родители в безопасности! Но, когда я увидела, что улица наша покрыта практически сплошным пламенем, сердце мое упало: неужели...?! Курай, спрыгнув на землю, без особых церемоний сбросил меня с себя: - Оставайся тут! - и побежал внутрь дома. Я даже не успела крикнуть: «Стой!» - не то, чтобы его действительно остановить... На глазах наворачивались слезы, в голове уже вертелась предательская мысль, что моих родителей уже ничем не спасти, как... - Дочка, слава Богу! - и с ног меня едва не сбила мама. Придя в себя от радости, я первым делом спросила о папе. - Помогает тушить... - ответила она расплывчато, оглядываясь по сторонам в надежде его найти глазами, - где-то тут... - А остальные? Бай и...? - Да их вообще дома сегодня не было! - крикнула несколько раздраженно. - Не знаю, где они сейчас, но... Мне стало намного легче. Значит, внутри никого нет... ...И вмиг полыхнула мысль: «Конечно же есть! Курай!». Как я про него могла забыть?! Вход в дом и передняя часть еще были свободны от языков пламени - потому я и решилась: - Мама, я сейчас! - и, отодрав от себя ее пальцы, кинулась вовнутрь. Едкий дым мешал дышать и видеть. Спотыкаясь об обломки чего-то и постоянно натыкаясь на стены, я звала во всю силу своего горла - и никакого ответа. Только треск огня и горящего дома. Что-то рушилось - а я надеялась, что это не помешает мне выбраться обратно наружу. А то жить-то хочется... И мое далеко не идеальное состояние решило о себе напомнить. И без того было жарко, как в печи, так еще меня и зашатало, начал душить кашель, и только на чистой силе воли (и откуда она у меня такая большая?) мне удавалось идти вперед. Минуты через две проскользнула предательская мысль: «Все, пора спасаться. А то дом скоро обрушится...». Вдруг что-то на краю глаза мелькнуло - и голова повернулась туда: - Курай! Это ты, Курай?! - и шагнула в ту сторону. Прямо над головой раздался оглушающий треск - и горящая деревянная балка толщиной, наверное, в полметра стала падать, а увернуться у меня даже и мысли не возникло - такой неожиданностью это стало... - Осторожно!!! - и этот тип всем своим весом припечатывает меня к и без того шаткой стене. Меня ослепили искры, да и от удара вышибло весь воздух из груди, и откашляться не получалось - плюс еще и дым. Он, прижав меня к себе и накрыв краем плаща, огляделся резко: - Выход завалило. Не выбраться... В голову хлынул страх, я испуганно прижалась к нему теснее - и внезапно обнаружила что-то странное. И поначалу не могла понять, что именно, но быстро догадалась - его сердце, даже несмотря на такую ситуацию, билось ровно и размеренно. Будто бы ничего и не происходит. Из раздумья меня вырвал новый треск - и на этот раз рушился весь дом над нами. От этого не увернешься... От ужаса я закричала - и меня накрыла тьма. Не тьма беспамятства или от того, что я лишилась глаз. Нет, эта тьма была другая... Даже не покривлю душой, если скажу, что это была тьма Смерти...