Звезда на багровом рассвете

Я стоял невидимой тенью за углом. Молчал, плотно закрыв глаза. В Замке-под-землей не было ни души. Они шептались. Никто другой их не мог услышать... - Ладно, Масаки, я должна идти. А то еще подозрения пойдут. - Ага, - ответила та глухо, явно погруженная в себя. - Будь осторожна, - шепнула почти неслышно и вышла. Едва эта женщина поравнялась со мной, на ее шее сжалась хватка, в любую долю секунды готовая стать смертельной. Ни единого слова она произнести не могла. А пошевелиться я ей не позволил одним только взглядом в упор: - А я ведь почти поверил в твою добропорядочность, человеческий врач... Она, тщетно пытаясь разжать уже душившие ее пальцы, в полном ужасе зажмурилась. Меня это забавляло, злило - и соблазняло одновременно. В горле запершило - я был немного голоден и сейчас держал превосходную добычу. Да, она нарушила клятву и теперь достойна великой кары... И наплевать, что совсем рядом эта девчонка... «Нет, не будь идиотом! Это того не стоит!» - поставил я тут же на место сам себя, а ей (уже начавшей синеть) прошептал на ухо: - С предателями разговор у меня короткий, учти на будущее. И, если это еще раз повторится - отделаешься не только своим домом... Дернувшись, женщина открыла рот, чтобы что-то сказать - но не выдавила и звука. Я усмехнулся: - Мне твой хлам и даром не надобен. Но советую: собирай вещи - и убегай куда подальше, на другой конец Ада. Потому что на рассвете я дам команду двум ловцам тебя разыскать. И, если они тебя приведут ко мне - милости не будет!.. - и резко разжал хватку на ее горле. Она упала, жадно хватая воздух и кашляя. Я пихнул ее в бок сапогом: - Пошевеливайся! Ее торопливый бег затих эхом по коридорам. Сжав зубы до скрежета, я повернулся в другую сторону - и, выйдя из коридора, сразу наткнулся взглядом на нее. Масаки, пристально на меня гладя, спросила напрямик (с трудом сдерживая дрожь): - Что с Тэмели? - Ничего такого. До рассвета она может бежать, куда заблагорассудится. Ну а потом по ее следу пойдут мои ловцы - и тогда... - не закончил. - Что «тогда»? - тон был настойчивым. Во мне накапливалась досада: - Да никто ей ничего не сделает! Никаких ловцов я за ней не пошлю - будь спокойна! Будто у них никаких других дел нет, кроме как за мелочью бегать… - сверкнул глазами. - Но это послужит вам обеим уроком! - Уроком, как предавать? - сжала она кулаки от негодования. Вид у нее был воинственный. Если бы захотел, я мог бы и посмеяться от души - настолько это было нелепо. Но сейчас мне не до этого: - Я привык, что мои приказы выполняют беспрекословно. И ненавижу, когда их нарушают... - сжал зубы, сдерживая свои инстинкты. - Приказы! - фыркнула разочарованно. - Везде и всюду одни только приказы! Ты уже и сам себе невесть что приказываешь!.. Тело невольно дернулось вперед - но я его остановил: - Но именно из-за моих приказов ты до сих пор жива! - По твоему приказу умирают сотни и тысячи ни в чем не повинных! - в уголках ее изумрудных глаз навернулись слезы - слезы злости. Да, это естественно... Усмехнувшись иронично, я посмотрел в сторону: - Такова жизнь, девчонка. Тебе не понять. Она поникла, не в силах что-либо на это ответить, потому и сказала тихо: - Я тут узнала... - Не говори ничего, - прервал быстро, не желая слушать, - у меня и так есть уши... - и повернулся к ней спиной. - Зачем ты принес меня сюда... в Ад? - задала она вопрос мне в спину. Мне самому не раз приходилось его задавать себе самому: - Потому что это - единственное место, куда я мог перенестись в подобной ситуации. И свалились сразу всякие дела, и обратно тебя переносить было хлопотно... - Ха, знаю я твои дела: грабежи и убийства!.. - Это - война, Масаки! - резко обернулся, горя глазами, как фонариками. - Это Ад. В нем все живут на тонкой границе между пеплом лета и стужей зимы. Некоторые могут жить и там - но большинство... - оборвал эту фразу, все равно бесполезно объяснять. - Анархия - самое страшное дело, и даже смерть - и та не сравнится с ней... Я всего лишь хочу все упорядочить... - ...убивая направо и налево?! – заплакала она, не удержавшись. - И пожирая их тела?! - содрогнулась сама при этих словах. «Все-таки тебе не понять...» - мелькнуло у меня в мыслях: - Да, я пожираю живьем и пью кровь прямиком их разрубленного горла, пока жертва корчится в агонии... это для меня также обычно, как и для вас - мыть морковь и варить суп - а потом поедать его с аппетитом. Потому что это - моя еда... Всхлипнув, она поймала маленькую паузу в моих словах - и вставила криком: - Хватит, Курай! - и, не выдержав и заткнув уши, упала на колени. Я медленно повернулся к ней. Бледная. На голове повязка. Она еще не восстановилась от моего яда, а тут еще... - Масаки, я... - начал было, но тут же осадил себя. - Ты же знаешь, что имя мое другое... - Я не хочу его произносить! - всхлипнула, закрыв лицо ладонями. До срыва недалеко. Пора заканчивать. - Хватит. Мне это осточертело до умопомрачения! Это зашло слишком далеко!.. - и уже хотел уйти, перебравшись на другую сторону барьера. - Курай! - Я не Курай! - крикнул зычно, сжимая кулаки и едва сдерживаясь. - Я Гарм! Основатель рода Гончих и их единоличный вожак! А ты всего лишь человек: беспомощный и слабый!.. - Ну и что?! - глянула вдруг решительно, подняв голову. - «Ну и что»?! - взвыв от бессилия, швырнул что-то, попавшееся под руку, в стену за собой - и по полу загрохотал выбитый камень. - Я в любой момент могу тебя съесть, даже костей не оставив! В ее изумрудных, полных слез, глазах что-то полыхнуло - и это заставило меня молча наблюдать, как она, встав на ноги, в пару шагов дошла до границы барьера - и встала, не сводя с меня взгляда: - Да, я человек. Дочь конюха и кухарки. Никудышная пастушка с вольным нравом... - сжала губы в полоску. - А ты первый Гончий, который едва меня не убил одним только своим дыханием, обманывал до самого конца, вел себя, как трусливая дворняга, и едва не размазал меня по стенке! - хмыкнула с неподдельной иронией. - Вот ответь мне, не-Курай, на один простой вопрос: почему же ты, одним махом ломающий шею своим Гончим, не смог проломить хрупкого человеческого черепа? Или я такая твердолобая? - Меня самого интересует ответ... - произнес внешне спокойно - но внутри все буквально кипело и вырывалось наружу. - А я ненавижу быть в неведении... - Есть хотя бы одна вещь, которую ты не ненавидишь? - тон ее был настойчивый и в то же время настороженный. Я задумался: - Может быть, была когда-то... - А сейчас? - тон начал смягчаться. - Не знаю... – «И это я тоже ненавижу». - И меня тоже? - Что? - покосился. Масаки, дернув плечом нервно, спросила: - Меня ты тоже... ненавидишь? - слезы полились с новой силой. Прошла минута. Я молчал. - Тебе так сложно сказать мне это в лицо, да? - проскользнул гнев и страх. «Если этого не сделать - то не думаю, что получится от нее отделаться...»: - Я могу сказать тебе это в лицо... - прикрыл глаза. - Но только если ты это также спросишь это напрямик, глядя в глаза... - То есть? Недоумение с ее стороны было понятно. Потому я и пояснил, повернувшись боком: - Глядя не на эту личину, а на мой... обычный облик? – «Правда, есть и другой, истинный, но видеть его...». У нее не нашлось слов ответить. Я, откинув полу плаща, зажег черное пламя вокруг себя - оно и обратило меня в форму зверя. Зеленые, как изумруды, глаза расширились в ужасе, колени задрожали, почти не выдерживая. Я, затаивая дыхание - потому что оно могло проникнуть через барьер между нами, посмотрел на нее в упор пристально. Выжидая. И она вскоре - через несколько минут - совладала с собой и выдавила: - Ты меня ненавидишь?.. - и сумела не отвести взгляда. Когти разорвали дорогой ковер подо мной. Глаза загорелись, наводя еще больший ужас. Если сейчас она отвернется, потеряет сознание - что угодно, я больше никогда не появлюсь рядом с ней. Она проснется среди поля и будет думать, что все это: и Ад, и Замок-под-землей, и я сам - было сном. Кошмаром... И будет жить и дальше своей спокойной жизнью с мелкими (по сравнению) неурядицами. У нее будет нормальная жизнь, семья, дети... При одной только мысли об этом в горле заклокотало рычание, губы обнажили клыки. Девчонка вздрогнула непроизвольно - но не отвернулась. В глазах встали новые слезы: - Ты... - сердито сморгнув их, резко встала и, пошатнувшись, оперлась на косяк. - Так нельзя... - бросил я решительно, взмахнув хвостами - и готовясь исчезнуть навсегда. - Мне плевать! - крикнула внезапно, сделав шаг - и оказавшись вне барьера. Закономерные слова застряли у меня в горле. Все, что я мог - это стоять на полусогнутых и наблюдать, как ко мне без колебаний приближается человеческая девчонка. Слезы густо капали с ее подбородка, но глаза продолжали смотреть: - Будь ты кем угодно: Господом-Богом, водяным, демоном, драконом... Кем угодно - меня это не остановит!.. - Не приближайся... - прорычал я сдавленно, угрожая в открытую. Тут же мое дыхание! И «экто»! Если она так и дальше... - Я не могу понять, что это такое, но это просто невыносимо! - зажмурилась (в этот момент я мог бы исчезнуть, но не хватило сил). - Ты застрял в моей голове, как гвоздь - и никак его не выдрать! - остановилась в шаге, пошатываясь. - Уйди! - рыкнул низко, впиваясь в каменный пол подо мной. Повисла пауза, нарушаемая моим рычанием. - Ни. За. Что... - отчеканила... ...И, сомкнув руки на моей передней лапе, лишилась сознания. Я, превратившись за долю мгновения и обретя способность двигаться, в момент перенес ее в комнату, под защиту барьера. Сбивающееся, учащенное и шумное дыхание выравнивалось и приближалось к норме в то время, как мое стремилось к противоположному. Злясь на себя, на нее и на весь мир в целом, ненавидя все вокруг, я плотно закрыл глаза, что-то бормоча под нос...