Звезда на багровом рассвете

Перед глазами всплыл потолок. С росписью. Сколько раз я его уже видела, вот так валяясь на кровати... Но сейчас... Голова раскалывалась. Во-первых, мое тело еще не отошло от давнего отравления, во-вторых, меня хорошенько шандарахнуло затылком (и обо что же?), да еще за пределом этого «барьера» дышать оказалось практически невозможно. И каким образом Тэмели это удается? Ах да, мертвым все равно. Не хотелось ничего делать - просто лежать неподвижно, потому что в таком положении не болит ничего, да и кровь в висках стучит поменьше. - Безмозглые дураки... - раздается рядом бормотание. - Кто? - отзываюсь по инерции, немного поворачиваясь в ту сторону. Тот, кого я называла Кураем (ну и пока буду так называть), стоял рядом, спиной ко мне, прислонившись к стене и уперев темный взгляд в пол: - Ты... и я, - уже решив посмотреть в ответ, отвернулся тут же, поморщившись. - Так нельзя... «Похоже, что полежать спокойно мне не удастся...» - я осторожно села, свесив ноги на пол и глядя на него внимательно: - О чем ты? - уже собравшись дотронуться до своего затылка, отказалась от этой мысли. - О том же самом, - вздохнул тяжело. - Или ты не помнишь? - Помню, - отвела взгляд на мгновение, - отлично помню... - Мы перешли границу. Надо было мне сразу тебя вернуть обратно, а не откладывать на потом... В голове всплыла догадка: - Ты винишь себя? - в груди что-то дрогнуло. - Да не о том я говорю! - отрезал, отходя от стены и сжимая-разжимая кулаки. - Мне не следовало вообще соглашаться на условия этого старого кретина! - глаза полыхнули жгучей яростью. - Ведь кто он - и кто я! Мог бы просто залезть незаметно и украсть... - тут же уронил голову, крупно содрогнувшись от отвращения. - Хотя вряд ли моя гордость это бы вынесла... - А ты у нас страшно гордый... - вздохнула глубоко и, обнаружив на себе его гневный взгляд (что-то внутри замерло при этом), добавила успокоительно: - Правда. Это не насмешка... Курай, еще раз вздохнув (тяжело или облегченно?), повернулся ко мне: - Никакого чувства самосохранения... - и, за одно мгновение преодолев расстояние между нами, упер руки по бокам от меня, пристально глядя в глаза. Я испуганно отпрянула - потому что в глазах его было что-то пугающее: - В чем дело? - Ответь мне на один вопрос, - прищурился изучающе, - ты этого хочешь для себя? - Чего? - не поняла. - Страдания, боли, отчаяния, безумия, смерти и агонии. Это вызвало нервную усмешку: - Понятно, что этого я не хочу как раз... - Тогда почему напрашиваешься? - вставил спокойно. Меня ставило в тупик его поведение: - Это угроза? - Не совсем, - моргнув, покосился куда-то себе за спину. - Ты ведь хочешь счастливой жизни, своей семьи, пару детишек для начала... и мирной старости по завершению жизненного пути? - и вновь посмотрел пристально. Я задумалась: - Ну, этого каждый хочет... - И ты этого хочешь? – он настаивал. - Да, - «В принципе...». Небольшая пауза, в течение которой алые глаза сверлили меня. - Тогда почему ты вот так от этого отказываешься?! - немного повысил тон. - В смысле? - «В смысле, в смысле»... - рыкнув низко и глухо, тряхнул головой, задев меня по носу челкой. - Неужели ты сама считаешь, что заслужила этого?! - опустил голову, немного отступив назад, но рук не убирая. Это меня немало шокировало. Я ничего не могла понять - и это злило изрядно. Но набралась терпения, чтобы не сорваться: - Прости, но я не могу взять в толк, что ты хочешь мне сказать... Он, резко вскинув голову, полыхнул глазами гневно - но тут же их потушил: - Масаки, я убийца и тиран - и совесть за это меня не гложет ни капли. Мне ничего не стоит просто по прихоти устроить набег на деревню - и уничтожить там все и вся подчистую, не оставив и камня на камне, обратив в пыль и пепел... и никого не оставить в живых. И я это делал - неоднократно! Послушай внимательно: я живьем человека проглотить могу! И я это делаю! И тебя это устраивает?! В горле встал комок паники: «Да чего он вообще пытается от меня добиться?!». - Вот ты говоришь, что я гвоздем застрял в твоей голове... Так сделай все возможное, чтобы этот гвоздь выдрать - потому что так будет лучше для тебя... и для меня. Ты всего лишь человек, и не можешь... - и, вдруг осекшись, опять отвел глаза в сторону. - Курай... - Я не Курай - повторяю в третий и последний раз... - ответил раздраженно несколько. - Я Гарм. Существо, которое даже не помнит точного числа своих лет... потому что их слишком много. А ты еще молода - и однажды будешь вспоминать это со смехом и улыбкой... наверное. Мне нечего было сказать - и спросить тоже. - И если я не поспешу, то точно устрою тебе проблемы с сердцем... - А? Курай посмотрел на меня искоса: - Сейчас я чую, что оно колотится - 224 удара в минуту. И долго не сможет такого темпа вынести... Стараясь успокоиться, я схватилась за грудь и задышала глубже. - Масаки, тебе сейчас страшно? - приблизился немного, не отводя взгляда. Я подошла к этому со всей серьезностью. Было ли мне сейчас страшно? Вот тогда, в лесу, когда рядом с ногой скулила Кид, и на меня глядели эти жуткие - те же самые, в принципе, глаза, а я не знала, куда деться, и тело не слушалось - вот тогда было страшно. Когда узнала, что мне нечем расплачиваться перед баем - да, было. Когда шла с ним по пустынным дорогам, не зная его намерений, когда он срывался ни с того, ни с сего, кричал, был таким непонятным и таинственным, что аж мурашки по спине бегали... было страшно. И когда Тэмели мне едва слышным полушепотом рассказывала о нем - да, страшно до жути... Но вот сейчас, когда тема этого рассказа стояла передо мной настолько близко, что дыхание колыхало мои волосы... - Нет, мне не страшно, - ответила я твердо, стараясь не смотреть в упор. - Боязно от того, что отчасти не понимаю... Но страшно - отнюдь. - А вот мне страшно! - выкрикнул внезапно, едва не оглушив меня. Впрочем, оглушила меня не громкость сказанного, а само содержание. Я, до конца не веря, что все-таки не ослышалась (хотя каким образом можно ослышаться при таком?), несмело посмотрела ему в лицо. Но сказать что-либо была не в силах. - Да, представляешь, мне страшно! - напрягшись всем телом, он задрожал крупно - признаваться в этом для него было титаническим усилием. - Мне страшно за тебя! В последнее время это просто невыносимо! - зажмурившись, схватился за голову и упал на колени. - Да, я одним махом могу свернуть шею Гончей, поэтому, увидав тебя лежащей неподвижно, уже был уверен, что ничего сделать нельзя... И, когда подошел и увидел кровь... - в горле глухо заклокотало, - я испугался! Испугался, как маленький щенок! И это чуть не свело меня с ума! Потому что в тот момент во мне проснулся такой голод... Я хотел выпить твою кровь и… И вот тут мне, наконец, действительно стало страшно - отрешенно страшно. Каждая жилка в моем теле зазвенела от напряжения. - Масаки, я так и не ответил тебе, - успокоившись немного, поднял голову ко мне - и в глазах его было странно пусто. - На вопрос, ненавижу ли я тебя... - тон голоса все больше твердел. Это возбудило во мне однозначные подозрения. На глазах стали запоздало наворачиваться слезы: - Значит, все-таки...? - сглотнула судорожно, не сводя с него взгляда. - В последнее время всякий раз, когда я тебя вижу, слышу твой голос, просто думаю о тебе, это грызет меня изнутри, как червь... - заметив уже покатившиеся капли, еще больше помрачнел. - Но это не ненависть. Точно не ненависть... - Тогда что же? - всхлипнула я беспомощно. Он медленно коснулся руками моих коленей - и положил на ноги голову, уперевшись затылком мне в живот - и тогда ответил очень тихо: - Боль. Мне больно видеть, что я с тобой делаю... - мускулистые крепкие руки, скользнув по поим бедрам, сомкнулись на поясе. - Масаки, прости меня, если можешь... Меня что-то переполняло и рвалось наружу. И я не стала этому противиться - наклонившись, погладила его ласково по спине: - Хорошо... - но слезы продолжали капать. - Прости... - шептал, дрожа всем телом. - Прости меня, пожалуйста... Мне не было дано понять, что им движет. Не дано понять разумом. Но сердце - знало точно. Пусть это и звучит очень глупо и наивно. Я погрузила пальцы в его жесткие серые волосы и уткнулась в них носом, вдыхая едкий запах дыма и чего-то еще (серы, кажется): - Все хорошо, не надо беспокоиться... А он все повторял, как заведенный: - Прости меня, Масаки...