Кто кого?

      Прошло уже два дня с момента соревнований. Течка закончилась и Чонгук с облегчением понял, что его внутренний зверь загнан в клетку, далеко под кожей и больше не навредит его репутации; в этом месяце, по крайней мере, точно. Парень свободно расправил плечи и вышел на завтрак.       Глупая омежья сущность была подавлена, Эндрю уже два дня его сторонился, Тэхён тоже на горизонте не маячил. Все эти приятные бонусы, как нельзя лучше, вдохновляли на новые начинания. Его даже не огорчало то, что приходилось по вечерам, измотанным после тренировок, мыть элитный корпус, под пристальным наблюдением гадюк, кишащих в нём.       Столовая была переполнена ребятами со всего лагеря. Гул не раздражал, а наоборот погружал в атмосферу беззаботной жизни. Хотя эта участь Чона обошла его стороной и сразу после школы его затащили в группировку. Иметь образование для отпетых бандитов было не престижно, поэтому пришлось отказаться от студенческой беззаботности и сразу из ребенка превратиться во взрослого преступника.       Чонгук сел рядом с Эндрю; это уже привычное для него место, а тот даже бровью не повел, будто бы и не видел его вовсе. Парень обвел взглядом присутствующих за их столом. После поражения ребята были подавлены, разговоров за ними не наблюдалось, лишь редкие просьбы подать соус или соль. Тренер тоже ходил как в воду опущенный. Ведь ни одному из группы не пришло приглашение на собеседование от элитных гостей, наблюдавших за соревнованием. Значит они настолько были плохи? Как говорится: «Не бывает плохих учеников, есть плохие учителя.» — мужчина это понимал и злился. Вроде бы держались стойко, до последнего, но всё равно со стороны смотрелось как избиение ребенка. Слишком сильный противник был. Им просто не дали выбора или же они правда были настолько слабы?       Чонгук пододвинул к себе тарелку и посмотрел на рисовую кашу, как на врага, ковыряясь в ней ложкой. Есть совсем не хотелось. Да и выглядело всё это очень не аппетитно. Поэтому «альфа» отодвинул ее обратно и схватив чашку с какао, начал жадно его пить. — Тебе придется это съесть! — на плечи опустились тяжелые руки.       Голос тренера был строг и сух. Это была не просьба — это был приказ. — Как только доешь, жду тебя в холле нашего корпуса, есть разговор.       Мужчина удалился. Чон так и не увидел его, но понял, что надвигалась буря. Быстро, через не хочу, съев кашу и запив ее остатками какао, парень двинулся в корпус. От утренней уверенности в себе осталась ровно половина, и то, которая с каждой секундой таяла как снег на ладони.       Тренер сидел в кресле, и задумчиво глядя куда-то в сторону, барабанил кончиками пальцев по подлокотнику. Заметив, что он уже не один, жестом пригласил сесть на диван, стоящий рядом. Чон нехотя повиновался. Напряжение висящее в воздухе передалось и ему. — Сегодня ты будешь противостоять в спарринге, против одного из элитного корпуса. Против кого именно, это они уже будут решать на месте. — Я знаю, вы же предупредили меня, — Чон с непониманием уставился на тренера. К чему такое волнение?       Прочитав немой вопрос в глазах собеседника, мужчина ответил: — Дело в том, что они решили устроить из этого шоу. И за происходящим будет наблюдать весь лагерь.       Чон почувствовал неприятную колкость в подмышках и то, как вспотели ладони, он с остервенением вытер их об спортивные штаны. — Они посчитали тебя слабым звеном ещё когда ты не выступил со всеми. Теперь они захотят раздавить тебя и сломать. Ты должен быть готов ко всему, — мужчина тяжело вздохнул. — Ты должен продержаться, хотя бы половину спарринга, иначе нашим ребятам придется не только полы мыть в элитном корпусе, в том числе и тебе. — Я думал, что это слухи, про опущенных альф, — Чон нервно вытер тыльной стороной ладони пот на лбу, выступивший от нервов, и тихо озвучил свои догадки: — Вы же не хотите сказать, что изначально знали об этом? Что добровольно подписали нам приговор? Или вы были настолько уверены в себе?! — уже выкрикнул Чон.       Ещё никогда на нём не было такого груза ответственности. Девственные задницы товарищей сейчас были на нем и если им придется несладко, то его просто напросто убьют в этом лагере.       Нет… Нет! Умирать слишком рано! Он ещё не выполнил и мизерной части запланированного. — Я не могу позволить случиться этому, — проигнорировал вопросы тренер. — У нас нет права на ошибку, придется хитрить. Вот, возьми это, — мужчина протянул баночку с таблетками ядовито-желтого цвета. — Что это? — глупый вопрос, Чон уже сам знал что это. — Это обезболивающее. Ты будешь более стойким с ним и в отличие от обычного болеутоляющего, он придаст тебе энергии. Так ты сможешь выстоять на ногах и перенести всё с высоко поднятой головой, понял? — Чон неуверенно кивнул и забрал баночку в которой таился его шанс на спасение всей группы. — Это не всё, на вот, возьми, — тренер протянул продолговатой формы камень и словив недоумевающий взгляд, пояснил: — Это обычный камень. Ты сожмешь его в руке и твой удар станет больнее для твоего противника и легче для твоего кулака. Я знаю, что это грязные приемы, но ты не можешь подвести ребят. Только не сейчас, когда они наконец-то стали принимать тебя за своего. Ты и сам наверно это понимаешь?       Чон утвердительно кивнул. — Я всё сделаю! — парень встал с удобного дивана и пошёл в свою комнату.       Думать ни о чем не хотелось, но перед глазами как назло маячили лица из элитного корпуса. За два дня батрачки он успел их даже подучить. Против кого его не поставь, он всё равно будет слабее. Разум это понимал, а сердце с такими выводами мириться не хотело и с бешеной скоростью разгоняло кровь по венам. Адреналин бурлил, выплескиваясь за края сознания. Парень сладко улыбнулся, представив, как он размазывает черепа элитных альф один за другим, не упустил даже Тэхена. Кровожадная ухмылка скривила его губы.       Из транса вывела собственная дрожь в ногах. Он сидел у себя на кровати, отбивая пяткой ритм о деревянный пол. Сколько он провел в таком состоянии, Чон даже сам не знал.       Дверь приоткрылась и в появившемся проеме показалась голова Эндрю. Удостоверившись, что Чонгук на месте, парень зашёл в комнату. — Пора, все ждут только тебя, — в его голосе не было привычного злорадства и сарказма, лишь улавливались тоненькие нотки жалости. — Не надо меня жалеть! Не смей меня жалеть! — заорал Чонгук и сам же вздрогнул от своего крика. — Ты не пообедал, — Эндрю был снова спокоен как удав; в голосе ни одной эмоции. Он всё понял. Хороший мальчик. — Покойнику не нужна жрачка, — прошипел Чонгук, проскальзывая между дверью и Эндрю.       Он сдохнет, но не унизится. Как там говорится в пафосных боевиках? Точно!

«До последней капли крови…»

      Вот именно так и будет.       На площадь толпились все корпуса и подтягивались те кто еще не спешил. Даже омеги не обошли это событие стороной.       Все хотят хлеба и зрелищ. Хотите? Вы его получите!       В эпицентре всего действа стоял уже приготовленный ринг, где Чон примет кровавое крещение и наконец-то станет навсегда своим для ребят. Чем ближе к нему Чон с Эндрю подходил, тем гуще и кровожаднее становилась толпа.       Прямо перед рингом в два ряда выставили удобные кресла для гостей, чтобы они со всеми удобствами могли наблюдал за шоу. Места были почти заполнены. Элитному корпусу тоже предоставили сидячие места, правда не такие удобные.       Тренер же стоял с другим мужчиной и они, что-то бурно обсуждали. Одногруппники Чонгука тоже были здесь и они с ужасом, а кто-то со злостью смотрели на того, от кого зависела их дальнейшая судьба. Чон сильнее сжал камень в правой руке и вздохнул, стараясь унять нервную дрожь.       Вдруг к парню подошёл мужчина в блестящем костюме, по запаху омега. Чон удивленно покосился на него. — Ты ведь, Чонгук? Так?       Ничего не осталось сделать, как кивнуть. Получив утвердительный ответ, мужчина схватил парня за руку и поднял ее в верх. В другой руке у него был микрофон и он неприятно высоким голосом запищал: — Ребят, всем внимание! Поприветствуйте первого участника, и виновника сего происходящего, Чон Чонгука! — толпа одобряюще заулюлюкала.       Чонгук со всей свойственной ему злобой вырвал руку и отобрал микрофон у ведущего. Эти уроды действительно ведь решили сделать шоу. Он бы не удивился, если бы узнал о том, что они не побрезговали поставить ставки. Как говорится, деньги не пахнут ведь?   — Весело вам? — заорал он, наполняя всю площадь своим приятным, но раздраженным голосом. — Веселитесь, пока есть время, но помните, что вы всего лишь сраный биомусор, ведомый своими жалкими потребностями! И сегодня я сдохну здесь! Только так вы сможете увидеть меня лежачим в ногах своего противника! Но прежде хочу взять с вас обещание, что этих ребят, — он ткнул пальцем в сторону своей группы, — вы трогать не будете, неважно проиграю я этот бой или выиграю!       Толпа одобряюще загудела. Гости были немного сконфужены от произошедшего, но быстро подстроились под рев толпы, одобрительно захлопав в ладоши.       Ведущий с силой отобрал обратно микрофон и продолжил:  — Ита-а-ак, кто же будет выступать от элитного корпуса? — как ни странно все притихли и сотни глаз в ожидании уставились, на элиту.       Альфы о чем-то переговаривались, на ринге не было слышно о чем. Но спустя две минуты они вытолкнули вперед того самого качка, от которого Чон чуть не огреб на днях. Парень мысленно уже настраивал себя на кровавый бой, как из толпы вышел Ким и подошел к ведущему омеге, наклонился к микрофону, который тот держал крепко в руках. — С ним в спарринге буду я! — тон который не терпит возражений, доносится до ушей каждого.       Сложилось такое впечатление, что парень говорил у Чонгука в голове. Интересно так было у каждого или только у него? Чон передернул плечами и крепче сжал камень в кулаке. Таблетки давно уже действовали, поэтому адреналин в крови искал выход наружу. — Ну и что же мы имеем? Сегодня у нас схлестнуться в смертельной хватке Ким Тэхён и Чон Чонгук, — подбадривал толпу ведущий.       Та одобрительно визжала и свистела в ответ. Где-то справа выкрикивали имя Тэхена; Чон повернулся и увидел его собственный клуб поддержки. Омеги пищали тряся плакатом с именем противника. — Не смей проиграть, Чон!       Эндрю стоял довольно близко к рингу, ближе всех остальных. Он одними губами шептал: «Ты сможешь, я в тебя верю». Этого хватило для того, чтобы абстрагироваться ото всех и сфокусировать свое внимание, на сопернике. Тэхён уже забрался на ринг и разминал шею.        Стартовый хлопок и толпа стихает. Стало настолько тихо, что Чон слышит писк комара над ухом. Тэхён глаз не сводит, двигается в сторону с грацией кошки. Того гляди кинется и разорвет в клочья, но первый не начинает. Чонгук не выдерживает этого напряжения и первым бросается на противника.       В бою легче. В бою не до дум. Так даже лучше, отомстит за таблетки, отомстит за сцепку. Но отомстит ли? Вот в чём вопрос.       Первый удар проходит вскользь едва цепляя скулу Тэхена. Чон отпрыгивает обратно уклоняясь от ответного замаха. Он смотрит в глаза парню и ничего в них не видит. Это злит. Очень злит.       После всего, что между ними случилось, он не вызывает на его лице ни одной эмоции, будто только встретились. Вот урод! Чон резко подскакивает и с размаху хочет заехать с ноги по лицу, но ее перехватывают и дергают, что омега с грохотом падает на жесткий деревянный настил, заменяющий собой пол нормального ринга. Так торопились увидеть экшена, что забыли притащить маты. Падать больно. Парень ни секунды не задерживается в горизонтальном положении и снова на ногах, но копчик болит. Этот кретин его уже второй раз калечит. — А ты слабак, — Тэхён спокоен, его дыхание ровное, а вот у Чонгука грудь вздымается от тяжелых вдохов.       Никто не говорил, что будет легко. Стараясь не обращать внимания на провокацию он снова бросается в бой. Удается задеть висок с кулака, но самому Чону тоже прилетело в ухо. Он едва увернулся от второго удара и ушел в сторону. Ким нападать не спешил.       Толпа недовольно загудела, крича, что это игра в поддавки и что они ждут инициативы от Тэхена. Тот коротко кивнул в сторону и налетел на Чонгука.       Удары посыпались один за другим, Чон только успевал ставить блоки и отступать назад. Спины коснулось что-то холодное. Тупик. Угол. Удары становились сильнее, блок слабее.       Чон пропустил раз: удар пришелся по печени. Больно, но терпимо.       Ещё удар.       И ещё.       Сознание помутнилось, парень опустил руки, забывая про блок и последний удар прилетает в бровь. Что-то тёплое течет по лицу, закрывая обзор.       Кровь.       Глаз пришлось закрыть. В ушах звон, в глазах темнота и звездочки, танцующие предметный танец. — «Неужели всё так и закончится?» — мысль мелькнула с бешеной скоростью, но этого хватило для того, чтобы парень снова открыл глаза и набросился на своего противника. — Не в этот раз! — Чон злобно шепчет себе под нос, не зная кому на самом деле адресует это — себе или Тэхёну.       И снова в бой, только в этот раз Чонгук сверху. Осыпает градом ударов блок противника, несколько раз успевает ударить по рёбрам. Да с такой силой, что показалось, что даже слышал хруст. Чон маленький, но ловкий. Пусть лицо соперника останется красивым, в отличие от его, зато на теле ни одного живого места не останется.       Парни обменивались ударами уже минут десять. Оба были взъерошены и возбуждены. Оба тяжело дышали, давая друг другу отдышаться, чтобы снова броситься в бой. Присутствующие на площади довольно верещали, пока всех в ступор не ввёл крик, перетягивая все внимание оголтелой толпы на себя. — Немедленно прекратите это!       Перед расступившейся толпой стояла красивая, маленькая, стройная омега. Сзади нее стояли два бугая. Личная охрана видимо. Паренек деловито прошёл к рингу в сопровождении охраны и отобрав у ведущего микрофон властно спросил: — Кто ответственен, за всё здесь происходящее?       Все молчали. Даже директор лагеря. Чон сплюнул кровавую слюну и посмотрел на смазливого паренька. Видимо он один был не в курсе, раз все остальные буквально преклонились перед ним. — Мы не хотели, это просто такое шоу, — забубнил директор, ползая в ногах этой малявки.       Кто черт возьми этот малый? Чонгука злила сама мысль, что эта размазня, такая же омега как он, а ведёт он себя так, только благодаря своему высокому положению. Встреться они за углом, и он бы поджал хвост в первую очередь. — Чимин, перестань, я всего-то решил развлечься, а директор лагеря любезно согласился с моим маленьким капризом, — Тэхён спрыгнул с ринга и поморщился, видимо ему тоже досталось.       Чон довольно ухмыльнулся, продолжая наблюдать за разыгравшейся сценой. Ким обнял омежку за талию и поволок куда-то в сторону корпусов, под злобные и разочарованные возгласы толпы. Гости лагеря тоже зашевелились. — Что это было? — обратился самый толстый из них к директору. — Это сын Нагиямы, — только и смог выговорить мужчина, но всем присутствующим все стало ясно. Всем, кроме Чонгука, конечно.       Они спешно стали расходиться, а один из гостей подошёл к тренеру Чона и что-то восторженно залепетал, протягивая визитку.       Чонгук тоже спрыгнул с ринга и сильные руки заключили его в объятия. — Ты смог это сделать, я верил в тебя! — Эндрю обнимал крепко, но осторожно. — Я хочу побыть один, — Чон вырывался из объятий и не слушая кричащих вслед, пошёл в лес.       Показался забор, огораживающий территорию. Без Тэхена преодолеть его было сложнее, но «альфа» это смог. Перемахнув преграду, парень побрел туда, где его лишили девственности. Украли его неопытность и дали познать ощущения, которых он до этого ни разу не испытывал.       Река. Заброшенный пляж и холодный песок.       Хорошо.       Перед глазами всплыл образ наглого омежки. Сколько ему лет? Пятнадцать или шестнадцать? Нетрудно догадаться, что они помолвлены. Так по-хозяйски лапать золотого мальчика не позволила бы охрана, значит у Кима были на то все права. Тяжелый вздох с измученным стоном вырывается из груди. Не больно просто плохо. Кто-то мерзкий скребется изнутри и ищет выход наружу. Руки с силой сжимают песок, который выскальзывает сквозь пальцы. Так хорошо, что аж плохо. Наконец наступает забытье, а после Чонгук так и засыпает избитый и уставший на берегу заброшенного пляжа.

***

      Чон проснулся от пристального взгляда. Быстро разлепив веки, он отполз при виде сидящего рядом с ним Тэхена. Чонгук унял возникшую дрожь и спокойной поинтересовался: — Что тебе надо? Что ты вообще здесь делаешь? — Это вообще-то моё место, это я тебе его показал, — Ким ложится на спину, подложив под голову руки. — Я в этом лагере каждое лето с двенадцати лет бываю, так что не надо меня спрашивать, что я здесь делаю, — замолк альфа и через несколько секунд продолжил: — Я хотел тебя вообще-то об этом спросить.       Чон грустно улыбнулся и собрав песок в кулак, стал наблюдать как он потихоньку ускользает, как бы сильно он не сжимал его. — Я хотел побыть в одиночестве. Не знал, что это твое убежище. Я могу уйти, — Чон попытался встать. — Можешь остаться, это теперь и твоё место, — Ким приподнялся на локтях и посмотрел на Чона. Тот сидел спиной к нему вырисовывая узоры на песке, и после стирая их. — Конечно моё. Ты ведь здесь мою девственность украл, — недовольно забубнил брюнет. Выражение его лица не было видно, но обида сквозила в голосе. — У тебя довольно неплохой удар, но ты еще слишком слаб, — перевел тему Тэхён. — Ага конечно, потому я тебя чуть ли не сделал, — фыркнул Чонгук. — Если бы не твоя омега, ты бы точно недосчитался бы зубов сегодня. — Че сказал? — Ким подскочил и дернув за волосы парня, повалил на песок, снова садясь сверху.       Прям как тогда.       Рука сдавила горло Чонгука, перекрывая доступ к кислороду и когда тот, едва не отключился, ослабил хватку, позволив откашляться и смахнуть слезы с уголков глаз. — Если бы я только захотел, то в клочья бы разорвал тебя в первые секунды нашего спарринга. Но я не показал и половины, того, что умею, только потому что пожалел тебя. И на бой вызвался, только для того, чтобы червь тебя не размазал.       До сознания Чонгука с трудом дошло, что речь идет о том качке.  — Ты всего лишь жалкая омега. Знай свое место! — выговорил Тэхён и встав, плюнул рядом с лицом Чона.       Глаза парня застилала горькая пелена влаги. Всё было ложью. Всё от начала и до конца. Но нет, плакать нельзя, только не здесь. Чонгук встал и пошёл к воде, попутно снимая с себя окровавленные вещи. Оставшись в одних трусах, он зашёл в воду и сделав глубокий вдох, нырнул. Теперь можно, теперь не увидят.       Сильно поврежденные места защипало, но это ничто по сравнению с рингом. Парень всплыл на поверхность и начал грести в сторону противоположного берега. Солнце уже садилось, оставляя красивый закат на небе. Доплыв до середины парень лег на спину устало задышал. Он слишком устал, чтобы плыть дальше…       Как же больно, его обманули.