Долг платежом красен

Я стояла посреди светлой комнаты и смотрела на своих родителей. В тот момент меня не смутило даже то, что отец мёртв, а мать была продана в рабство. На душе было спокойно, а в голове — светло. Вдруг мать с отцом развернулись и начали куда-то уходить. Мне захотелось кинуться за ними, но было такое чувство, что меня что-то или кто-то держит. Они уходили от меня, а я ничего не могла сделать, чтобы не дать им уйти. Когда князь с княгиней сильно отдалились от меня, что-то переключилось, и я открыла глаза в холодной камере. По щекам катились крупные обжигающие слёзы, хотелось вернуться туда и остановить родителей. Перевернувшись на спину, зашипела от боли. Крови не было, она запеклась, но спина болела нещадно. Чувствовала я себя отвратительно, в горле першило, всё тело ломило от неудобной позы, в которой я пролежала всю ночь. Я подняла к лицу запястье и увидела яркие кровоподтёки от верёвки. Встав с холодного пола, подошла к матрасу и легла на него, мне было известно, что лучшее, что я могу сделать, — это лечь и спать. За окном шёл дождь, вдали выли волки, и меня это начало успокаивать — появилась некая иллюзия спокойствия. Раньше меня часто отправляли к бабушке, княгине Лесовенской, её резиденция находилась глубоко в лесу, и там постоянно выли волки. Мне это очень нравилось, и сейчас этот вой вызывал у меня в душе спокойствие и чувство защищённости. Я понимаю, что это самообман, но мне так легче. За дверью послышалось шебаршение, и в моём усталом мозгу проскользнула мысль: «Почему они не могут оставить меня в покое?» В камеру вошли двое: ни одного из них я не знала и только по запаху определила, что это шакалы. Они подошли ко мне и поставили рядом с матрасами ведро с водой и какой-то не очень чистой тряпкой. Всё это я увидела, когда слегка приоткрыла глаза. Они решили, что я без сознания и не стеснялись говорить, но, возможно, им было просто наплевать на то, что я нахожусь с ними в одном помещении. — Может, стоит помочь? — спросил один. По запаху было понятно, что он волнуется и ему неприятна вся эта ситуация. Из всего этого я сделала вывод, что-либо он совсем недавно стал стражником, либо у него просто имеется совесть. — Зачем? — Ну она же княгиня, — неуверенно начал совестливый, но нарвался только на смех своего товарища. — Она уже никто. Послышались шаги и лязг металлической задвижки. Они ушли, а я осталась одна. Открыв глаза, уставилась на ржавое ведро, в котором плескалась затхлая, но чистая вода и тряпку, которой, видно, мыли когда-то пол, а теперь принесли мне. Я намочила тряпку и, стараясь не сильно прижимать её к ранам, стала очищать спину от грязи и крови. Шипела сквозь зубы, каждый раз задевая раны на спине. Когда я уже отмыла её, дверь открылась, но никто не вошёл — только какой-то сверток упал, и дверь закрылась. Так как камера была очень маленькая, то я всего в два шага дошла до «подарка». В рулоне из ткани находилось моё старое платье, в котором я ходила в храм где-то два года назад. Оно было тёмно-синего цвета из окрашенного льна. Я заметила, что на платье нет ни одного драгоценного камня, которые раньше украшали лиф. Видно, что камни просто кто-то выколупал. Когда я полностью развернула платье, то из его подола выпал кинжал, гребень и какая-та склянка. Мне повезло, что маленькая бутылочка была обмотана железной проволокой и при падении не разбилась. Подняв все эти вещи, я отошла на своё место и надела платье. Мне было непонятно, кто это сделал и зачем, но я чувствовала благодарность к этому неизвестному. Я расчесала волосы и заплела их в косу, а потом, открыв склянку, я понюхала и поняла, что это стабилизатор, то есть напиток, который должен придать энергии на несколько суток. Совершенно случайно заметила скрытый карман, который был спрятан в складках платья. Туда спокойно поместились бутылочка и гребень. Если даже наличие платья и склянки я понимала, то зачем для побега гребень мне было невдомёк. В дверь дважды постучали, один удар был громкий, а второй еле слышный, и я вспомнила как раньше, когда мне было около десяти, мы с моей фрейлиной сбегали в лес и много гуляли, именно двойной стук в дверь был ключам, после которого я точно знала кто за дверью. Дверь тихо открылась, и вошла фигура, закутанная в чёрный плащ. Я резко насторожилась и отползла к стене. — Княжна, не бойтесь, это я. Я не сразу поняла, но когда вспомнила этот родной голос, то со слезами на глазах бросилась Герии на шею. Она моя фрейлина, когда-то давно я её спасла от горящего костра. На территории оборотней ведьм не очень любят, да и нет их у нас, но из-за того, что у Герии заснул зверь в очень раннем возрасте, все решили, что она ведьма и захотели сжечь её на костре. К счастью, тогда мне, совсем маленькой девочке, стало жаль её, из-за чего и закатила истерику, заявив, что хочу её во фрейлины. Мой отец со скрипом согласился, и вот так я спасла её от смерти. На самом деле, Герия не была ведьмой — просто её зверь оказался слишком слабый, поэтому и уснул. Такое бывает, да, это редкость, но не феномен. — Успокойтесь, княжна, всё в порядке, я помогу вам, — сказала она и потянула меня на выход из камеры. Мы шли по тёмному коридору. Герия старалась шагать как можно тише, хотя её походка всегда была тяжелой и отдавалась эхом. Я же, наоборот, всегда была счастливой обладательницей очень тихой и лёгкой походки. Когда мы подошли к одной стене, моя фрейлина затормозила и повернулась всем корпусом ко мне. — Гребень с вами? Я кивнула и полезла в карман. — Отлично. Кинжалом пустите кровь и капните на гребень. Я посмотрела на гребень, и мне в голову пришло только одно объяснение тому, что сейчас буду делать. Эта вещь — старинный артефакт, который хранят женщины княжеского рода. Всего таких артефактов всего два. Один — диадема Хранительницы рода, который уже давно находится у меня, точнее, находился, потому что сейчас остаётся только надеяться, что Рик не нашёл её. Конечно, в его руках это будет просто побрякушкой, но вот в руках его жены — мощнейшим оружием. Также есть второй артефакт. Его называют «Ключом». По легенде он может открыть любые двери и потайные ходы, а его хранительницей была моя мать. Поэтому, когда я вышла бы замуж, то гребень стал бы моим, а я — его хозяйкой. Если это именно тот артефакт, то он не станет работать, ведь я ещё не замужем. Видимо, заметив на моём лице то, о чём я думаю, Герия посмотрела мне в глаза, чего раньше себе не позволяла, потому что мало кто сможет выдержать взгляд истинной наследницы пантер. — Сейчас у него нет выбора, он обязан вам подчиниться, — сказала женщина. Я послушно провела мини обряд и подошла к стене, приложив к нему окровавленный гребень, слегка надавила на него, и перегородка отъехала. Если я не ошибаюсь, то этот ход должен везти в лесную чащу. — Бегите, я за вами. Если что, я прикрою спину. Бегите же, — повторила она и толкнула меня в спину, после чего я понеслась по длинному тоннелю. Мне тогда сильно повезло, что платье было достаточно свободным, и я могла свободно передвигать ногами. Вдруг по крепости разнёсся страшный шум тревоги. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы бежать быстрее, но при этом не упасть. Я попыталась перевернуться, но, как оказалось, в моей крови ещё слишком много серебра, потому оно сдерживает оборот. Впереди замаячил свет, и я от радости с удвоенным усилием помчалась вперёд. Послышался вскрик Герии. Обернувшись, я увидела, что в неё метнули кинжал и попали прямо в руку. Увидев мой взгляд, она еле слышно прошептала «всё хорошо», и, едва заметно кивнув друг другу, мы побежали дальше. Снова свист кинжала, разрезающего воздух, и попадание в подол платья. Пришлось действовать, моментально вытащив кинжал из земли, этим самым освободив себя и метнув его почти наугад во тьму. Краем уха услышав чей-то болезненный хрип, я побежала дальше, у меня не было желания проверять, попала ли. Выбежав на поляну, я снова попыталась перевернуться, но только сильная боль скрутила меня давая понять, что серебра больше, чем дозволено. Надеюсь, оно со временем выйдет. За мной на поляне появилась и моя фрейлина, нужно было бежать, но я ничего не видела. К сожалению, луна не светила, а сильный дождь быстро промочил мою одежду, только усугубив видимость. Даже мое звериное зрение не могло справиться с такое стеной из воды. Моя натура внутри заскулила — всё же кошки не любят воду. — Ну всё, кошечки, допрыгались, — из тьмы вышел шакал и со злой улыбкой направился к нам. Я никогда не была трусом и сейчас не собиралась прятаться за спину Герии, поэтому, нащупав в кармане кинжал, приготовилась к драке. А то, что без драки не обойтись, я знала точно. Вдруг, как будто по велению кого-то свыше, дождь закончился в одно мгновение, словно его и не было вовсе. Только большие лужи, мокрая трава и сырость воздухе давали понять, что он был. Как только стена из воды пропала, мне стало всё хорошо видно. За спиной того, кто говорил, выстроились уже животные: все, кто был на поляне из стражников, обернулись в своё существо. Все, кроме одного. Он, видимо, и был здесь главным. — Взять! От этого крика я вздрогнула и напряглась будто перед прыжком. На меня кинулся один из оборотней, но наткнулся глоткой на острое лезвие. Мне повезло, что кинжал был серебряным, а ещё мне повезло с фрейлиной, которая оказалась очень продуманной. Откинув мёртвое тело, я отскочила в сторону и наткнулась спиной на ствол шершавого дерева. Герия повернулась в мою сторону в момент атаки и прошептала одними губами «лезь». Я послушалась её и начала лезть по дереву, но, когда я уже была почти у ветки, на которой можно было бы спокойно расположиться на некоторое время, меня резко стащили за платье. Я даже не успела пискнуть, как уже лежала на холодной земле, а к моему горлу прижали металл. Боясь пошевелиться, я нащупала рукой камень. Мне сыграло на руку, что шакал был занят тем, что рассматривал моё лицо и о чём-то размышлял. Было прекрасно видно, что он не ожидает от меня ничего такого, но он жёстко ошибся. Мой отец прекрасно понимал, что рано или поздно, но случится ужасное, и мне необходимо уметь за себя постоять. Именно поэтому с десяти лет меня учили приёмам самообороны. И занимались со мной не стражники, которые, кроме как мечом махать, ничего не умеют, учили меня уличные бойцы. Разумеется, дралась я не по правилам и никогда не гнушалась так называемых «грязных приёмов». Вот и сейчас без зазрения совести нанесла удар камнем по затылку оборотня. Тот мешком повалился на меня. Скинув его тяжёлую тушу, я подскочила на ноги и, подняв кинжал с земли, помчалась на помощь Герии. Ударив одного в спину, я получила удар в бок от того, кто прятался во тьме, и я не могла его увидеть. От боли в глазах потемнело, и я покачнулась, но удержалась на ногах. Моментально обернувшись, метнула нож и попала прямо в глаз врагу, но сразу же после этого я упала. В этот момент Герия разобралась с остальными и теперь подошла ко мне. Я видела, что ей больно, но она держалась и старалась не подрывать мой боевой дух. Она достала из своей сумки склянку и заставила выпить меня содержимое. Настойка отдавала полынью, но я поборола все инстинкты и проглотила. — Вы молодец, княжна, — пробормотала фрейлина и, подхватив меня под руки, подняла. Мы как можно скорее побрели вглубь леса. Кровь из раны сочилась очень сильно, и я не сомневалась, что когда по нашему следу пустят ищеек, то они с лёгкостью найдут её, а по ней и нас, поэтому по возможности зажимала царапину, не давая протекать. Из руки Герии тоже сочилась кровь, но та успела перевязать её, но запах стоял сильный. Когда я уже почти потеряла сознание, моя спутница нашла некую хижину в лесу. Скорее всего, там останавливались охотники, но людьми не пахло, а значит, что в доме уже давно никого не было. Уложив меня на кушетку, женщина начала рвать свой плащ на бинты. К счастью, риск получить заражение крови очень маленький. Да и отвар, который я выпила, должен препятствовать этому. — Ну зачем вы, княжна, полезли в эту драку? — сетовала она, перевязывая мою рану на боку. — Тебя бы попросту бы разорвали, — прошептала я сухими губами и потянулась к чаше с водой. — Вам пока нельзя, — слегка ударила меня по руке женщина и отодвинула чашу подальше от моей руки. Я застонала и откинулась головой на подлокотник козетке. Было очень плохо, словно вместе с кровью из меня уходила и жизнь. — Скажи меня правду, я умираю? Герия дернулась будто от боли и усиленно замотала головой, но я чувствовала, как жизнь покидает меня. Мне не хотелось умирать. Хоть я и понимала, что это, наверное, будет лучшим исходом: моя фрейлина сможет спокойно сбежать, а Рик без моей помощи не найдет Венец. — Вы не умрёте. Я обещаю вам, — сдавленно произнесла женщина и снова начала поить меня каким-то отваром. Пила я уже больше на рефлексе. — Не обещай, когда не можешь выполнить своё слово, — прошептала я и закрыла глаза. Спасительная тьма забрала меня к себе. Тогда я была уверена, что больше глаза не открою. Герия Я видела, как она плаха, но я не могла позволить смерти забрать мою госпожу. Я пообещала, а обещание нужно выполнять, и всё равно, что сейчас от меня мало что зависит. Княжна спасла меня от смерти, а я что, брошу её на смертном одре? Да ни за что. В глотку самому Многоликому вопьюсь, но не отдам её жизнь. На улице шёл дождь. Было такое чувство, что даже природа оплакивала смерть маленькой пантеры. Девушку затрясло в лихорадке. Укрыв её ватным одеялом, которое случайно увидела в сундуке, я поспешила разжечь очаг, при этом стараясь не задевать больную руку. Я видела, что с рукой ничего серьезного: поболит и перестанет, а вот с княжной всё очень плохо. Сначала мне не было заметно, что ей пробило почку, я даже не обнаружила, что кинжал был серебряным и слишком длинным для обычного. Его сделали специально для убийств. В котелок полетели все травы, которые у меня были. Нужно срочно что-то предпринимать, иначе Риккардо будет праздновать победу, а пумы обливаться слезами. Пока отвар варился, я вышла на улицу и упала на колени, не обращая внимания ни на холодную землю, ни на дождь, что смывал наш запах. — Помоги! — закричала и возвела руки к небу, да я не была ведьмой, я была ведуньей. — Многоликий, услышь меня! Не забирай её, рано! Небо разделила на две части яркая молния, я встала со слезами на глазах. Этот знак мог обозначать всё что угодно. Главное сейчас — не дать Старой худой кошке войти в дом. Залетев обратно в хижину, я закрыла все ставни и дверь на защёлки. Сев у постели княжны, начала шептать заговор. Мне было видно, что тени, посланные Старой кошкой, притаились в тёмных углах. Пар, что исходил из котелка, распугивал их и не давал приблизиться, они только и делали, что шипели и сверкали своими красными глазами. Мне было страшно, никогда ещё не приходилось отпугивать саму смерть. Когда тени начали один за одной исчезать, я выдохнула, но, как оказалось, рано. В двери забилось какое-то существо. Волосы на моей голове встали дыбом. Из-под щели между дверью и полом просочился полупрозрачный чёрный ворон. Вестник смерти. Подлетев к кровати, он захотел сесть княжне на лоб, тем самым забрав её жизнь и отнести своей хозяйке, но я подожгла полынь и кинула в него. Возмущённое карканье заставило меня зажать уши и зажмуриться, молясь про себя о спасении. Ворону пришлось улететь, но кто-то всё равно долбился в дверь. Я старалась не смыкать глаза, прекрасно понимая, что могу уснуть, а этого сейчас позволять ни в коем случае нельзя. С замиранием сердца я ждала рассвета, но он, как назло, всё не наступал. Шепча уже вслух молитвы, я ходила из угла в угол с ладаном, от которого исходил дым сожжённой полыни. Княжна всё ещё была смертельно бледной, но её уже не трясло в лихорадке. Это, несомненно, хорошо. Значит, она пойдёт на поправку. Когда, наконец, встало солнце — всё закончилось. Будто и не стучался кто-то в дверь, а по углам хижины не прятались тени. У меня было такое чувство, что я постарела лет так на десять. На кушетке заворочалась княжна, и я кинулась к ней со стаканом отвара. Она открыла глаза и с удивлением посмотрела на меня. — Я жива? — тихо, будто не веря в это, спросила девочка. Да, девочка, ей всего-то пятнадцать, а пришлось столько горя вынести из-за одного шакала. — Конечно, живы, я же обещала, — пробормотала я. — А что с тобой? Ты поседела, и морщины появились. Откуда они? Мои глаза расширились, и я подошла к маленькому зеркалу, что висело на стене. Ночью я его закрыла тканью, чтобы ни одна тварь мрака не смогла поселиться там. Откинув кусок тряпья, я взглянула на себя. Из зеркала на меня смотрела уже не изящная блондинка с голубыми глазами двадцати пяти лет, а седая женщина лет сорока с сеткой морщин. Захотелось закричать в ужасе. Вот, что взяли твари мрака в обмен на жизнь княжны — мою молодость и красоту. Нет, я не жалею. Если бы всё повторилось, я без раздумий сделала бы то же самое. — Она приходила? Старая кошка? — тихо спросила Александра. — Её слуги. — Тебе не нужно было жертвовать ради меня своей молодостью и красотой. Я только слабо улыбнулась. Нужно было, нужно. Долги необходимо отдавать. Риккардо Я ходил по своему кабинету, с нетерпением ожидая доклада. Девочке удалось сбежать, и я догадываюсь, кто ей в этом помог. Её фрейлина, хотя я думал, что она умней. А также та женщина, которая должна была быть преданной мне, но она предала. В двери постучались, я отдал приказ, и их открыли. В кабинет вошёл стражник, а за ним, подталкивая в спину, вели мою мать. Она выглядела донельзя плохо: испуганная, растрёпанная, но её запах, запах триумфа и превосходства витал в воздухе. Она ни на каплю не раскаивается в том, что сотворила. Её подвели ко мне и опустили на колени. — Зачем? На мой вопрос она только вздёрнула подбородок и снисходительно хмыкнула. — Зачем ты это сделала?! — А зачем ты сделал это? — вдруг спросила она и посмотрела на меня своими грустными глазами. У неё они всегда грустные. — Я должен править пантерами! Она покачала головой и вздохнула. — То, что я была их княжной, не делает тебя их князем. Ты князь шакалов. Я взбесился. Она моя мать, она должна быть всегда за моей спиной, давать советы и помогать во всём, но почему этого не делает? — Их княжна Александра. Та маленькая девочка, которую ты запер в темнице, та девочка, на которой тебя хотел женить Вольтер. Он был амбициозен и мечтал стать тенью за спиной князя пантер. Это была его мечта, не твоя. Опомнись, сынок! Отдай ей то, что забрал силой! Я посмотрел на эту женщину с презрением. Всю ночь ходил по покоям и недоумевал, почему ближе к вечеру пришла мать и начала со мной говорить, при этом очень странно осматривая комнату. И только когда мне доложили о том, что княжна сбежала, я понял, что мать приходила, чтобы узнать, где же ключи от темницы, в которой содержалась Александра. Всего было две пары этих чёртовых ключей: одни у меня, а вторые у начальника стражи. У меня было легче всего стащить ключи, ведь я не стал бы подозревать свою собственную мать в предательстве. — Казнить её, — приказал и сел за свой стол. Глаза моей матери расширились от ужаса. Она, похоже, думала, что я не смогу отправить её на эшафот. Ну что ж, она ошиблась. Мой девиз — никогда не прощать предателей. Когда утащили рыдающую женщину, в мой кабинет вошёл начальник стражи. Он был необычно нервный. — Джекс, что случилось? — Они убили всех, кого я отправил на их поимку, а дождь уничтожил запах. Я ударил ладонями по столу. Мне было известно, что Герия многое умеет, да и сама княжна была ученицей известного уличного бойца «Волка», но не ожидал что им удастся справиться с моими людьми. — Как я понимаю, пустить ищеек по следу мы не сможем, — не спрашивал, а констатировал факт. Джекс только развёл руками. — Как так получилось, что две девки смогли уничтожить моих людей?! Не отвечай, я не хочу это знать. Мне без разницы как, но ты должен найти их! А если нет, то твоя голова будет прекрасно смотреться отдельно от шеи! — Да, мой князь, — он поклонился. — Вон!