Долг платежом красен

На следующий день я открыла глаза и увидела решётку окна. А я надеялась, что это просто страшный сон. Сев на матрасе, я с грустью посмотрела на свою руку. «Где же мой брат? Где Якоб? Он спасся, или нет?», — эти вопросы занимали меня больше всего. Даже если я умру, то нужно, чтобы кто-то позаботился о моём брате и помог ему взойти на трон, когда тому исполнится пятнадцать, то есть через четырнадцать лет. Но единственный, кто мог бы помочь ему, недавно был казнён, и теперь у него не было возможности сделать это. Вдруг перед лицом встало лицо Ири, и меня передёрнуло. Она знала, что умрёт, и знала, что я вижу её казнь. Поэтому улыбалась, скрывая свой страх в глубине глаз, лицо отца, который просил отомстить, лицо матери, когда я видела её в последний раз, и та тревога, что, как вуаль, укрыла её лицо. В глазах застыли слёзы, но я их мужественно смахнула: нельзя плакать, нельзя показывать свою слабость, даже если этого никто не видит. Вчера я дала себе слабину. Больше этого не случится. Дверь открылась, и в мою камеру вошёл стражник. Выглядел он так себе: жирное лицо, проплешина на голове, брюшко, почти тянувшееся по земле — видно, что давно он был именно на сидячей работе. Я инстинктивно отползла к стене и обняла руками колени. Он поставил передо мной плошку с какой-то жижей. Мой желудок при виде этого подпрыгнул к горлу. Стражник, видно, что-то заметил на моём лице, потому что он скривился и пробормотал что-то про нежных и избалованных барышень. Интересно, как бы он вёл себя, если бы его в одночасье лишили всего, и теперь всячески указывают на то, что он — никто. Продолжая бормотать ругательства, стражник чинно удалился, закрыв за собой дверь. Я же уставилась на тарелку с жижей и не понимала, как до такого дошла. «Даже ложки не дали», — подумала и пододвинула тарелку к себе. Мне нужны силы, а для того, чтобы сила была, нужно питаться. Конечно, изысков я не получу, но хоть что-то. Жаль, правда, что приборов нет, но ничего, я потерплю, а потом припомню всё. Стараясь не сильно пачкаться и делать всё, чтобы не морщиться, начала поглощать еду. Это оказалась овсяная каша на воде и без специй — не самая лучшая еда, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Когда я уже всё съела и даже отыскала небольшой источник живительной влаги, который бил прямо из стены, умылась и напилась, дверь открылась, и в мою камеру вошёл Рик, облачённый в шелка и бархат, а на голову нацепил корону князя. Раньше её носил мой отец, а теперь этот… шакал надел её, будто имеет на это право.  — Ну что, княжна Александра, как вам ваши новые апартаменты? — с откровенной издёвкой в голосе спросил он. Ему было интересно наблюдать за моей реакцией. — Апартаменты прекрасны. И еда очень вкусна и изысканна, благодарю, — с признательностью, за которой крылась грубость, произнесла я. Смотрелась это, наверное, глупо: девушка в сером балахоне, с взлохмаченными волосами, усталым и заплаканным видом, но с гордо вздёрнутым подбородком и благодарной улыбкой на губах, но при этом ненавистью в глазах. — Рад, что вам понравилось. У меня к вам есть предложение. — Какое? — я сразу же насторожилась и напряглась всем телом. — Ты открываешь мне тайны, а я, в благодарность, отпускаю тебя, а если не хочешь покидать родные земли, то можешь спокойно жить в одной из комнат замка. — Так легко? Думаете, я поверю, что вы отпустите меня? Я всё же наследница! Вдруг мой зверь утробно зарычал и захотел вырваться. Мне не сразу стало понятно, из-за чего он так повёл себя, но потом я поняла — мой зверь среагировал на запах триумфа, что исходил от него. Он заметил мою реакцию и засмеялся, это не был смех радости, это был смех сумасшедшего человека, который давно потерял связь с реальностью. — Да, ты права, ты наследница, единственная, — с гаденькой улыбочкой пропел Рикард. Перед глазами у меня начали плясать цветные круги. Если я единственная наследница, значит, Якоб мёртв, а это очень плохо. — Ему всего год был, — просипела непослушными губами и уткнулась лицом в руки. — И что из этого? Он мешал, его убрали. Я не хотела верить в то, что мой младший брат был убит, он жизни не видел. Он был для меня центром вселенной, я должна была стать главным советником, всегда помогать и поддерживать Якоба, но теперь этому не суждено сбыться. — Ты подумай над моим предложением, ты можешь быть пленницей, а можешь стать свободной, — сказал он и эмоционально взмахнул рукой. Мне же было понятно — он лжёт. Я буду мертва, как только расскажу ему о том, где Венец. Возможно, я была глупой и наивной, но дурой — никогда. И прекрасно понимала, что его сладкие речи о свободе — чистая, ничем неприкрытая, ложь. — Никогда, — прорычала. Во мне с каждым мгновением крепла уверенность в том, что Рику даже понравилось, что я ответила отказом. — Ты сама определила свою судьбу, — с напускной грустью сказал он. — Гербель! В камеру вступил палач. Всё внутри меня совершило кульбит, стало очень страшно. Если пришёл палач, то добра не жди. — Вставайте, Александра, у меня для вас сюрприз! — радостно хлопнул в ладоши оборотень. Мою руку освободили от оков, я еле успела закинуть в рот обезболивающие, так как примерно мне было известно о том, что меня ждёт — пытка. Он решил, что может вытянуть из меня признание с помощью палача? Смешно даже. Меня тащили по коридору и вскоре завели в комнату с крюком в середине потолка и множеством полок с разными предметами. Комок подступил к горлу, было очень страшно, я боялась боли, сильно. Ко мне подошёл палач и посмотрел на меня глазами, которые говорили обо одном — он не хотел, но должен. Приказ князя. До сих пор не могу смириться с тем, что уже не княжна, что не имею право командовать. Связав мне руки, он подвесил меня на крюк так, что я не касалась ногами пола. Первый удар плетью я не ожидала, хоть и знала о нём, но не ожидала, и от боли стиснула зубы и покачнулась в воздухе. Если сейчас действует обезболивающие, и всё равно так больно, то как каково было бы не прими я их? Наверное, вряд ли вытерпела ту агонию, но потом, через несколько лет, я привыкну к этому и перестану бояться этого, но на тот момент мне было до ужаса больно. Рик вольготно сидел на лавке у одной скамьи и с ленивой улыбкой наблюдал за моей пыткой. Я чувствовала, как по моей спине течёт моя кровь. Радовало только то, что раны вскоре затянутся благодаря быстрой регенерации. Хотя шрамы всё равно останутся из-за того, что в хлыст были вплетены серебряные нити, но ничего, главное выжить, а после я раздам все долги и уж точно никого не забуду. Вслед за первым ударом последовали и следующие. Каждый из них что-то убивал внутри меня. Я не могла понять, что, но что-то точно, это потом, спустя несколько лет, я пойму — это было чувство спокойствия и безопасности, но на тот момент я состояла в неведении. — Так и будешь молчать? — спросил шакал, когда мои глаза от солёных слёз слипались, а вся спина была исполосована. Мне хотелось гордо вскинуть голову и недрогнувшим голосом ответить, но последний меня подвёл. — Буду, — просипела я. Хотелось пить, но уже несколько часов меня мучали и не давали даже глотка воды. Сначала я думала, что самое страшное это то, что меня бьют, но потом поняла: когда тебе дают надежду на то, что сейчас всё кончится и даже обливают спину водой, а потом всё повторяется и становится намного больнее. — Смелая девочка. Ну ладно, на сегодня хватит развлечений. Сними её, — бросил он и стремительным шагом вышел из пыточной. Когда меня сняли с крюка, ноги отказывались держать и меня шатало из стороны в сторону. Гербель поддержал меня, не давая упасть. Если бы не он, то я бы валялась на каменном полу без чувств. — Простите, княжна, — прошептал он. Мне было видно, что он действительно считает себя виноватым, но я понимала, что он человек подневольный — что приказали, то и сделал. — Я не княжна, больше не княжна, — проговорила непослушными губами и ухватилась за его плечо, чтобы не осесть на пол. Было даже больно стоять: спина так болела, словно только что её разорвали на две части и уложили на горячие угли. В пыточную вошла стража и, не заботясь о моём самочувствии и подхватив под руки, потащила в мою камеру. У меня даже не было сил, чтобы передвигать ногами, и меня просто волокли по тёмному коридору. В камеру меня затолкнули, и я упала на холодный пол, закрыв глаза и не обращая внимания на ноющую боль в щеке, которую содрала при падении. Мне было лучше, и это отлично. Холод, исходивший от каменного пола, дарил успокоение и иллюзию того, что всё будет хорошо. Туман в голове становился всё плотнее, и я погрузилась в тяжёлый сон. Несколько раз за всё время мне снился кошмар о том, что я умерла и больше не увижу леса, небо и солнце, но каждый раз, когда я открывала глаза и утыкалась взглядом в стену, то сразу же напоминала себе, что жизнь не кончена и всё можно исправить. Герия (фрейлина княжны) Когда в мой дом ворвалась стража, я уже была готова к тому, чтобы отправиться в тюрьму: тёплое платье, серый чепец, удобные башмаки. Мне было известно, что из-за того, что я приближена к княжне, меня убьют или же засадят в высокую башню. Но то, что мне поклонятся и скажут, что князь Риккардо приказал доставить к нему в целости и сохранности, не ожидала и поэтому моментально напряглась, готовясь к подлости. А ещё я отметила, что за мной пришли не пантеры, а шакалы, значит, он потихоньку защищает всех, кто хоть как-то может ему помешать. Мне пришлось растянуть губы в улыбке и пообещать, что сейчас спущусь. Сама же быстро переоделась в платье, в котором можно появиться при дворе, но при этом стража не заметит, что под юбками спрятаны кинжалы на всякий случай. Всё же не зря я была лучшей фрейлиной княжны. А ещё её личной служанкой, её личной шпионкой, советницей и личной помощницей, которая и спину прикроет, и яды обнаружит. Она всегда была благосклонна ко мне, а я никогда не подрывала её доверие. Меня сравнивали с преданным псом у ног хозяйки. Но Александра слишком много для меня сделала, чтобы просто взять и предать её, а в том, что князь будет требовать что-то такое, я не сомневалась. Сев в карету, мне пришлось приложить массу сил, чтобы успокоиться. Всё же я готовилась к плахе, а меня в замок везут как почётную гостью. Когда карета остановилась перед замком, мне открыли дверь и помогли выбраться. Мои сопровождающие будто испарились воздухе, мне пришлось самой идти в замок. Прямо в холле меня встретил княжич шакалов Риккардо, назвать его князем пум у меня язык не поворачивался. — Добрый вечер, госпожа Герия. Да, «госпожа», не леди, всего лишь младшая дочь купца, каким-то чудом ставшая главной фрейлиной маленькой княжны. — Добрый вечер, князь, — я слегка поклонилась. — Вы хотели меня видеть? Он прожёг меня взглядом, от которого у меня по спине покатился холодный пот. Я старалась не принюхиваться, чтобы не чувствовать этот отвратительный запах, который исходил от шакала. Даже мне, оборотню, зверь которого уже много лет спит, невыносимо стоять возле него, как же тогда приходится другим — даже страшно подумать. — Пройдём в мой кабинет. Я шла за ним и недоумевала, что я тут вообще делаю. Мне нужно было бежать из города, а в лучшем случае, из княжества куда-нибудь подальше, например, к людям. В кабинете князя всё изменилось: не было уже строгой лаконичности, а появилась помпезность и вычурность. Сразу было видно, что Риккардо очень любил роскошь. «Князь» подошёл к полке и что-то оттуда взял. Уже потом я рассмотрела, что это футляр от украшений. — У меня к тебе деловое предложение. На самом деле, он сказал это так, что мне стало понятно: не приму его предложение — и мне не поздоровится, и лучше согласиться для своего же блага. — И какое же? — Ты ведь была лучшей подругой Александры, — начал он, а мне уже хотелось поправить его и сказать, что она княжна Александра, но вовремя прикусила язык, прекрасно понимая, что за такое меня не погладят по голове, а, скорее, погладят топором по шее. — Мне хотелось бы рассчитывать на твою помощь, разумеется, не безвозмездно. Тут он открыл шкатулку, и маленькая жадина внутри меня потёрла руки и захотела прибрать эту великолепную подвеску с чёрными бриллиантами себе. Но я напомнила себе, что никакие бриллианты мира не смогут заменить благополучие и спокойствие в семье. Заметив блеск в моих глазах, Риккардо решил, что я почти продала княжну с потрохами. Разубеждать я его не спешила, ведь то, что он думает, мне на пользу. Никогда не переубеждайте никого. — Ты должна всего лишь убедить Александру в том, что она сделает лучше для всех, если расскажет про Венец. На секунду у меня остановилось сердце, а после сорвалось в бешеный ритм. Ему нельзя знать где Венец — им имеют право пользоваться только истинные правители и самые сильные альфы. Рик же не истинный правитель и даже не альфа, ведь его зверь бешеный, а больной не может вести стаю. Он приведёт её только к одному — к гибели. Пусть мой зверь и уснул, но я все равно не стала человеком, да и патриот я и считаю, что в княжестве пум должны править пумы, а не шакалы. — Она меня может не послушать, — изобразила я на лице сомнения, хотя внутри прекрасно понимая, что это мой шанс вернуть долг. — Тебя она послушает, я в этом уверен. А я точно знаю, что княжна не дура и даже если я начну её убеждать, она не будет меня слушать. У княжны Александры всегда было своё мнение обо всём и обо всех. И это я считаю великолепным. Задумчиво посмотрела на украшение, делая вид, что сильно сомневаюсь, хватит ли этого, чтобы оплатить мои услуги. Да, роль алчной стервы мне всегда удавалась лучше всего. — После того, как она расскажет мне, ты получишь ещё. — Я согласна, — быстро махнула головой я и, закрыв крышку на коробочке, забрала её и упрятала в сумочку, что висела у меня на поясе. Его план действительно мог бы сработать, если бы Александра зависела от моего мнения и не имела своё видение ситуации, но это не так. Однако на данный момент мне интересно, кто его надоумил на это. Ну не мог он сам до этого додуматься, не мог, кто-то его подтолкнул. Но вот только кто? Кто стоит за его спиной, кто же серый кардинал? На эти вопросы мне только предстоит найти ответы. — Прекрасно, тебя проводят, — кинул он, и в кабинет вошёл внушительных размеров мужчина. Я со своим маленьким ростом резко почувствовала себя блохой. Поклонившись князю, я, не разгибаясь, отошла к двери и выскользнула за неё, а стражник последовал за мной, но хоть убейте меня, не просто страж, он, скорее всего, доверенное лицо — тот, который прикроет спину в любой момент. Меня вывели из замка, посадили в повозку и повезли к башне, в которой обычно содержали преступников. Она находилась достаточно далеко от замка и располагалась прямо напротив висельницы. В башне всего один этаж, на котором и держат преступников, а все остальные использовались как пыточные, и комнаты для тех, кто работает в этой башне. А работает там очень много народа, например, только стражников около пятидесяти штук. Когда повозка остановилась, я слезла с неё и пошла вслед за стражником. Та атмосфера, что царила вокруг, просто угнетала и не давала расслабиться. Мне было даже страшно подумать, каково же княжне, ведь она всю жизнь прожила, как в сказке, конечно, не самой прекрасной, но всё же сказке. Князь старался как можно лучше устроить жизнь своей дочери. Когда меня ввели в камеру, у меня чуть не остановилось сердце. Княжна Александра лежала на полу, её какой-то серо-грязный балахон был изорван на спине, и куски ткани прилипли к ранам, сама девушка лежала без сознания. Захотелось кинуться к ней и попытаться привести её в чувство, но я понимала, что мне не дадут этого сделать, да и козыри из рукава не хотелось доставать — они мне ещё пригодиться. — Ей плохо. Может, вызвать лекаря? — сказала я. Стражник посмотрел на меня и покачал головой, давая понять, что «князь» не давал такое распоряжение, а без него он не собирается ничего делать. Возможно, нужно было поспорить с ним или самой попытаться помочь, но я решила не делать этого. Стражник, поняв, что я не смогу сегодня поговорить с княжной, указал мне рукой на дверь, и мне не оставалось ничего другого, как уйти. «Нужно срочно разрабатывать план побега. Чем скорее, тем лучше», — подумала я и направилась к повозке. Пришло время отдать долг. А долги нужно отдавать вовремя, иначе после возможности может не быть.