We are долбоёбы

Следующий день начался для Чонгука с ахуевания. Нет, ну, а как ещё нормальный человек может отреагировать на нарисованный чьей-то корявой лапой член? На пол-лица нарисованный член. Поправочка. На половину, мать его, чонгуковского лица, блять. Лаком для ногтей. Розовым. Откуда, спрашивается, в месте, где обитает куча мужиков такое вообще водится? Слегка раздражённый из-за ранней пробудки, макнэ теперь был просто в ярости. Резко развернувшись и даже ни секунды не сомневаясь в личности автора данного шедевра, он рванул в комнату Тэхена. Открыв с ноги дверь и оглядев продолжающую мирно спать вражину, он практически почувствовал, как из ушей начинает валить дым, а кулаки сжиматься от желания поближе познакомиться с чужим лицом. Этот сукан даже не удосужился спрятать доказательства своей, теперь точно неоспоримой, вины. Широкими шагами подойдя к чужой кровати Чонгук с силой сдернул на пол Тэхёна. Тэхёна, сука, прижимающего к своей груди тот самый лак. Тот вскрикнул, вскакивая на ноги, и зло посмотрел на младшего. — Какого хуя? А. Ага. АХАХАХАХАХАХАХАХ. — Херли ты ржёшь? Херли ты ржёшь, полудурок? — прошипел макнэ, подлетая к старшему и с размаху опуская кулак тому на скулу. — Явно твоих же рук дело. Хоть бы эту хуйню розовую спрятал. Откуда она у тебя вообще? — Что? Совсем тронулся? Ты блять, головой то подумай, я бы чего-нибудь поумнее придумал и уж тем более спрятал бы доказательства, — шипел в ответ Тэхён, бросаясь на младшего и сваливая того на пол, усаживаясь сверху и удерживая за руки, чтобы не махал сильно. Тот вроде дёргаться перестал. — Всё, успокоился? Ну я же не совсем дурак. А это не моё. — Ладно. Ну, а кто тогда? — всё ещё подозрительно смотря на старшего, спросил Чонгук. — И слезь с меня, я тебе не кровать, разлёживаться на мне. — А мне почём знать? Я свечку в тот момент никому не держал. Пойди у ребят поспрашивай, может, кто видел что-нибудь, — проговорил Тэхён, поднимаясь с макнэ. — Надеюсь, ты больше не полезешь ко мне со всякими непристойностями? — Вот лучше завали. — Молчу, молчу… зануда. — Тэхён, ёбаный ты в рот. — Даже не надейся получить мой рот, милашка. Раздался шлепок. Рука Чонгука встретилась со лбом. С этим ебантяем бесполезно спорить.

***

— Итак, на повестке дня народное творчество. Внимание, вопрос: кто из вас, умников, до такого додумался? И прекратите вы уже, сука, ржать, собрание серьёзное. После безрезультатного выяснения отношений с Тэхёном, было решено провести общее собрание, чтобы с помощью него выяснить, кто, в конце-концов, будет огребать за проявленную креативность. Пока признаваться никто не хотел. Да и вообще, кажется, некоторые не очень осознавали из-за чего, собственно, собрание. Ну член и член. Что такого-то? Он у всех собравшихся есть. У кого-то теперь два. Ну и подумаешь. Зато весело. Ну, всем кроме Чонгука. — Давай теперь вот этим попробуем, вроде в этот раз должно отмыться, — проговорил вернувшийся Джин, который не очень-то и спешил веселиться, ибо чьи-то художества ничем не брало, а ацетоном по лицу как-то не очень хотелось возюкать. Мало ли. — Ну и? Кто-нибудь будет признаваться? — продолжал спустя какое-то время допрос макнэ, сверкая наконец отмытым благодаря Сокджину лицом. Молчанка продолжалась. Впрочем, занимался каждый своим делом. Юнги пытался доспать, положив голову на плечо лидера, пока тот в свою очередь окидывал всех грозным взглядом. Чимин играл в какую-то игрушку, слегка подпрыгивая на месте. Хосок, которому, видимо, надоело листать твиттер, теперь смотрел в телефон Чимина, так же ёрзая на особо волнительных моментах. А Джин, так как собрались на кухне, готовил завтрак, периодически бросая подозрительные взгляды в сторону чересчур счастливого Тэхёна. — Так и будем молчать? — Почему ты не спросишь с Тэхёна? Вы же вроде с ним не в ладах, — спросил Чимин, не отрываясь от телефона. — Я с ним уже поговорил, он сказал, что придумал бы что-нибудь покруче, да и улики бы спрятал. — Просто другой вопрос, что когда мы вчера ходили в магазин, он на какой-то чёрт купил себе несколько лаков, в том числе и розовый. Кстати, так и не признался зачем, но теперь вопросы, кажется, сами по себе отпадают, — даже не поднимая глаз, продолжал Пак. — Ыгыгы. — Беги. Беги, сука, пока можешь. — Я уж думал до тебя никогда не дойдёт, — проговорил Тэхён, соскочив со стула и обходя вокруг стола, пристально смотря в глаза злющему Чонгуку. — Но Чимин, я думал мы друзья, как ты мог? Моё сердечко разбито, — вдруг запричитал Ви, срываясь на бег и вылетая из кухни. — Вот я же знал. С самого начала по адресу наехал. Так нет же. Поверил этому петуху недорезанному на слово, — ворчал макнэ, думая в какую комнату это чучело заскочило. — Сам такой, я вообще-то все слышу. — Дебил, — констатировал Чонгук, заходя в свою комнату и закрывая дверь на замок, — ну раз не хочешь по-хорошему со мной договариваться, будем по-плохому. Понимая, что опять перегнул палку, Тэхён решил по-быстрому свалить, чтобы потом меньше досталось. Однако, как бы ни так. Дернувшийся было в сторону выхода, старший тут же был скручен и придавлен к кровати. А пока тот не успел ничего сообразить, макнэ ловко перевязал за спиной, прихваченным по пути ремнём, чужие запястья. — Что это ты задумал? — дёргаясь и извиваясь, спросил Тэхён. — Не переживай, сейчас всё узнаешь. На самом деле, Чонгук никогда бы ни за что не провернул подобное. Даже с Тэхёном. Но тот уже просто достал. Сколько можно донимать мирных жителей? Может, это его хоть немного урезонит? Сев на кровати и перетащив брыкающегося/зовущего адвоката/матерящегося старшего себе на колени, он уложил его так, чтобы бёдра были на уровне глаз и рукИ. Вторая же рука прижимала смертника за шею к кровати. Экзекуция обещала быть увлекательной. — Итак, прежде чем я начну, ты должен хотя бы чуть-чуть чувствовать, как ты меня заебал и хоть маленько раскаиваться, — спокойно проговорил Чонгук, медленно ведя рукой по пояснице и останавливаясь на заднице, чувствуя, как чужое тело вздрагивает от каждого прикосновения. — Знаешь, я всё ещё не очень понимаю… — не позволив старшему договорить, макнэ резким движением сдергивает с него шорты и нижнее белье, заставляя того снова задёргаться в сторону выхода. — Что ты делаешь? Отпусти меня. Отпусти меня сейчас же, Чонгук. Ответом ему был тихий хмык, после которого раздаётся смачный шлепок, а за ним громкий вскрик. — Ну как? Дошло? — спросил макнэ, слегка поглаживая оставшийся красный след и тут же с размаху опуская руку на него же, — хоть какое-то понимание озарило? — Ай! Больно! — Не слышу ответа? — Да понял, я понял! Отпусти уже! — кричал Тэхён, извиваясь в чужих руках. — А мне почему-то кажется, что не понял. Ну ничего, мы же только начали. Правда, милый? — слащаво пропел Чонгук, снова нанося удар, но уже по другой ягодице. — Стой, Гуки, давай договоримся, я всё понял, был не прав! Ну отпус…ах! Больно… — получив ещё один удар и осознав, что младший всё равно сильнее, Тэхён обмяк в чужих руках, равнодушно смиряясь со своей участью. Не будет же он весь день над ним издеваться в конце-концов, когда-нибудь явно надоест. — О, я теперь уже Гуки, а сподвижки то есть, — насмешливо произнёс макнэ, поглаживая чужую подтянутую задницу. Скажем так, под его рукой она смотрелась великолепно. Не удержавшись, он сжал пальцы на мягкой округлости, — и чего не сопротивляешься? Так не интересно. Ответа не последовало. — Ты что, плачешь? — удивлённо спросил Чонгук, услышав тихие всхлипы. — Нет… — А ну-ка. Поспешно надев на Ви шорты, младший одним движением развязал ему руки, почти чувствуя вину за красные следы на тонких, по-женски изящных, запястьях. Не дождавшись никакой реакции на освобождение, Чонгук аккуратно посадил несопротивляющегося Тэхёна себе на колени, лицом к лицу. Увидев, заплаканную моську хёна, макнэ совсем растерялся. Он первый раз видел, чтобы во время их разборок тот плакал. Как бы изощренно они не обзывали друг друга, какие бы гадости не подстраивали, да даже пиздились они от всей души, но никогда не было такого, чтобы старший плакал. Тем более от, казалось бы, безобидной трёпки. — Ну и чего ты? Как-то не по-мужски это, — неловко пробормотал Чонгук, стирая слёзы с мягких щек. — АХАХАХАХАХАХАХАХ. Ты бы видел своё ебальце, — внезапно рассмеявшись, сообщил Тэхён, перехватывая чужие руки и заваливая младшего на спину, удобно устраиваясь сверху. — Ты же не думал, что я от такого и правда расплачусь? Я просто тебе отомщу. — Ну ты опездал, конечно. Хоть и старше, а мозгов так и не прибавилось, — с едва слышным облегчением произнёс макнэ, скалясь в ответ. Выдернув руки из слабой хватки хёна, он переворачивает их обоих, оказываясь сверху. — Ну и как же ты собрался мне мстить, а? Особенно из такого положения, — ехидно пропел Чонгук, весьма ощутимо толкнувшись бёдрами вперёд. — Уж тебе ли сомневаться в моей фантазии? — так же ехидно спросил старший, приподнявшись на локтях. Между лицами парней остались считанные сантиметры. Но вместо того, чтоб полезть с поцелуями, Тэхён, схватив чужие волосы, слегка тянет их в сторону, с силой вцепляясь зубами в чонгукову шею. Тот вскрикнул, попытавшись отцепить от себя начинающего недовампира, но с прискорбием осознал, что без потерь для себя, это невозможно. Чонгук тяжело вздохнул, искренне не понимая, чем нагрешил в прошлой жизни. Ибо старший крепко сжимал волосы, зубы и даже скрестил ноги на чужой пояснице. Оставалось только ждать, пока тому это надоест. Впрочем, не так уж и долго, как оказалось. — Короче. Чот я заебался. Давай так: я тебя сейчас отпускаю, мы зализываем раны, а уже завтра можно и по душам перетереть, и по ебалу раздать. Там как пойдёт. Согласен? — отрываясь от чужой шеи, спросил Тэхён, тяжело вздыхая. — Согласен. Пока ты не натворил ещё какой-нибудь хуйни. Слишком много для одного меня на сегодня этого всего. — Прям только я её творю. — Без комментариев.

***

— Может проверить, что у них там происходит? А то как-то слишком тихо, — шептал Чимин, сидя под дверью комнаты Чонгука. — Пиздец, блять, что я вообще здесь забыл? Сами они разберутся. Это я вам точно говорю. А то, как ёбаные бабки возле подъезда, — шептал в ответ Юнги, безуспешно оттаскивая за шкирку недошпионов в лице Чимина и Хосока, решивших, что младшие в этот раз точно друг друга поубивают. И никакие разумные доводы Юнги, что те уже не маленькие и могут всё разговорами разрулить, не были даже дослушаны до конца. Впрочем, старший сам себе не верил. Почти. Убивать то точно не будут. А вот на счёт потрахаются надо ещё поразмышлять. Но опять же, ему то какое дело? Пусть хоть по потолку ходят, главное к нему не лезут. — Да прекратите вы! Всё, марш отсю… Договорить старшему не даёт резко открытая дверь, которая таки прилетела в лоб Чимину, не успевшему вовремя отскочить. — Юнги-хён? Что ты делаешь? — удивлённо спросил Чонгук, из-за плеча которого так же растерянно выглядывал Ви. Ну так, конечно, не каждый день, с виду вроде адекватные хёны, какую-то групповуху под чужой дверью устраивают. Странные они сегодня какие-то. И сразу даже не скажешь, что именно страннее. То-ли Юнги, стоящий посреди коридора и держащий за шкирки младших, то-ли сами младшие, валяющиеся у него в ногах. — Да мы тут это…мимо проходили. Да, точно, мимо. — А почему Хосок-хён и Чимин-хён на полу? — Упали. — Я даже спрашивать не буду. — Ну и правильно, меньше знаешь, больше спишь. — И то верно, — хмыкнул Тэхён, — ладно, мы это, попить пойдём. — Ага, сходите. — Ага, пошли Гуки, — проговорил Тэхён, таща на буксире макнэ, продолжающего подозрительно посматривать на старших. — Вы же это видели? Видели?! — ошарашенно шептал Хосок, указывая себе на шею. — Интересно, кто это его так? Не Тэхён же, — со смешком предположил Чимин. Кажется, Юнги перестарался с красноречивостью во взгляде. — Да ладно?! Когда успел то?! — недоумевали младшие. — Господи, за что мне это? — потолку был послан самый страдальческий взгляд из всех возможных. Потолок заценил.

***

С чего вообще должны начинаться нормальные, адекватные отношения между людьми. Тут даже не важно какого именно рода. Будь то дружба или любовь. В любом случае, прежде, чем люди привыкнут друг другу, пройдёт какое-то время. Если те вообще захотят привыкать. Взять отношения Чонгука и Тэхёна, то это был какой-то невъебический фэйл с самого начала. Нет, они, конечно, могли подружиться. Всё могло бы сложиться иначе, даже хорошо. Если бы Тэхён тогда не открыл рот. Нет, в идеале, лучше бы он его никогда не открывал. Но это так, мечты. При знакомстве, порой, чего только не услышишь. Люди то бывают разные. Кто-то ограничивается стандартным набором фраз, кто-то действительно умеет удивить, а кто-то Тэхён. Этому индюку стоило один раз увидеть Чонгука, чтобы в его глупой голове что-то переклинило. Ни с того, ни с сего вдруг продрало на дикие подъёбы ближнего своего. И не то, чтобы раньше Ви как-то был спокойнее и терпимей, но вот прям так, чтобы аж раздирало от желания сказануть какое-нибудь этакое, его переглючило впервые. И ведь ладно бы, существовало какое-то логическое объяснение морального уничтожения младшего. Так нет же. И это так глупо с его стороны каждый раз спрашивать о том, какого хуя Тэхён доёбывается. В идеале Ви самому бы знать ответ на этот вопрос. Но куда уж там. Обычно мозг на вопрос: зачем? Выдаёт что-то вроде: ну над))0) И ходи потом, объясняй другим, что ты человек взрослый и серьёзный. А что до Чонгука, не так уж он и бесится, как хочет это показать. В конце-концов на дураков не обижаются. Да и нельзя не признать, что без этого всего было бы скучно. Хотя и не жизненно необходимо. Можно было и подружиться. Если бы не чужой язык без хрящей, без костей и без совести. Тэхён, в принципе, классный, пока молчит. Или пока в поле зрения кто-то из хёнов. Что бывает довольно редко, а значит, чужой рот будет выпускать дебильные комментарии до тех пор, пока не надоест. И, часто, быстрее надоедает именно Чонгуку, ибо слушать некоторые речи бывает просто невыносимо. И вот тогда начинается самое веселье. Особенно для хёнов, которым приходится потом растаскивать незадачливых бойцов, поначалу искренне веря, что этот раз точно последний. Впрочем, со временем стало понятно, что хер вам, а не мирная жизнь. И вскоре, на них таки забили. А «Да и вообще, ну их нахуй, сами разойдутся» — стало почти девизом чуть ли не через раз. А потом та сцена на кухне. И не то, чтобы Юнги на самом деле сильно удивился, когда увидел зажимающихся вигуков. Возможно, подсознательно он знал, что рано или поздно к тому придёт, но другой вопрос, отреагируют ли другие так же спокойно, как он? Скорее да, чем нет. В конце-концов, это же Чонгук и Тэхён. Это почти так же привычно и неудивительно как то, что день сменяет ночь, а небо голубое (как окраска ориентации некоторых, ыгы). Но это ладно. Самое интересное, что местных «молодожёнов», как окрестил их про себя Шуга, было не слышно и не видно уже несколько дней. Вместе они не отсвечивали, а в большой компании делали вид, будто едва знакомы, еле кивая друг другу головой. Вот это и было самым странным. Ведь не ради прикола же одному влетело за следы зубов на шее, а другому за синяки на запястьях. А значит, что-то между ними точно было. Но тогда какого хера те так себя ведут? Не понятно. И Юнги как-то почти похуй на самом деле. Как он уже говорил и не раз: «Не маленькие, сами разберутся». Но, блять, если бы дело было только в этом. Тот уже спать не мог, как разрывало от любопытства, буквально, по самое не балуйся. И не пойдёшь же, не спросишь напрямую. На кону, не много не мало, имидж, чтоб его. Вот и мучайся от неизвестности, зато весь суровый и незаинтересованный. А вигуки и вправду что-то попритихли. Может пойти потыкать их? А то мало ли, вдруг фраза: «И только смерть разлучит нас.» на самом деле рабочая? Не просто же так те перестали увиваться друг за другом. Короче темнят они что-то. Как и остальные в общем-то. Какие все в последнее время мистические и загадочные, прям на хромой козе не подъедешь. Один Юнги как дурак. Нихера не понимает, нихера не знает, ни в какие объединения не зовут. А ведь терпение уменьшается пропорционально растущему интересу. Ну, то ли ещё будет. Вот возьмёт он и тоже какую-нибудь херню замутит. И пусть они сосут все. Пидоры скрытные.